прежде чем начнется игра».
Сейчас, когда в его жизни столько всего происходит, во мне поселяется беспокойство, что может быть случилось что-то плохое.
Я: «Уже иду».
Я бросаюсь к выходу и вижу, что он ждет меня у ворот. Он одет в форму без шлема, его каштановые волосы взъерошены. Он хмурится, когда я приближаюсь, но когда его взгляд находит мой, на его лице появляется облегченная улыбка.
— Привет, — начинаю я, но он заставляет меня замолчать глубоким, интенсивным поцелуем, который покалывает все мое тело и заставляет меня медленно задыхаться, как будто он наслаждается ощущением моих губ.
— Все в порядке? — он снова касается губами моих губ, я встаю на цыпочки и обнимаю его, он кивает, прижимаясь лбом к моему лбу.
— Теперь, когда ты здесь, все хорошо.
Я провожу пальцами вверх и вниз по его шее.
— Что случилось? Потому что я могу сказать, что что-то произошло.
Он вздыхает, его худые руки обвиваются вокруг моей талии.
— Сегодня приходила мама.
Я вскидываю голову и смотрю на него, не уверенная, шутит он или нет. По серьезному выражению его лица я поняла, что это не шутка.
— Серьезно?
Спрашиваю я, и он кивает.
— Почему? И откуда она вообще знает, где мы живем?
— Я так и не удосужился спросить ее, как она нашла наш адрес, хотя она могла легко найти его или поспрашивать. — Его хватка становится крепче. Он качает головой, мускулы на его челюсти сокращаются. — Она сказала, что хочет предупредить меня насчет этого человека, утверждающего, что он мой биологический отец. — Мои мышцы напрягаются, когда он с трудом сглатывает. — Она сказала, что он плохой. Даже хуже, чем ублюдок, которого я считал своим отцом.
Я провожу рукой по его щеке.
— Ты думаешь, она говорила правду?
Он склоняется к моему прикосновению.
— Трудно сказать. — Он выпускает неровный выдох. — У нее хватило наглости сказать, что она собирается пробыть в городе всю следующую неделю и что я должен ее навестить. — Он качает головой. — Как будто я хочу подвергнуть себя этой пытке.
— Тогда не ходи к ней. — Я нежно целую его в губы. — Для этого она нам не нужна. Мы можем поговорить с детективом сами, узнать имя этого мужчины, который утверждает, что он твой биологический отец, а затем провести кое-какие исследования. И если нам понадобится помощь из вне, мы можем обратиться к Дилану.
Он обнимает меня крепче.
— Спасибо за эти слова. Думаю, в глубине души я уже знал это, но по какой-то причине мне нужно было услышать это от кого-то другого… Нужно было напомнить, что в моей жизни есть другие люди, и я больше не должен полагаться на маму.
— Для этого я здесь.
Я легко сдаюсь, когда он тянет меня для поцелуя, наши языки переплетаются, наши тела идеально подходят.
Мы целуемся еще пару минут, прежде чем он возвращается в раздевалку.
Когда я иду к трибунам, мой ум застревает на Кайдене, и на вариантах, как я могу заставить его понять, что все будет хорошо, независимо от того, как все обернется. Но я вырываюсь из страны беспокойства под названием Кайден, когда заворачиваю за угол и слышу слабые звуки жаркого разговора, доносящиеся из женского туалета. Я не из тех, кто вмешивается в чужие дела, но громкий стук заставляет меня остановиться, и реально двинуться к двери.
— Расскажешь кому-нибудь о том, что случилось прошлой ночью, и я прикончу тебя, — шепчет глубокий мужской голос. — Ты поняла?
— Да, — рыдает девушка, — никто не узнает.
— Это твой последний шанс, Мэдди, — предупреждает парень. — Еще одна оплошность, и ты узнаешь, что с тобой произойдёт.
Шаги по полу становятся все громче. Я уходу в сторону и сворачиваю за угол, когда дверь распахивается. Я делаю глубокий вдох и выглядываю из-за угла. Высокая фигура, одетая с головы до ног в черное, в куртку с капюшоном надетую на голову, выходит из женского туалета. Он стоит ко мне спиной, так что я не вижу его лица, но все равно достаю телефон и фотографирую его. Затем я спешу в ванную, чтобы проверить девушку, которой он угрожал.
Тихий плач слышатся в помещении, когда я вхожу внутрь.
— Кто нибудь есть?
Тихий плач резко прекращается.
— Я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке, — объясняю я. — Я слышала крики и плач…
И что Келли? Ты даже не знаешь, что происходит.
— Я в порядке, — хрипло шепчет девушка в ответ. — А если и нет, я не смогла бы с тобой об этом поговорить. Если они узнают, что я рассказала тебе, что они со мной сделали… — ее голос срывается. — Они уничтожат меня.
— А если я пообещаю никому не говорить? — предлагаю я. — Это поможет?
Она глухо смеется.
— Они узнают. Они всегда так делают.
Дверь распахивается. С другой стороны стоит девушка примерно моего возраста, с длинными светлыми волосами, и налитыми кровью глазами. Тушь стекает по ее щекам и лямка ее платья порвана.
— Сделай себе одолжение, — с горечью произносит она. — Держись подальше от LW Shadow Circle.
— LW Shadow Circle? — мой мозг лихорадочно работает, когда я вспоминаю, что я прочла в деле Харпер.
— Что именно?
Она не отвечает, протискивается мимо меня и спешит к двери. Мне требуется мгновение, чтобы оторвать ноги от пола и броситься за ней.
Но к тому времени, как я выхожу из туалета, она уже достаточно далеко.
Я запускаю пальцы в волосы, мои мысли бегут со скоростью миллион миль в минуту. LW Shadow Circle кратко упоминается в файле Харпер, но не объясняется, что это. Вытаскивая свой телефон, я набираю имя в поисковой системе, но не получаю никаких полезных результатов. Я делаю пометку в телефоне, чтобы поговорить об этом с Истоном, затем добавляю диалог с девушкой, с которой разговаривала в туалете. Парень назвал ее Мэдди, но не произнёс фамилию. Но если она ходит университет, я, возможно, смогу выследить ее и попытаться уговорить поговорить со мной обо всем, что они с ней сделали.
Я не уверена, что эта Мэдди может быть незарегистрированной жертвой.
Когда люди начинают собираться на стадионе, я убираю телефон и иду к секции, в которой находится мое место. Когда я сажусь, то стараюсь настроиться на правильный лад, чтобы подбодрить Кайдена. Обычно я могу сделать это без особых осложнений, но сейчас мои мысли заняты другим. Мэдди казалась такой испуганной и обеспокоенной, но чего она так боялась? Этот LW Shadow клуб? Может, это братство? Клуб? Клуб чего?
Или, может быть, это тайное общество,
