В приказах кораблям, несущим службу за пределами метрополии во время войны, подчеркивалось, что хотя командир имеет право атаковать и наносить урон вражескому судоходству так, как пожелает, его долг — причинять наименее возможный ущерб нейтральному судоходству. Как правило, нейтральные корабли следовало только преследовать и разрушать, если они нарушали обязательства нейтралитета или перевозили абсолютную или относительную контрабанду, такую, как продукты питания и припасы, предназначенные для сражающихся сил или правительственных учреждений. Это относилось к любому топливу, маслам или оборудованию, которые могут быть использованы в войне.
* * *
«Эмден» проходил в шестидесяти или семидесяти милях от берега острова Суматра. Ничего необычного не происходило на протяжении нескольких дней. Большую часть времени экипаж выполнял мелкую работу. Корпус корабля требовал гораздо большего внимания в тропиках, чем в средних широтах. Поддержание его в должном состоянии представляло большую трудность, на это тратилось много времени и сил. Хотя делалось все, чтобы содержать «Эмден» в порядке и чистоте, судно медленно разрушалось от износа и повторных операций по перегрузке угля. Перегрузка угля с палубы в бункер происходила непрерывно, угольная пыль покрывала все вокруг. Казалось, поверхности притягивают грязь, как магнит. В мирное время деревянные палубы были ослепительно белыми и являлись гордостью любого матроса и офицера. Теперь, даже после самой тщательной уборки, они никогда не становились светлее, чем пепельно-серыми. Масляная краска на судовых надстройках стерлась и приобрела ржавый оттенок, краска для подкрашивания облупившихся поверхностей закончилась. Во многих местах на юте, палубах перед кают-компанией и каютами экипажа разорвался линолеум. Палубные ограждения, которые когда-то блестели подобно бронзовым мечам, по большей части погнулись, стали грязными и ржавыми. Чем меньше сказано о корпусе корабля, тем лучше. Он представлял собой убогое зрелище из заплат безрадостных оттенков, а под ватерлинией к нему толстой коркой налипли усоногие раки и другие морские организмы. Короче, аккуратный, элегантный «Эмден» с Дальнего Востока вошел в Индийский океан потрепанным. Он выглядел изношенным.
Старпому все еще не нравилась четвертая «труба». Если смотреть на нее сбоку, она выглядела убедительно, но вид спереди оставлял желать лучшего. Ее толщина составляла только несколько миллиметров и поэтому она смотрелась не так, как ее сводные сестры. Мюке предложил шкиперу построить лучшую трубу, и вскоре элегантная «дымовая труба» была сделана из реек и парусины. После того, как ее установили на место, нетренированный взгляд мог легко спутать «Эмден» с английским крейсером «Ярмут». Труба была овальной формы, такой же, как на «Ярмуте».
«Маркоманнии» приказали встать вдоль борта «Эмдена» и, в соответствии с указаниями, передаваемыми флажным семафором, помочь в выравнивании четвертой трубы. Теперь все, что оставалось морякам, — это оснастить ее так, чтобы ночью и днем ее можно было быстро и легко устанавливать на место. Недалеко от острова Пенанг импровизированный камуфляж — все еще неизвестный в морском бою — окажется потрясающим успехом. Моряки думали, что это великолепная находка. Если внутрь поставить котел, то она будет дымить, как настоящая труба. Старший судовой механик шутил, что под ней следует установить «курящий караул». Кочегары будут зажигать сигареты и добавят их дым к дыму из других труб.
Сигареты! Казалось, запасы скоро закончатся. Даже тем, кто курил сигары, приходилось экономить. Количество спичек уменьшалось. Да вообще-то и все, из чего готовили еду в камбузе, осталось в малых количествах. Все еще не израсходовали большое количество родниковой воды в бутылках, но свежие продукты закончились, и коку приходилось готовить из консервов. Какое-то время экипаж наслаждался деликатесами, которые раньше им подавали только по праздникам; никто не возражал против pate de foie gras. Но запасов надолго не хватило. Затем стали подавать бесконечную солонину. Во время каждого приема пищи она появлялась в различном виде. Однако больше всего беспокоил недостаток мыла. Его использовали так экономно, как только возможно. Вначале мыльной водой мылся экипаж, потом эту же воду брали для стирки, потом наконец для надраивания корабля. Китайские рабочие прачечной, которым выдавали очень мало мыла, не могли отстирать форму моряков, и она приобрела некрасивый серый цвет, подобный цвету деревянных палуб.
