— Не хочешь?… — Все еще дрожа, так и продолжала опираться на Андрея, не видя перед собой больше никакой опоры и осознавая, что если сделает хоть шаг, просто рухнет на пол от бессилия. Проведенные семь дней в постели несомненно давали о себе знать, и звоном в ушах, и белой поверхностью кожи, и вот этой непростительной сейчас чертовой слабостью. Она всегда была сильной, она была, есть, и будет ею до конца!
Родная…чужая… Словно уворачиваясь, стряхивая мужчину с себя, рывком подняла голову, буквально впиваясь потемневшими зелеными угольками глаз в смуглое красивое лицо Андрея.
— Не могу…, - еще тверже, пытаясь притянуть Лизу к себе, в ответ чувствуя, как девушка только отступила на шаг назад.
— Проблемы? — Нервный смешок, словно в анекдоте при нелепой ситуации. Фраза, явно имевшая двоякий смысл, и только им двоим понятная по сути.
— Лиз, всегда восхищался твоим чувством юмора. — Мягкая улыбка на обычно жестком лице, когда изогнув кончики губ, приблизился вплотную. Раньше, услышав из ее милого ротика подобные слова, немедленно доказал бы сумасбродке истинное понятие его фразы, теперь же… Горечь, и что то неуловимое, чего он кажется, пропустил за всю свою жизнь. Впервые за все время, что Андрей помнил себя, он отказал девушке в совместно проведенной ночи, тем более такой желанной девушке… Похоть…да уж, чего греха таить, то, что присуще всем мужчина, но не так, не с ней. Андрей напрягся, горькая ухмылка исказила красивые губы. Ее он хотел оберегать, хотел лелеять, хотел чувствовать безопасность за нее, знать, что висок, к которому будет приставлено вездесущее дуло пистолета, будет не ее…
— Ты хочешь обсудить мои юмористические способности? — Пытаясь привести себя в порядок и совладать с собственным дыханием, попыталась изобразить удивление. Легкое поднятие светлой брови и яростный взгляд зеленых глаз из под светлой челки. — Предпочитаю сарказм! — Выдавила из себя, чеканя каждое слово, по прежнему ожидая более вразумительного ответа. Хотя… зачем он ей? И так все понятно. не захотел.
— Лиз…, - попытался взять за дрожащую руку, но девушка отпрыгнула, словно ужаленная, и опять противные молотки со звоном в ушах!
— Я уже двадцать лет Лиза! Если ты еще раз назовешь мое имя, поверь, не сможешь меня удивить. — Более ровно, сама не понимая, как в разнобой с собственными горящими глазами и невероятным гулом сердца голос может оставаться таким спокойным.
— Ты ничего не понимаешь. — Мягкая улыбка и такой взгляд, отчего душа в коей раз ушла в пятки, а вновь обретенное самообладание помахало рукой.
— Объясни мне. — Дрожащими губами, моля Бога не дать ей показать слабость перед этим мужчиной. — Только не надо мне говорить, что я малая дурочка и ни черта не понимаю в жизни.
— Ты дурочка. — Ласковая улыбка, и подтолкнув Лизу к табуретке, сам присел рядом, обхватив ее обнаженные колени ладонями, слегка натягивая длинную футболку ей на ноги, дабы в лишний раз не будоражить собственное воображение. Немой протест во взгляде и по лицу Лизы уже понял, что сейчас на этой кухне разразится гром и молния. — Лиза, тшш…, - приложив палец к ее губам, тут же с сожалением отдернул руку, кончиком пальцев почувствовав ее горячую плоть на собственной коже. — Лиз, я не знаю еще, как и почему, это я хотел бы услышать от тебя, но ты зря бросила хорошую обеспеченную жизнь, что бы ввязаться в это дерьмо.
Лиза дернулась, не зная, что сказать и точно понимая, что ответить ему она не сможет. Попыталась увернуться от пытливо вглядывающихся в ее глаза синих огоньков.
— Лиза, я не прошу тебя сказать мне это сейчас, просто знай, что я в курсе. И потому ты дурочка, так что без обид…, - наклонился ниже, с пониманием и толикой страха за нее впиваясь в самую глубь горящих для него изумрудов.
— Андрей…, - словно заклинание, по слогам, усилием воли смогла перевести предавший ее ритм дыхания. — Я не могла так жить…так было нужно…
— А жить так, как живешь ты сейчас? Лиз, для тебя ТАК жить приемлемо? — Вновь дернулась, по привычке нервно закусив губу, нервно теребя пальцами край кухонной клеенки.
— Так проще.
— Проще заработать пулю в висок? — Доля ехидства, и прочев собственный каламбур, едко ухмыльнулся. — Лиза, рано или поздно твоя семья найдет тебя, и ты вынуждена будешь к ним вернуться.
— Ты хочешь им помочь? Понимаю… вознаграждение…, - не дав договорить, в мгновенье приблизился к Лизе, оставляя багровые следы на руках от хватки и встряхивая за плечи.
— Я хочу, что бы ты была счастлива! Я хочу видеть тебя счастливой! Я не хочу, что бы ты в поисках адреналина отдавалась мне здесь и сейчас на кухонном столе! Я хочу видеть тебя довольной, сытой, одетой и обутой в окружении своей семьи..! — Тон и ярость в голосе, заставившая девушку нервно сглотнуть и не чувствовать себя безвольной куклой в его руках. Обрывки фраз, словно сквозь сон стали доходить до затуманенного злостью сознания.
— Андрей, неужели ты считаешь это счастьем?! — Чувствуя, как после мелкой дрожи его руки перестали сжимать ее тело, тоже перешла на крик. Голос, уже не повинуясь своей хозяйке, стал срываться. — Неужели ты думаешь, что засыпать сытой, иметь дорогие шмотки и человека, которого можно назвать отцом, можно быть по-настоящему счастливой?!
— Можно!!! — Кричала душа, впервые за многие годы, обливаясь давно засохшей кровью и открывая вновь ставшую кровоточить рану, еще с детства… — Ты не знаешь, что такое голодать, что такое терять, что такое засыпать в холодной железной кровати и знать, что преусловнутого тобой отца не существует в помине! Лиза, ты не знаешь этого и не дай Бог тебе это узнать! Лиза…, - уже мягче, понимая, что напугал. — Это не для тебя. Эта жизнь и я. Мы не для тебя. — Прижался к ее коленям, всем телом ощущая, что в такт вмиг потухшим глазам стали подрагивать колени.
— Откуда ты знаешь…? Андрей…? Твоя семья…у тебя не было отца? — Не зная, как начать, только чувствуя, как уготованный пыл куда-то пропал, уступая место новому потоку боли за этого мужчину. Внезапная догадка, открывающая ей глаза на многое и одновременно запутывающая еще больше.
— У меня не было семьи. — Опять эта фирменная ухмылка и Андрей вновь замкнулся в себе, не давая возможность всплыть воспоминаниям. — У тебя же она есть.
— Я не вернусь туда. — Твердо, словно приговор. — И не тебе решать, что для меня будет лучше. Андрей, я взрослая девочка, и я знаю…, - вспомнилось недавнее событие, ее так называемое задание и то, что могло бы произойти, не появись Андрей в том доме. Обрывки воспоминаний, словно острое лезвие по горлу, стало трудно дышать. — Я хочу быть с тобой…, - наклонилась ниже, почти сгибаясь пополам, отчего короткая футболка, заботливо одетая Андреем на три размера больше положенного, сползла с плеч, оголяя соблазнительные участки холмиков грудей.
