Читаем без скачивания Другая сторона доллара - Росс Макдональд

— Таким был и Харлей?

— Да.

— Как его имя?

— Майкл. Он был военный моряк.

— Как называлось его судно? — Я убежден, что она открыла рот, чтобы произнести название, но тут в голове у нее произошел какой-то переворот, и все пропало.

— Боюсь, что не помню.

Она посмотрела на меня темными, ничего не выражающими глазами.

— Чем он занимался до того, как пойти во флот? Не был ли он фотографом?

— Думаю, он был боксером. — Она снова углубилась в прошлое. — Профессиональным боксером. Но он мог быть и фотографом. Он из тех людей, что умеют делать все на свете, но без всякого успеха.

— Ты уверена, что его звали не Гарольд?

— Все звали его Майкл. Но, возможно, это была кличка.

— Что?

— Имя на ринге. Ты знаешь о таком. — Она глубоко вздохнула. — Покажи мне эти фотографии, Лью.

— С этим можно и подождать. Сейчас лучшая твоя помощь в том, чтобы ты вспомнила все о Кэрол и Харлее. Откуда ты их знаешь?

Она с каким-то напряжением посмотрела на часы.

— Мне нужно выйти на минуту в сценарный отдел.

— Но это более важно.

Она вздохнула.

— Да, наверное. Но я буду краткой. Это очень простая история, настолько простая, что я не смогла бы ее использовать даже в своих сериях. Кэрол — деревенская девочка из Айдахо, она убежала из дома с моряком. Майкл Харлей — я думаю, что он такой же провинциал, — уже пару лет отслужил на флоте и успел повидать мир. Он пообещал ей взять ее на побережье и устроить сниматься. Ей было только шестнадцать лет. Это была сама невинность: ни с того ни с сего она могла расплакаться и тут же взорваться смехом.

— Я слышал, как ты смеялась в свое время. Когда и где тебе пришлось с ней познакомиться?

— Ранней весной сорок пятого года. Я работала у «Уорнеров» — это крупная киностудия в Голливуде. Харлей остановился там, ну, и я тоже. Ну, а потом... потом она меня заинтересовала.

— Они были женаты?

— Кэрол и Харлей? Они прошли через какую-то церемонию в Тихуане. По крайней мере, Кэрол считала, что они женаты. Она также думала, что Харлей в продолжительном отпуске, до тех пор пока морской патруль не задержал его и не отправил на судно. Кэрол осталась без всяких средств к жизни, просто без ничего. Тут-то я и взяла ее под свое крыло.

— И привела показать Джо Сильвестру?

— А почему бы и нет? Она была достаточно хорошенькой, и совсем не дурочка. Джо устраивал ей иногда работу, а я проводила много времени, занимаясь ее воспитанием. Как раз в тот период я потерпела крушение в своих любовных делах — мой «голубой период» — и была рада, что кто-то может отвлечь меня. Я поселила Кэрол у себя и, думаю, действительно смогла кое-что сделать для нее. Но все кончилось как-то нелепо.

— Что случилось?

— Харлей оставил ее беременной, и это уже становилось заметным. И я вместо того, чтобы воспитывать звезду, оказалась в положении няни, ухаживающей за беременной девушкой, к тому же остро тоскующей по родине. Но вернуться домой она отказалась — говорила, что отец убьет ее.

— Ты не помнишь имени ее отца?

— Боюсь, что нет. На работе она называла себя Кэрол Купер, но это не настоящая ее фамилия. Я думаю, что ее отец жил в Покателло, если это только может помочь.

— Может быть. Ты говоришь, она была беременна. Что произошло с ребенком?

— Не знаю. Еще до того, как ребенок родился, появился Харлей — убеждена, что его выгнали из армии, — и она вернулась к нему, несмотря на все мои уговоры. Я уже говорила, что они совершенно не подходили друг другу. Именно поэтому семнадцатью годами позже он и должен был ее убить.

— Не случалось ли ему впадать в бешенство?

— Еще бы! — Она скрестила руки на груди. — Когда я попыталась помешать ее возвращению к нему, он ударил меня кулаком. Я выбежала за помощью, а когда вернулась с полицейским, их обоих уже не было, как и моего кошелька с деньгами. Я не сделала им ничего плохого и вот что получила в конце концов.

— Но ты все еще с теплотой вспоминаешь Кэрол.

— С ней было очень приятно. У меня ведь никогда не было ни сестры, ни дочери. На самом деле когда я вспоминаю или даже переживаю все это, мне кажется, что более счастливого времени, чем весна и лето в Бербанке, когда Кэрол была беременна, у меня никогда не было. Мы и не понимали, как были счастливы тогда.

— Почему?

