процессом управляют они, а не природа.
Ещё бы им не бояться! Имеющий дело исключительно с «неживыми», стандартизированными родами врач за несколько лет забывает физиологию. Внимание к деталям, чутьё, интуиция, наблюдательность, тактильность теряют востребованность, становятся атавизмами и рудиментами профессии…
Как осмотреть вставшую «в кошку»? Или лежащую в ванне? Или рычащую на корточках? Это же бардак какой-то, безобразие!
Работа в подобном стиле трансформирует акушера-гинеколога в хирурга-мастера одной-единственной операции. Или в оператора при мониторах, ведущего роды как капитан судна в густом тумане – ориентируясь на датчики и цифры инфузоматов[6].
Молодая женщина на приёме:
– Я очень боюсь. Работаю в детском развивающе-игровом центре. И чем больше вижу нынешних детей, тем сильнее пугаюсь. С каждым годом всё больше отклонений – гиперактивности, необучаемости, дислексии, дисграфии, аутизма. Расспрашиваю мам – когда и как всё проявляется, но они не особенно понимают причины, просто решают насущные проблемы. А когда узнаю, как прошли роды, почти все говорят о каком-то кошмаре. Наши логопеды и дефектологи грустно шутят: «Акушеры нас без работы не оставят!» А мне, глядя на это, страшно беременеть. Может, потому и не получается, – как вы думаете?
Напомню: я за честное кесарево! За кесарево для реального спасения. За кесарево, отменяющее естественный отбор. Но против непрофессионализма, лени и лжи в акушерстве.
На фоне постоянного расширения возможностей медицины мы почему-то не получаем всё более здоровых детей. Увы – наоборот.
И это самое пугающее.
Неправильная рождественская сказка
Если я и говорю про эти роды на курсах, то с обязательным примечанием – не брать за ориентир! Можно наделать ошибок.
Опасаться в первых родах «не доехать до роддома», «родить в машине» и т. п. в девяносто девяти процентах случаев глупо. Выбирать роддом «поближе к дому» – тоже. Он может оказаться настоящим казематом: без соблюдения прав рожениц, с психологическим давлением и манипуляциями без предупреждения (совсем недавно женщины в течение нескольких приёмов подряд рассказывали – на первом же осмотре в приёмном при поступлении вскрывают пузырь как само собой разумеющееся). И что толку с «близкого» роддома, если первые роды обычно идут долго, а добраться до нормального места можно за час-другой?
Чаще всего первые роды медленно, тягуче разгоняются. И в них принципиально важно не приехать в роддом слишком рано: дать войти в силу природным рефлексам, не спугнуть внутреннего женского зверя, который и умеет легко рожать.
Не стоит срываться с первой схваткой, в ночи беспокоить доктора и/или акушерку чем-то неважным – например, отошедшей слизистой пробкой. Поверьте, прозевать роды невозможно. Главное – точки покоя.
Очень красивая пара на курсах.
Слушают так, что хочется обращаться только к ним: ловят каждое слово, на лицах понимание – впитывают как губки. Молодая актриса, тип натуральной скандинавской блондинки – глаза, губы, фигура… С ней умный и симпатичный муж.
Отучились, заключили со мной контракт, выбрали доктора, ждём.
Наступила предполагаемая дата родов[7], пришедшаяся на середину декабря, – тишина.
Полная сорок первая неделя. УЗИ, КТГ, осмотр. Шейка матки пропускает один палец (считается, что готовая к родам свободно пропускает два). Вес плода – порядка 4000.
Вечером того же дня обсуждаем ситуацию с доктором:
– Инна, я сегодня с трудных суток, мне поспать хотя бы полночи, а лучше до утра. Если вступит ночью, смотрите сами. Решите ехать в роддом – после осмотра и понимания, что и как, звоните, за полчаса доберусь.
Договариваемся, что доктора они, в случае чего, раньше времени не дёргают.
А в 22:30 отходит пробка, и за ней воды. Уже через десять-пятнадцать минут немного встревоженный муж сообщает: пошли схватки, но какие-то странные – он не понимает, как отличить их от перерыва, всё как-то очень бурно. Фоном слышу необъяснимо изменённый – похожий на вздохи и стоны в сексе – голос роженицы.
– Собирайтесь и выезжайте. И пусть вам из-за города добираться, но дороги уже свободные.
Не так-то просто собрать женщину в роддом во время такой бурной родовой деятельности! Но минут за тридцать управились. «За час точно доедут», – подумала я и сама стала собираться.
Вот только уже совсем скоро пришлось не отнимать телефон от уха:
– Инна, она рычит, говорит, что тужит!
– Не может быть, воды только час как отошли! Остановись, попробуй палец в неё всунуть.
– Упёрся в голову.
– Где вы?
– Ещё не доехали до МКАД.
– Скажи ей выдыхать медленно и плавно, никаких резких движений. Печку на полную мощность. Делать ничего не надо, головку не трогай, дай ребёнку просто выплыть из неё. Он скользкий, будь к этому готов, не урони. Родился? Сразу укутай и согрей, и слизь с личика вытри. Закричал? Прекрасно! Что-то ещё лезет? Нормально, это плацента. Заверни её во что-нибудь – в майку, в шапку… Всё, выдыхайте, успокойтесь. Сколько по навигатору до роддома?
– Сорок пять минут.
– А до меня? – диктую адрес.
– Двенадцать.
– Приезжайте.
Охрана в подъезде немало удивилась моим поздним гостям. Первым вошёл молодой мужчина и передал мне в руки завёрнутого в шубу новорождённого, а потом бережно ввёл красивую взъерошенную девушку в перепачканной кровью одежде.
Разместив всё семейство, делаю осмотр. Матка сократилась отлично, кровопотеря в норме, общее состояние – типичное для только что родившей: счастливое, немного удивлённое лицо, блуждающая улыбка… Ребёнок прекрасен – розовый, крепкий, тёплый. В отличие от долго протискивающихся через родовые пути совсем не успел помяться – ну просто карамельный пупс из рекламы! На всякий случай вызвали неонатолога, но и она подтвердила: мальчишка идеален.
В роддом для перепроверки его состояния ребята не захотели – слишком неприятным представлялось взаимодействие с равнодушными сотрудниками казённого учреждения, которых вряд ли заинтересует их розовое и тёплое рождественское чудо… К которому они только что прикоснулись. Да что там – сами его сотворили!
Отдышались, расслабились, напоили маму глинтвейном с кровоостанавливающими травами, уложили ребёнка (и впрямь весом в четыре килограмма). Обсуждаем.
– Как я на тебя сначала злилась! – смеялась она. – Схватки пошли сразу по минуте, а где обещанные тридцать секунд?! С интервалом в минуту, а то и меньше! Где «раз в пять минут, когда можно полностью отдохнуть»? Что-то не то Инна мне рассказывала!
Они остановились на заснеженной лесной обочине. Так и говорили: «Мы родили в лесу». Время появления на свет никто точно не запомнил, не до того было; судя по телефонным звонкам – примерно в полночь, потому и дату рождения выбрали произвольно.
Часов до четырёх не могли уснуть, всё вспоминали и пересказывали друг другу – кто что чувствовал и
