Читаем без скачивания Последний магнат - Фрэнсис Фицджеральд

– Надеюсь, все в порядке? – спросил ее Стар приятным тоном.

– Все чудненько, – кивнула она, – только рекламщики без мыла в душу лезут.

– А мы оградим вашу душу от них, – мягко подмигнул ей Стар.

Имя этой кинодивы стало уже общеупотребительно в значении «шлюха». Надо полагать, она себя целиком скопировала с какой-нибудь царицы из тарзаньей серии, где царицам этим дан во власть, неясно кем и почему, чернокожий народ. Актриса и впрямь смотрела на всех как на «черных». Ее взяли на один фильм – с ней мирились, как с неизбежным злом.

Райдингвуд проводил Стара к выходу.

– Все нормально, – сказал Райдингвуд. – Она держится на своем верхнем уровне.

Здесь их никто не слышал, и Стар вдруг засверкал на режиссера гневньми глазами.

– Дерьмо ты наснимал, – сказал Стар. – Знаешь, на кого она в твоих кадрах смахивает – на ежегодную «Мисс Бакалею».

– Я стараюсь взять от нее все, на что…

– Пойдем-ка со мной, – прервал его Стар.

– С тобой? А им объявить перерыв?

– Ничего не надо. – Стар толкнул обитую войлоком дверь.

Машина Стара и шофер ждали у павильона. На студии минуты дороги.

– Садись, – пригласил Стар.

Ред Райдингвуд понял, что дело серьезное. Его вдруг осенило даже, в чем корень беды. С первого дня съемок не актриса у него, а он у актрисы оказался в повиновении. У нее язык, как ледяная бритва, а он человек миролюбивый и, не желая связываться, позволил ей холодно откатать роль.

Ред угадал верно.

– Ты с ней не умеешь обращаться, Ред, – сказал Стар. – Я ведь тебе говорил, что мне нужно. Она нужна мне энергично подлая, а у тебя выходит сыто скучающая. Придется, к сожалению, отставить.

– Картину?

– Нет. Я на нее бросаю Харли.

– Тебе видней, Монро.

– Не обижайся, Ред. В следующий раз попробуем что-нибудь другое.

Машина остановилась перед административным зданием.

– А эпизод мне доснять? – спросил Ред.

– Его сейчас докручивают, – сумрачно ответил Стар. – Харли уже там.

– Но когда ж он успел?..

– Мы вышли – он вошел. Я его вечером усадил читать сценарий.

– Но послушай, Монро…

– Сегодня мне дохнуть некогда, – коротко сказал Стар. – У тебя, Ред, запал иссяк еще три дня назад.

Скандал, да и только, подумал Райдингвуд. Его положению в студии будет нанесен этим небольшой, незначительный, но ущерб, и, пожалуй, придется пока отложить намеченную третью женитьбу. И нельзя даже отвести душу, поругаться – со Старом не поругаешься. О разногласиях с ним шуметь невыгодно. «Заказчик всегда прав» – а в киномире всегда, почти без исключений, прав Стар.

– А мой пиджак? – вдруг спохватился Ред. – Я его на спинке стула оставил в павильоне.

– Знаю, – сказал Стар. – Вот он.

Стар так сосредоточился на том, чтобы смягчить для Райдингвуда отстранение от съемок, что вовсе позабыл об этом перекинутом через руку пиджаке.

«Просмотровая мистера Стара» представляла собой миниатюрный кинозал с четырьмя рядами одутловато-мягких кресел. К переднему ряду придвинуты длинные стволы с заабажуренными лампами, кнопками, телефонами. У стены – пианино, еще с аккомпаниаторских времен. Зал был отделан и обставлен заново всего с год назад, но уже успел принять потертый вид – от работы, от загрузки.

Сюда Стар приходил в два тридцать, и затем снова в шесть тридцать, просматривать отснятое за день. Здесь царила жесткая напряженность. Стар взвешивал результаты труда – итожил месяцы, потраченные на поиск и приобретенье, на планирование, писание и переписывание, на подбор актеров, сцен и освещения, на репетиции и съемки, – оценивал плоды внезапных озарений и отчаянных общих потуг, апатии, интриг и пота. Сейчас все это зримо воплощалось на экране – так воплощается на поле боя сложно задуманный маневр, и с передовой несутся сводки.

К Стару в зал приходили представители всех технических отделов вместе с руководителями групп. Режиссеры сюда не являлись – формально потому, что их миссия считалась законченной, а на деле потому, что здесь – под шорох серебристых бобин, точно под струенье затраченных денег – здесь промахам не давали пощады. И у режиссеров возник деликатный обычай отсутствовать.

Все уже были в сборе. Вошел Стар, быстро занял свое место, и шум разговоров стих. Откинувшись на спинку, Стар поднял, подтянул к себе худое колено, свет в зале погас. Чиркнула в заднем ряду спичка – затем тишина.