— Ну, потому что было ужасно жаркое лето, а холодильник сломался, а у нас была только одна кровать, а Кэрол все полнела и полнела, и еще потому, что у нас тогда не было никаких мужчин. Мы думали, что переживаем страшные невзгоды, но на самом деле они пришли позже. — Она осмотрела свой роскошный кабинет с таким видом, словно это была тюремная камера. Затем бросила взгляд на часы. — Мне действительно надо идти, иначе мои авторы и директор изобьют друг друга.

— Насчет избиения, — сказал я. — Попрошу тебя взглянуть на эти фотографии, если, конечно, ты сможешь. Надо подтвердить ее личность.

— Да.

Я разложил перед ней снимки, и она внимательно рассмотрела их.

— Да, это Кэрол. Бедная девочка.

Сильно побледнев, она поднялась и вышла в соседнюю комнату, при этом шла она как слепая.

Я сел в кресло, где только что сидела Сюзанна, и попросил по телефону ее секретаршу соединить меня с лейтенантом Бастианом. Через минуту он ответил, и я передал ему все, что рассказала мне Сюзанна Дрю.

Сюзанна вошла в комнату уже в конце нашего разговора.

— Ты не теряешь времени зря, — сказала она, когда я повесил трубку.

— Твои показания очень важны.

— Я рада, но боюсь, что это все, чем я могла тебе помочь.

Она все еще была бледна и шла ко мне так, словно пол у нее под ногами качался.

— Отвезешь меня домой?

Жила она на бульваре Беверли-Хиллз, в мезонине, который выходил во внутренний дворик. На стенах в доме висели африканские маски. Она попросила меня приготовить нам обоим выпить, и мы сели, заговорив о Кэрол, а затем о Томе Хиллмане. Видимо, история Тома ее заинтересовала.

Старое чувство к Сюзанне опять проснулось во мне. Сидя перед ней, вглядываясь в ее лицо, я спрашивал себя, смогу ли при моих физических, финансовых и моральных возможностях жениться на женщине со всеми ее африканскими масками.

Чертов телефон зазвонил в соседней комнате. Она положила левую руку мне на колено и встала. Я услышал, как она сказала:

— Так это ты? Что тебе сейчас нужно от меня? Она закрыла дверь, и больше я ничего не слышал.

Вернулась она через пять минут, но лицо ее уже изменилось: вместо грусти в ее глазах стояла злость, как будто она узнала что-то похуже, чем смерть.

— Кто это, Сюзанна?

— Ты никогда не узнаешь об этом.

Я выехал в город в горьком настроении и поругался со своим другом Колтоном, следователем прокуратуры штата: я просил его запросить Сакраменто, нет ли в их списках Гарольда или Майкла Харлея или еще какого-нибудь Харлея. В ожидании ответа я спустился по лестнице к газетному киоску и купил вечернюю газету. На первой же странице сообщалось об убийстве и похищении, но ничего нового для меня там не было, за исключением сведений о том, что Харлей был военно-морским летчиком, что он имеет воинские награды, а позже служил на гражданских линиях. Ему также приписывалось миллионное состояние.

Я сидел перед кабинетом Колтона и пытался отделаться от мысли, что Бастиан отпихнул меня куда-то на задворки этого происшествия. Это ощущение усилилось, когда из Сакраменто пришел ответ, что ни Гарольда, ни Майкла Харлея нет ни в калифорнийских списках, ни даже в списках дорожных нарушителей. Я уже засомневался, иду ли я по следу реального человека.

Вместе с потоками вечернего транспорта я вернулся на Стрип. Были уже почти сумерки, когда я добрался до своего офиса. Не зажигая света, я уселся у окна и стал наблюдать, как зеленое небо постепенно теряет свой цвет. Отчетливо стали видны звезды и неоновый свет рекламы. Самолет — целая груда звездочек — сделал вираж и стал удаляться в сторону Санта-Моники.

Я закрыл окна с венецианскими стеклами — препятствием, могущим поставить в тупик любого снайпера, включил настольную лампу и просмотрел дневную почту. Она состояла из трех официальных постановлений и предложения от Института мотелей в Сент-Луисе. Институт предлагал работу управляющего за двадцать тысяч долларов в год.

Все, что я должен был сделать, — это заполнить регистрационную анкету и отправить ее в Институт регистратору. Если у меня есть жена, следовало послать и ее данные.

Я сидел, забавляясь мыслью о том, не заполнить ли в самом деле анкету, но потом решил сначала пойти пообедать. И еще я принял одно чрезвычайно важное решение: позвонить Сюзанне Дрю и пригласить ее пообедать со мной, объяснив, что это сугубо по делу.

В телефонной книге ее номера не было. Я запросил справочную. Но и в их списках этот номер не значился. Она оказалась недостижимой.

Но прежде, чем выйти на улицу, я проверил свою справочную службу. Сюда и передала для меня Сюзанна свой номер.