– А что потом?
– Не запомнились мне ни вторая встреча с ним, ни третья. Помню только период дружбы. Все близкие знали, что если мой телефон долго занят, я или с Евдокимовым, или с Новиковой разговариваю. Больше не с кем.
– Характер у Михаила Сергеевича был не из легких?
– Он был человеком настроения. Это безусловно. Хорошее у него настроение – все вокруг в светлых тонах. Если почему-то вдруг испортилось, можешь к нему даже и не подходить. Будет молчать – и все. Непростой он был, непростой. И закрытый, «застегнутый» на все пуговицы.
Почему я в 1991 году поехала к нему в деревню? Делала программу о нем и понимала, что в Москве у меня ничего не получится. Миша, которого я знала в Москве, и Миша в деревне – два разных человека.
У него было много школьных друзей. И когда я со всеми познакомилась, поняла, что Евдокимов был среди них атаманом – лидером. Всегда, не только в пору своей известности. Он был первым парнем на деревне. Там он раскрепощался и со своими деревенскими становился самим собой.
– Когда человек становится знаменитым, его окружение, как правило, меняется.
– Мишины друзья шли с ним по жизни. Он жил в Москве, но москвичом никогда не был. Главное его местожительство – деревня Верх-Обское. Он пропадал там. Полгода точно проводил. Как-то разыскала его в сентябре по телефону: «Миша, ну ладно, ты в деревне. У дочки же занятия в школе начались. Она же все забудет!» И он мне тогда сказал: «Главное, чтоб она деревню не забыла».
– Михаил был хорошим другом?
– Помню, как первый раз пришла к нему домой. У него в Москве была маленькая двухкомнатная «хрущевка». И меня поразило, что все в ней было завалено какими-то одеялами. «Что это такое у тебя?» – «Ребята с Алтая приехали». – «А что, им больше негде ночевать? Только у тебя?» – «А у меня здесь, считай, Дом колхозника». К нему постоянно приезжали гости с Алтая.
Как-то перед Новым годом Миша попросил меня помочь выбрать подарки для своих деревенских. Приезжаем в универмаг, и он покупает какие-то кофточки. Причем три одинаковые. «Миша, зачем тебе три?» – «Так у меня же там друзей сколько! Это женам самых близких». – «Одинаковые?» – «Возьмешь разные, так они будут недовольны». Когда через несколько лет после этого случая я приехала на Алтай и во дворе одного из Мишиных друзей накрыли стол, я увидела трех женщин в одинаковых кофточках. И поняла, что это и есть жены его самых близких друзей. Помогал он людям здорово, и не только кофточками, конечно. Кому-то трактор купил, кому-то еще что-то. Но это когда он стал уже по-настоящему зарабатывать.
– А что это за истории с квартирами, которые, по слухам, Евдокимов дарил своим возлюбленным?
– Об этом, наверное, не со мной, а с его женой Галей надо говорить. Мне о женщинах, с которыми у Миши якобы были романы, сказать нечего. И что-то кажется, что, кроме Гали, у него никого по-настоящему и не было. Хотя я могу и ошибаться. Миша на эти темы распространяться не любил. И правильно делал. Говорят, что Валерий Золотухин вроде помогает сейчас Галине с судебными исками. Миша не оставил завещания.
Александр Панкратов-Черный
«Народ устал от воровства и хапужничества»
– Александр Васильевич, что связывает вас с Алтаем и что значит для вас Бийск?
– Связь прямая – это моя родина. Я здесь родился, на Алтае прошло мое детство. Так что все, что происходит здесь, мне небезразлично.
Бийск мог быть и, по моему мнению, должен стать настоящим культурным центром, потому что в одну сторону от Бийска родина Василия Макаровича Шукшина – Сростки, в другую – не менее популярного человека Михаила Сергеевича Евдокимова – Верх-Обское. Бийск посерединке, и все, как говорится, народные помыслы, которые обращаются к этим известным людям Алтая, к двум этим мирам, замыкаются в Бийске. Поэтому Бийск для меня – это город, куда я приезжаю, как в Мекку, от которого недалеко до святых мест: до Сросток и Верх-Обского.
– Приезжаете, душа радуется?
– Да нет, грустно на душе. Потому что сколько лет приезжаю, а особых перемен не вижу. Пыльный город. Даже сейчас уже осень, жары нет, а пыльно, грязно. Дороги чудовищные. Но это, наверное, трагедия всего Алтайского края. Многие говорили, вот Василий Макарович скончался, и народ потянулся в Сростки со всего мира. Я вспоминаю первые Шукшинские чтения, когда приезжали журналисты и писатели не только из СНГ, но и из зарубежья: Франции, Болгарии, Польши, Германии. Первые чтения – это вообще что-то невероятное. К первым Шукшинским чтениям и проложили эту дорогу из Барнаула до Бийска, а то ведь и Чуйский тракт был разбитый… Сейчас хоть есть дорога из Бийска до Барнаула. А в городе сколько на моей памяти мэров поменялось, а дороги не улучшаются. Причем рядом под Бийском есть карьеры, где добывают гранитный щебень! Вот ведь материал для дорог. Так нет, почему-то дороги у нас стелют известняком, щебнем, который после весенних или осенних дождей размывается. И заново все строить. И сейчас, смотрю, дороги не закатываются, выбоины, колдобины засыпают, заравнивают, и все. И так вся дорога израненная, как будто бомбежка была. Обидно, очень обидно. Особенно перед гостями.
Потому что мы ведь свою родину любим, я всегда и всем в Москве рассказываю, какой у нас прекрасный, волшебный край. И он действительно таким является! А когда люди приезжают, говорят: господи, действительно, край-то волшебный, но к этому волшебству на перекладных ехать приходится! Во всяком случае, автотуризм у нас не развит.
– Вы близко знали Михаила Сергеевича?
– Очень близко…
– У него за все это тоже душа болела?
– Очень болела. Знаете, как-то священнослужитель один, наш выходец, с Алтая, протоиерей Андрей, приближенный к властям человек, принес мне в Москве документы. Михаил Сергеевич тогда уже был губернатором, и документы касались бюджета Алтайского края. Огромная толстая папка. Он говорит: передай Михаилу Сергеевичу, может быть, он разберется. А там – что бюджет выделяет Алтайскому краю и как финансируется. Так вот, открыл я тогда на букву «А» и ахнул, сколько миллиардов выделялось государственным бюджетом для края на ремонт автодорог! На автостроительство, на авторемонт – миллиарды. А финансировалось всего 100 миллионов рублей, на весь край, на первый квартал 2005 года, я помню. И Миша плакал, когда познакомился с этими документами. Он ужасался: «Боже мой, куда же эти деньги уходят?!» Грабеж шел такой, фантастика!
– Считаете, что у Михаила Сергеевича была работоспособная команда, которая могла бы вывести край?
– Не совсем. Проблема в том, что у нас на Алтае нет своих хороших специалистов, грамотных управленцев. Ну нет у нас на родине таких людей! Нужны настоящие экономисты, которые бы разбирались в финансовой стратегии государственного масштаба. Поэтому он и привлекал людей со стороны. Местечково мыслящий человек не справится с проблемами даже районного масштаба. Надо смотреть широко, надо масштабно мыслить. Просто катать асфальт на центральной улице Бийска – этим проблему не решишь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
