Помедлив, Игорь сел рядом. Ветер забирался под майку, но он не был холодным — даже приятно. Ото всей предыдущей дороги у него сохранилось ощущение скорости — встречный воздух мешал смотреть, он даже не понял, где они ехали; по ощущению — проскочили километров пятьдесят в сторону Анапы. Точно Игорь ничего не сказал бы. А спрашивать не хотелось. Вообще не хотелось нарушать ветреную жаркую тишину.
— Я до утра думал, — сказал Денис. И Игорь испугался — сейчас достанет пистолет — и… Хотя доставать даже маленький пистолет Денису было неоткуда. — И решил, что можно тебе всё рассказать. Колька будет недоволен, но это ладно, — Денис сплюнул былинку и повернулся к Игорю. — Я ещё никогда не обманывался в людях. Поэтому и решил… как решил. Может, это судьба такая. Но во всяком случае, это будет честно. Тем более, раз твой отец… — он оборвал себя, не договорил. — Только рассказывать придётся долго. Это длинная история. А сначала надо будет кое-что показать. Иначе ты просто не поверишь… — Денис поднялся и непонятно сказал: — Хорошо быть русским, да нелегко. Ну что? Идём?
— Пошли, — Игорь тоже встал, но не сдвинулся с места. — Я… я испугался вчера. Я думал, вы правда хотите меня убить.
— Мы и хотели, — буднично ответил Денис. И показал вокруг, обведя рукой всё открывавшееся побережье. — Смотри. Вот с чего я начну рассказывать… Вот тут по берегу двадцать лет назад были сплошняком рыбхозы, колхозы, фермы, базы, научные центры, санатории, кемпинги, дома отдыха, пионерлагеря… Много-много всего, я говорю, сплошной линией. Их строили с тридцатых годов прошлого века. Сейчас почти всё это заброшено. А вот теперь пойдём. Иди за мной.
Денис пошёл вдоль берега. Игорь, немного недоумевая, зашагал следом. От травы на ногах оставался желтоватый налёт какой-то пыльцы. Происходящее почему-то имело странный полузабытый оттенок сказки. Когда год назад Игорь прочитал трилогию Толкиена о Кольце Всевластья, он чувствовал себя примерно так же, как сейчас.
Они с Денисом подошли к краю скалы. Внизу пенилось море, и Игорь ощутил отчётливый толчок страха при виде этих белых волн. Страх был таким сильным, что он не сразу сообразил — Денис говорит с ним:
… вон та площадка внизу. Отсюда кажется, что это просто выступ в скале и до него не добраться. А на самом деле… прыгай за мной!
Игорь невольно вскрикнул — Денис прыгнул вниз, спружинил ногами о камень метрах в двух и, привалившись спиной к скале, махнул Игорю рукой:
— Давай, ну?!
— Ч-ч-ч-чёрт… — процедил Игорь и, заставив себя не закрывать глаза, прыгнул следом. На какой-то момент ему показалось, что сейчас он полетит в море… но Игорь сумел восстановить равновесие и увидел прямо перед глазами выбоину в скале. Внутри выбоины пряталась металлическая скоба, ржавая, но прочная.
— Можно спуститься по ним, но так быстрее. А по ним мы поднимемся, — сказал Денис. — Сюда.
Он шагнул за кусты лепившиеся к камню — и пропал. Игорь. Помедлив, сделал шаг следом. Оказалось, что переплетение колючих веток скрывает щель, внешне похожую просто на трещину в скале. Нужно было подойти вплотную, чтобы понять: это вход в пещеру.
Точнее — в сумрачную небольшую пещерку. Денис ждал возле её дальней стены и, когда Игорь вошёл, пригибаясь, внутрь, указал на эту самую стену:
— Тут тоже проход. Кажется, что выступ, а на самом деле — коридор. Иди за мной.
Денис сделал шаг за выступ. Послышался тугой металлический лязг, негромкий и маслянистый. Игорь заглянул за камни. Денис открывал на мощных петлях дверь, похожую на дверь в подводной лодке — со штурвалом и рычагами. Держась за них, оглянулся, качнул головой:
— Пошли. Мне надо закрыть.
Игорь сделал шаг — в гулкую темноту. Темно стало, потому что Денис за спиной закрыл дверь. У Игоря создалось странное ощущение большого пустого пространства впереди и под ногами, он застыл и услышал предупреждающий голос Дениса:
— Стой на месте… сейчас… не бойся…
Вспыхнул свет — неяркий, но уверенный свет нескольких прожекторов. Игорь приоткрыл рот.
Они стояли на металлической площадке, венчавшей собой решётчатую лестницу высотой метра в три. Своды пещеры тонули во мраке. Около спокойной чёрной воды на песчаном берегу видны были несколько зданий. А возле причала на этой воде лежало, как дремлющее поджарое чудовище, стремительное тело чёрного катера. На его борту Игорь увидел надпись:
ВЕПРЬ
* * *
Денис налил в алюминиевую кружку горячий чай, и Игорь с благодарностью в эту кружку вцепился. В пещере было холодно, хотя и неожиданно сухо. Особенно холодно после июньской жарищи наверху.
Они сидели на причале возле самого борта катера — борта, украшенного тремя рядами значков:
* * *
* * * * *
* * *
Игорь спросил:
— Это?…
— Да, — кивнул Денис и отхлебнул практически кипяток: — Х-х-ха-а… Три потопленных судна, пять повреждённых. И сбитая авиетка. На ней везли доллары и наркоту. Но это вышло случайно… Я расскажу сейчас, давай только чай допьём.
— Давай, — согласился Игорь. И тоже отхлебнул из кружки.
Странно. На душе у него царило совершенное спокойствие.
* * *
Когда в 42-м на эти земли пришла война, то с территории построенной ещё в 30е годы базы против врага действовала бригада из шести катеров. В их числе был и N26. катера типа «Д» были лучшими катерами советского флота, и даже когда фронт ушёл к Новороссийску, они, оставшись в тылу, продолжали совершать набеги на вражеские караваны и конвои. На базе было запасено огромное количество необходимых материалов, боеприпасов и всего прочего.
Не было только новых людей. И в конце концов остался один катер — 26й. И три человека экипажа вместо положенных девяти или хотя бы пяти — минимума, необходимого для боевой деятельности.
Тогда капитан принял решение покинуть базу и пробиваться к своим. Но в горах моряки наткнулись на прочёсывавших местность татарских легионеров и вынуждены были вступить в бой. В этом бою уцелел только пятнадцатилетний юнга — Трофим Кротких. Контуженный взрывом гранаты, он попал в плен к врагу.
Мальчишек удалось симулировать потерю памяти из-за контузии. Он был брошен в один из лагерей для военнопленных в Белоруссии. Трижды бежал — неудачно. И в конце концов, как неисправимый, был отправлен в лагерь смерти Равенсбрюк. Не в ту его часть, где накапливали для последующей депортации в Палестину евреев (там неплохо кормили и не обременяли работой), а в блок для славян, которым заправляли набранные из западноукраинских предателей охранники.
Отсюда он тоже пытался бежать, и тоже безуспешно. И в конце концов, ясным январским утром 44го его, живой скелет, уже не способный самостоятельно передвигаться, кинули в вагонетку с другими такими же и выгрузили её в отвал для мусора за лагерем…
