Галя стеснялась брата и вынуждена была переодеваться то в ванной, где узко и неуютно, то на кухне, где негде развернуться, то ожидая, пока брат выйдет наконец из комнаты. А тот, как назло, тянул время, вредничал, медлил, находил неотложные дела именно тогда, когда сестра ждала его ухода. Не при нем же менять нижнее белье и красить ногти на ногах!
Так что перспектива получения отдельного «угла» была настолько привлекательна для Гали, что она кричала «ура!» и чуть ли не плясала от радости.
Николаша тоже не отказался бы от своего пространства. А то к компьютеру не подходи, стол не занимай, книжки не бери, в шкаф не заглядывай! У него же масса интересов: и тетради перебрать, и книжки красиво на полке расставить, и гантелям свое место определить, а то вечно на них Галька натыкается и кричит почем зря:
–?Что ты разбросал свои железки? Нормальным людям пройти невозможно!
Это значит, она нормальная, а он тогда какой?
Хотелось, конечно, свою комнату и даже очень! Но он выдерживал паузу, ожидая дополнительных уговоров. Ему было приятно сознавать, что в данный момент именно он стал главной персоной вечера, что от его решения зависит дальнейшая жизнь всей семьи... Он сделал сосредоточенное лицо. Галя толкала его коленкой под столом, но он не намерен был так скоро сдаваться. Сомнения разрешились репликой Кости:
–?Хочешь, забирай себе комнату с балконом!
Тут уже Николаша не выдержал. Балкон был вожделенной его мечтой: хранить велосипед, спать летом на раскладушке, любоваться звездами...
–?Ладно. Я согласен. – У него получилось почти равнодушно.
Галя кинулась обнимать брата, пытаясь поцеловать его в благодарном порыве, но тот отстранялся, всем своим видом показывая, что он мужчина и ему не до телячьих нежностей. Хотя в душе был рад... Очень даже рад... И своему решению, и общему семейному согласию, и бурному проявлению сестринской любви.
* * *
В принципе ничего особо интересного в жизни Романа в последующие несколько лет не произошло. Да, он окончил Высшую школу милиции, причем с отличием. Да, он обрел прекрасную спортивную форму, сохранив статную фигуру и приумножив физическую силу. Да, отец устроил его на работу в отдел по борьбе с распространением наркотиков. Но все эти события были как будто кем-то отрежессированы. Они казались настолько естественными, очевидными, не подлежащими никакому сомнению, что ни особых волнений, ни особой радости, ни других сильных эмоций не вызывали.
Работа, пожалуй, из всего этого списка была наиболее привлекательным моментом. Кроме того, что на рабочем месте Роман мог применить свой высокоорганизованный интеллект, умение логически мыслить и всесторонне анализировать ситуацию, он еще видел и вполне реальные перспективы карьерного роста.
Правда, ему было несколько неловко, так как отец посодействовал, поспособствовал, поучаствовал в его распределении. Мало того что отец уже несколько лет пребывал на пенсии и авторитет его, некогда высокий и непререкаемый, шел на спад... Мало того что место, на которое попал Роман, было предназначено для кого-то другого, и теперь этот другой работал в соседнем отделе в ожидании вакансии... Мало того что отец пытался расспрашивать Романа о служебных делах, контролировать его первые шаги и советовать. Помимо этого, Роман чувствовал: и руководство и сослуживцы относятся к нему как к маменькому сынку, как к «блатному», который устроиться-то устроился по звонку ли, по знакомству – не важно, а пока себя ничем еще толком не проявил... Вот когда проявит (если проявит), тогда и посмотрим. И первые месяцы Роман ощущал дискомфорт, прохладу и настороженность в отношениях и даже некий вакуум... Особенно это было заметно вне службы. Пойти пообедать, выйти покурить, обсудить новую модель автомобиля и очередные политические новости – все это мимо... Как будто его и нет.
Поэтому Роману было важно показать свои истинные качества, завоевать авторитет самостоятельными поступками, ну, и начать зарабатывать, в конце концов.
Зарплата была абсолютно неадекватной и никак не соответствовала потребностям молодого человека. Но сначала – и Роман определил себе это как цель – войти в коллектив, закрепиться в стане лидеров, а потом уж идти дальше.
* * *
То, что Аня поторопилась со свадьбой, выяснилось довольно скоро. Можно было бы и иначе сказать: она совершила ошибку своим скороспелым решением. Самую настоящую ошибку.
Хотя, если посмотреть на жизнь семьи в целом, все складывалось просто замечательно. Переезд в новое жилище, свободное размещение всех членов семьи, внимание Кости, прекрасные взаимоотношения его с детьми. Да, да, да! Все так!
Но Аня поняла очень скоро, что Костя для нее абсолютно непривлекателен как мужчина. При его нежности, гибкости в общении, желании угодить и облегчить ей жизнь, она, казалось бы, должна была обожать его, боготворить и хотеть. Но обожать и боготворить получалось, а хотеть – почему-то нет. Первые полгода Аня уговаривала себя потерпеть, приводила самой себе в качестве доводов какие-то вековые мудрости типа «стерпится – слюбится», надеялась привыкнуть, почувствовать тягу, желание...
Но обнимала его и... ничего не чувствовала. Он горячо целовал ее, шептал на ушко всякие нежности, гладил, прижимал к себе, а она молча смотрела то в стену, то в потолок, ожидая только одного: «Скорей бы уже!» У нее не то чтобы возбуждение возникало или происходило естественное увлажнение определенных зон тела. Нет, даже дыхание не сбивалось, аж самой противно было сознавать себя холодной и неподвижной при том сексуальном потенциале, коим она, несомненно, обладала...
Ситуация начинала беспокоить ее по-настоящему. Аня уже думала с кем-то посоветоваться, правда, с кем, она не очень-то представляла. «Да вот хотя бы с гинекологом! – пришла в голову спасительная мысль. – Правильно! – подбадривала она себя. – Хоть с чего-то начать. Может, какого-нибудь сексопатолога посоветует».
Первый вопрос врача не был оригинален и касался даты последних месячных. Аня раскрыла было рот, чтобы назвать эту самую дату, но... так и застыла.
–?В чем дело? Не помните?
–?Я вообще-то отмечаю в календарике...
–?Ну, посмотрите!
–?Да-да! – Аня полезла в сумку, стала рыться, занервничала, распереживалась.
–?Не волнуйтесь! – спокойно сказала врач. – Ищите, а я пока карты заполню. Видите, сколько накопилось? – И она кивнула на подоконник, где и вправду высилась стопка растрепанных медицинских карт.
–?Сейчас, сейчас! Да где же этот календарь?
Аня судорожно перебирала все предметы, попавшиеся под руку: кошелек, косметичка, ключи, блокнот, паспорт. «Господи! Да что это со мной?» – раздраженно подумала она. Мало того что не помнит наиважнейшую для любой женщины информацию о самой себе. Так она еще и не может найти свой интимный календарь. Уж не потеряла ли?