На экране ватага франко-канадцев поднималась на лодках по реке, преодолевая порожистую быстрину. Эпизод снимали в одном из бассейнов студии, в конце каждого дубля было слышно режиссерское «Стоп!», актеры на экране вытирали лоб, отдувались с облегчением, а то и с веселым смехом, и вода в бассейне переставала течь – иллюзия кончалась. Отобрав из дублей лучшие, Стар ограничился тем, что заметил: «Технически недурно».

В следующем эпизоде, все на той же быстрине, шел диалог между канадской девушкой (ее играла Клодетта Кольбер) и courrier du bois,9 которого играл Рональд Колмен. Девушка из лодки глядит вниз на Рональда. Просмотрев несколько кадров, Стар неожиданно спросил:

– Декорация уже разобрана?

– Да, сэр.

– Монро, бассейн потребовался для…

– Немедленно восстановить, – оборвал повелительно Стар. – Второй эпизод сейчас просмотрим снова.

Зал осветился на минуту. Директор съемочной группы поднялся со своего места, подошел к Стару.

– Великолепно сыгранную сцену загубили, – говорил Стар с тихой яростью. – Не тот угол съемки. Клодетта ведет диалог, а камера все это время занята ее прелестным пробором. Пробор – вот что нам нужно, верно? Вот зачем зритель пришел в кино – не лицом Клодетты, а пробором любоваться. Передайте Тиму, что напрасно он беспокоил Клодетту, мог бы обойтись дублершей.

Свет потух опять. Чтобы не заслонять Стару экран, директор группы присел на корточки. Эпизод показали снова.

– Теперь видите ошибку? – спросил Стар. – И заметили в кадре волосок – вон там, справа? Выясните, в проектор он попал или на пленку.

В самом конце эпизода Клодетта Кольбер медленно подняла голову, и на зрителя влажно блеснули ее большие светлые глаза.

– Вот что должна была все время давать камера, – сказал Стар. – И ведь Клодетта отлично сыграла. Проведите пересъемку завтра же или еще до вечера сегодня.

Пит Заврас не сделал бы такого ляпсуса. По студиям не наберется и шести операторов, на которых можно во всем положиться.

Зажегся свет; помощник продюсера и директор группы вышли.

– А сейчас, Монро, пустим кусок, снятый еще вчера, – принесли поздно вечером.

Свет погас. На экране выросла голова Шивы, громадная и невозмутимая (хотя пройдет лишь несколько часов, и голову эту понесет хлынувшая вода). Вокруг толклись, толпились верующие.

– В следующих дублях, – вдруг проговорил Стар, – пусть два-три карапуза взберутся Шиве на макушку. Проверьте только, не будет ли это отдавать святотатством. Но думаю, что нет. С детворы спрос невелик…

– Хорошо, Монро.

Серебряный пояс со звездными прорезями… Смит, Джонс или Браун… В колонку «Разное»: женщину с серебряным поясом просят…

Действие перенеслось в Нью-Йорк – пустили сцену из гангстерского фильма, и неожиданно Стар воскликнул в темноте:

– Дрянь сцена! Плохо написана, никчемна, плохо подобраны статисты. Какие это гангстеры? Куча маскарадных конфетных бандитиков. В чем дело, Ли?

– Сцену сочинили сегодня утром, прямо на шестой площадке, – сказал Ли. – Бертон хотел там все сразу заснять.

– И дрянь заснял. И дальше кадры скверные. Подобный хлам нечего печатать. Героиня сама не верит своим словам. И Кэти Грант ей не верит. Такое «я люблю вас» – крупным планом? Да на предварительном вас ошикают, из зала к черту выгонят! Еще и разодета как на бал.

В темноте нажали кнопку; проекционный аппарат выключили, дали свет. Зал беззвучно ожидал. Стар сидел с каменным лицом.

– Кто писал эту сцену? – спросил он наконец.

– Уайли Уайт.

– В трезвом виде?

– Ну конечно.

Стар подумал.

– Засади вечером за нее человек четырех сценаристов, – сказал он. – Посмотри, кто там у нас свободен. Сидней Говард уже приехал?

– Да, сегодня утром.

– Потолкуй с ним. Объясни ему, что мне здесь нужно. Девушка в смертельном ужасе – она тянет время. Вот и весь секрет. Ей не до любви, не до жиру – быть бы живу. И еще, Кэппер…

– Да? – нагнулся из второго ряда художник.

– Декорация тут подгуляла.

Все сидящие переглянулись.

– А в чем именно изъян, Монро?

– Это у тебя надо спросить, – сказал Стар. – Но впечатление тесноты. Глаз спотыкается. Дешево как-то.

– А было хорошо.

– Было, согласен. Но чем-то подпортили. Сходи туда вечером, взгляни. Возможно, мебель не ту поставили, загромоздили. Может быть, окно прибавить для простора. Перспективу в холле нельзя слегка усилить?

– Я посмотрю, что можно сделать. – Кэппер боком выбрался из ряда, взглянул на часы.