30 августа 1914 года
Это было воскресенье, и они находились к югу от острова Ява. Командир корабля провел перекличку, затем последовала церковная служба. Вечером шел напряженный радиообмен между боевыми судами. Один корабль передал больше всего сигналов и в частности передал приказы другим следовать за собой. Подписывал он их закодированной подписью: «КМД». Был ли это английский броненосец «Гэмпшир»? Военные бюллетени с голландской береговой станции и сиамской станции в Сингоре можно было слышать почти каждую ночь. Некоторые новости из нейтрального Сиама служили поводом для радости. Благодаря успешному продвижению германских войск, французскому правительству пришлось перебраться в Бордо. Армия быстро шла вперед. Когда у моряков «Эмдена» у самих появится шанс сделать что-то полезное?
3 сентября 1914 года
В вечерних сумерках по правому борту показались два небольших острова. Вскоре после этого впереди появился и южный мыс крупного, Симелуэ. Под защитой этих островов «Эмден» на следующий день загрузит уголь. Мюллер надеялся встретить немецкий грузовой корабль «Улм» в гавани Лангини.
Остров Симелуэ имел форму фасоли. Вогнутая часть смотрела на восток, в направлении Суматры. В середине вогнутости находился залив с узким проходом. В самом заливе имелся маленький остров, этакий волнолом. Его следовало обходить или с севера, или с юга. За ним тянулась цепь еще меньших кусков земли; прохождение между ними напоминало езду по сильно петляющей дороге. Острова, кроме предоставления защиты от любопытных глаз, защищали от набегающих волн. Волны доходили не дальше середины залива. А там вода была спокойной, как в пруду для домашних уток. Эта хорошо защищенная бухта, именовавшаяся гаванью Лангини, была идеальной для перегрузки угля. И Мюллер выбрал ее именно для этой цели.
Поскольку южные острова находились под острым углом по отношению к Симелуэ, «Эмден» повернул направо и стал пробираться между ними на восток. На протяжении ночи крейсер ходил взад и вперед недалеко от восточного берега Симелуэ на невысокой скорости, ожидая рассвета, чтобы войти в гавань Лангини. Слева, между островами и южным мысом Симелуэ, экипаж мог различить несколько огней, исходящих из основного порта острова, который не следует путать с гаванью Лангини.
Что продолжало ставить экипаж в тупик, так это мощные радиосигналы с так называемого «КМД ». Этот корабль должен был находиться поблизости. Позднее они узнали, что в тот вечер «Эмден» во второй раз едва избежал встречи с силами противника. Первый раз это произошло в Желтом море, когда «Эмден» видел кильватерную струю французской эскадры. Во второй раз это случилось, когда корабль, закодированно именовавший себя «КМД», очевидно обыскивал гавань Лангини, а «Эмден» в это время курсировал между островов. Какая невероятная удача, что английский корабль появился на сутки раньше!
Капитан корабля противника получил приказ обыскать воды голландской Вест-Индии в поисках немецких боевых и грузовых судов. Он буквально воспринял приказ и пройдет по пятам «Эмдена» более тридцати тысяч морских миль. Немецкий крейсер будет слишком часто мучиться из-за охотничьих инстинктов командира корабля, закодированного «КМД». Но английское судно никогда не поймает «Эмден». И только много времени спустя английский корабль уйдет прочь — его внимание привлечет судно, которое просто проходило мимо.
4 сентября 1914 года
Когда рассвело, «Эмден» зашел в гавань Лангини с севера. Лишь немногим морякам удается увидеть такой потрясающий вид. Берег был густо засажен мангровыми деревьями. За ними к небу поднимались стройные кокосовые пальмы. Позади них начинались джунгли, стена огромных старых деревьев, вверх по которым вился цветущий плющ. Но естественное великолепие не компенсировало климат. Он был влажным и удушающе жарким, настоящая погода для малярии. Судовой врач хотел дать всем таблетки хинина. Даже рано утром жара расслабляла и подрывала силы. А какой она станет позднее, во время перегрузки угля?
Два судна осторожно зашли в залив, «Маркоманнйя» строго следовала за крейсером. К их большому разочарованию парохода «Улм» с углем и припасами нигде не было видно. Когда они добрались до гавани, крейсер спустил буек для «Маркоманнии», показывая место, где ей следует бросить якорь.
