Ничто не мешало им высказать такое пожелание. После летающей лошади все казалось возможным.
Они стали медленно, как мог Дирн, продвигаться к колышущемуся скоплению огней между деревьев, стараясь при этом держаться небрежно и праздно.
Листва разошлась, группа лошадей, с плавно шуршащими крыльями, рысью пробежала мимо. Прямо перед ними открылась лужайка перед отдельно стоящим большим зданием, поднимавшимся в небо и обрамленным огнями.
Вот это был дом. Дом короля. Настоящего короля, а не правителя деревни хижин. Нужны были королевское расположение духа, чтобы задумать такую вещь, и власть короля, чтобы его построить. Каждая его деталь представляла ценность сама по себе. Здесь были башни — тонкие стебли, подобные тем, которые они уже видели, но с вычурными листьями, тянущимися вверх, и цветами, обрамлявшими крыши завитыми лепестками лилий и нарциссов. Виднелся и центральный зал в форме гигантской разы с карминно-красными окнами, светившимися из-под опущенных лепестков. А под розой находилась змеиная голова, отливавшая золотом меда, с широко открытой пастью и золотыми клыками, которые свисали вниз, как сосульки: это был вход с открытыми дверями.
— Он позволяет нам войти, — сказал Дирн, — старый Крей, который ударил меня в лицо ледяной рукой.
В воздухе зашипело.
Оба невольно посмотрели вверх и потеряли драгоценные секунды. Они закричали от ярости и упали на землю в огненной сети, свалившейся на них с неба.
Беспомощно катаясь и рыча, подобно лисам в западне, запутываясь еще больше, они как в тумане видели белую и черную лошадей, которые опускались на траву.
Шон перестал бороться с мерцающей сетью.
— Тихо, брат, остановись! — сказал он Дирну. — Я думаю, они доставят нас туда, куда мы и так хотели попасть.
Трое Детей Смерти были довольны. Сперва они отобрали у пойманных все, что те могли применить как оружие. Затем концы сети всадники привязали к лошадям и пустили их вскачь вверх по склону, при этом лошади местами летели, местами шли шагом. Все возможные препятствия на склоне Шон и Дирн пересчитали собственными телами. К старым синякам добавились новые. Однажды Дирн даже закричал от боли. Разбитые и полностью обессиленные, они достигли гигантской светящейся змеиной морды. Там сеть отвязали от лошадей, опустившихся на траву.
Затем трое всадников потащили сеть вместе с содержимым через полукруглый палисад из клыков и золотой коридор. Блеск золота больно бил Шону в глаза. Он закрыл их. Но вскоре открыл их вновь, услыхав шум, который становился все громче. Эти звуки так же, как и аромат, были связаны с Трясиной Крея: музыка, смех и цветущие ночью цветы.
Они прошли через шею змеи и оказались в большом помещении в форме срезанной розы. Розовые огненные шары горели на тонких серебряных колоннах или парили высоко вверху под куполом из серебряных полос и драгоценных камней. Пол походил на ручей, стены — на заледеневшие водопады, все было блестящее и слабо отражало свет. На гигантских подушках и диванах, убранных цветами, и на искристых ковриках, тоже в цветах, размещались Дети Смерти, племя Крея.
Они были не такие, как в воспоминаниях Шона.
На этот раз у них были лица. Человеческие лица. Некоторые красивые, некоторые обыкновенные, некоторые прекрасные, но все они были нормальными: лоб, два глаза, нос, губы, щеки и подбородок. У некоторых мужчин росли бороды, а у девушек были нежно-красные губы и черные тени вокруг глаз. А вот драгоценные камни были такими же, как в его воспоминаниях, так же как и богатые одеяния. И необыкновенные волосы: лавандовые, белые, зеленые.
Музыка и шум стихли. Все смотрели на сеть. Они казались заинтересованными, по крайней мере, как развлечением. Однако Шон заметил и какой-то невротический страх в некоторых глазах. На другом конце помещения было место, лежавшее в тени. Туда и тащили сеть трое всадников, хоть и очень медленно, чтобы каждый мог их видеть. У всадников тоже были лица, которых не было в лесу. Может быть, лица автоматически восстанавливаются, когда они возвращаются в Город Смерти. Шон снова поймал себя на том, что мыслит, как суеверный деревенский житель. Лица приходят и уходят не просто так, но с благословения Крея, не так ли? Тогда что же? Волшебные маски, чтобы нагонять в лесу ужас…
Тень в конце помещения обрела форму.
— Дирн, — прошипел Шон, — посмотри на это!
Но Дирн лишь стонал. У Шона не было времени, чтобы позаботиться о нем. Сеть остановилась, ее убрали и толкнули их вперед в розовый свет перед…
… Кем?
Если это был он, то он был трех метров высотой и каменный.
Это была статуя из черного мрамора — мужчина, но мужчина с вороньими крыльями, перья которых можно было разглядеть каждое в отдельности, и без рук; согнутыми когтями хищной птицы он упирался в пол. У него была зловещая голова ворона с клювом и двумя круглыми глазами, тлеющими, как угли — и они двигались.
Шон сбросил с себя сеть и встал. Он пошел навстречу чудовищу, точнее, навстречу глазу, который был ближе к нему.
Крей уставился на него и сказал глухим бестелесным голосом:
— Тяжело ждать вас, дети мои. Эти двое герои. До сих пор никто не проникал в наш город. Однако здесь двое смертных людей, которые совершили это. Чествуйте их!
Но голос насмехался над ними. Каким-то образом, несмотря на его безжизненность, слышалась насмешка. Шон повернулся и громко сказал тем троим, которые их притащили:
— Вы слышали короля Крея. Чествуйте нас!
Трое молодых людей (мертвых) отвесили Шону придворные поклоны, которые они явно прежде отрепетировали. Да, его и Дирна здесь ожидали. Звездные шары в лесу, которые светились, подражали голосу и могли вызывать племя Крея, были, наверное, разбросаны для того, чтобы передать весть, что в лесу двое, которые уже были здесь прежде. И Крей послал троих своих людей, чтобы нагнать на обоих страху и заставить их сбежать оттуда. Но вместо этого двое отобрали у троих летучую лошадь. Потом, возможно, Трясины Крея достигла вторая весть: приближаются непрошенные гости. Да, их ждали.
Шон выбросил вперед руки. Он схватил две склоненные головы и резко стукнул их друг о друга. Когда оба с воем упали, он нанес удар в третий подбородок, который затрещал под его кулаком — придворный также очутился на полу, где и остался лежать. Шон мог даже посмеяться над произведенной паникой. Оказалось, мертвым, вопреки здравому смыслу, действительно можно было сделать больно.
Ни звука не было слышно в розовом зале, пока статуя снова не заговорила.
— Легче, — пробормотала она Шону, — легче!
По хребту Шона пробежала холодная дрожь.
— Я прошу прощения, король Крей, — сказал он, — но грубость заразительна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
