В схватку Сафонов никогда не бросался сломя голову — бессмысленная храбрость могла дорого стоить в бою. Например, однажды пятерка И-16 встретила в небе около двух десятков немецких бомбардировщиков, но, несмотря на выгодную позицию, Сафонов не отдал приказа об атаке. И он оказался прав — вскоре сверху была замечена группа «мессершмиттов» сопровождения. Тогда Сафонов увел свою пятерку назад, а потом неожиданно атаковал бомбардировщики со стороны солнца. Три самолета сразу же были сбиты, и пока враг не опомнился, сафоновцы произвели второй заход, отправив к земле еще один «юнкерс». Когда в бой вступили Bf 109, они были встречены лобовой атакой, после чего И-16 выстроились в оборонительный круг, который немцы уже не смогли разорвать.
В бою с Bf 109 Сафонов пользовался как приемами обороны, так и агрессивными методами, имевшими целью ошеломить врага. Он мог имитировать паническое бегство, а когда пилот «мессершмитта» уже предвкушал победу, вдруг неожиданно сбрасывал скорость, и проскочивший вперед обескураженный враг сам оказывался в прицеле. С другой стороны, сбив однажды бомбардировщик, Сафонов немедленно атаковал «сто девятого». Немец, принявший вызов, открыл огонь с расстояния 400–500 м, но советский ас быстро сократил эту дистанцию вдвое и, в свою очередь, ударил из пушек и пулеметов. «Мессер» шарахнулся в сторону и, не рассчитав, врезался на малой высоте в сопку.
Осмотрительность, взаимопомощь и взаимовыручка в бою составляли главное правило Бориса Сафонова. И он свято ему следовал, не жалел жизни для спасения товарища. Когда в одном из поединков мл. лейтенант Максимович, атакуя Ju 88, не заметил на хвосте Bf 109, Сафонов немедленно бросился ему на помощь, несмотря на то что к этому моменту у него не было ни единого патрона. Испуганный немецкий летчик вышел из боя, а Сафонов продолжал прикрывать Максимовича и на обратном пути, готовый совершить таран в случае необходимости.
В октябре Сафонову было предложено сформировать из числа лучших летчиков и возглавить 78-й ИАП. Вооружение полка составили 27 «харрикейнов», переданных советским ВВС английскими летчиками 151-го авиакрыла, убывшими к себе на родину. Отличная летная подготовка позволила Сафонову освоить новый истребитель всего после дня его изучения вместе с британским комэском Миллером. «Это был более чем способный пилот, — вспоминал Хуберт Гриффит, — выдающийся стрелок, как позднее выяснилось в соревнованиях по стрельбе из пистолета. Сафонов был типичным русским: коренастым, солидным, методичным и неторопливым… Когда Сафонов впервые взлетел на «харрикейне», все перед этим проверив, он продемонстрировал прямой взлет, набрал высоту 1500 футов и начал первый разворот. Его посадка была соответствующей — сделал два или три аккуратных круга и показательно приземлился…».
Подержанные «харрикейны» были не слишком щедрым подарком по причине недостаточной скорости и слабого вооружения. Последний недостаток Сафонов устранил заменой 12 английских пулеметов винтовочного калибра на советские крупнокалиберные пулеметы БС или пушки ШВАК. Он даже выдвинул предложение оборудовать иностранные машины направляющими для реактивных снарядов.
78-м ИАП Сафонов командовал недолго — 20 марта 1942 года он был назначен командиром полка, в котором начал войну. К этому времени полк был переименован во 2-й гвардейский. Китель аса украсила не только Золотая Звезда Героя, но и британская награда — Крест за летные заслуги. К прежней задаче части, обороне порта Мурманска, добавилась теперь охрана союзных морских конвоев в зоне оперативного действия Северного флота. Однако истребители Р-40 («Томахаук» и «Киттихаук»), составлявшие оснащение полка, были плохо приспособлены к жестким условиям Севера — их двигатели часто выходили из строя. Возможно, это и стало причиной гибели прославленного советского летчика.
30 мая 1942 года Сафонов отправился в свой последний боевой вылет, из которого уже не вернулся. Вылетев во главе четверки Р-40 на прикрытие конвоя PQ 16, он привел в район патрулирования только три самолета — ведомый Сафонова, А. Кухаренко, возвратился назад из-за неполадок с мотором. Около 10 часов завязался бой с бомбардировщиками Ju 88 в сопровождении «мессершмиттов». В суматохе схватки советское звено распалось, и больше Сафонова никто не видел. По рации он передал, что сбил три бомбардировщика, а слово «мотор!» оказалось последним. Попытка розыска отважного летчика не дала результатов. Судьба его до сих пор неизвестна — то ли его «Китгихаук» был сбит, то ли подвел капризный мотор. Истребитель упал в море, а оно умеет хранить свои тайны.
Менее чем за год Сафонов выполнил 234 боевых вылета и сбил 22 вражеских самолета лично и 3 — в группе.
Рудольф Мюллер
Молодой красивый юноша, почти мальчишка, Рудольф Мюллер со своими светлыми волосами выглядел идеальным арийцем, каким представляли его в то время в Германии. В ходе боевых действий он записал на личный счет 94 воздушные победы и в 1942 году стал самым результативным пилотом люфтваффе на Севере.
Мюллер закончил летную школу летом 1941 года и к боевым вылетам приступил в сентябре в составе эскадрильи 1./JG 77. Действуя с аэродрома Лоустари, он уже в течение месяца заявил о 8 сбитых самолетах, среди которых были 1 ДБ-ЗФ, 3 СБ, 2 И-16, 1 И-153 и 1 «харрикейн». К слову сказать, большинство из этих побед Мюллера не подтверждаются советскими документами.
Первый тур Мюллера на Восточном фронте длился недолго, так как в октябре 1941 года, с наступлением полярной ночи и общим затишьем в сражениях, эскадрилья 1./JG 77 была переброшена на аэродром Ставангер, расположенный в западной части Норвегии. Причина этого заключалась в том, что Гитлер все еще опасался вторжения союзников в Норвегию. Здесь немецкие летчики участвовали в боях лишь эпизодически, но тем не менее Мюллер все же умудрился сбить два английских патрульных самолета «Хадсон».
К новым сражениям в советском Заполярье немецкое командование начало готовиться уже в январе 1942 года, и специально для боевых действий на этом фронте была сформирована 5-я истребительная эскадра люфтваффе, получившая название «Айсмеер» (Полярное море). Вначале из числа эскадрилий 1./JG 77, 14. /JG 77 и 2./ZG 76 была образована группа I/JG 5, а затем на основе истребительных подразделений, размещенных ранее в Финляндии и Франции, создали группы II и III 5-й эскадры. После окончательного формирования эскадры весной 1942 года, бывшую эскадрилью 1./JG 77 включили в состав 2-й группы JG 5, и она получила соответствующее обозначение 6. /JG 5.
Эскадрилья 6. /JG 5, в которой служил Мюллер, возвратилась на аэродром Луостари в апреле 1942 года, как раз в разгар ожесточенных боев в Заполярье, развернувшихся и на земле, и в воздухе. Чтобы отнять у противника инициативу и лишить его возможности вести какие-либо крупные военные операции в весенне-летний период, части советской 14-й армии при поддержке подразделений и кораблей Северного флота предприняли наступление на вражеские позиции с одновременной высадкой на фланге морского десанта. Даже частичный успех этого наступления в дальнейшем мог гарантировать затишье на Карельском фронте и бесперебойные поставки в Мурманск и Архангельск военного снаряжения морскими конвоями союзников, количество которых в начале 1942 года значительно возросло.
Гитлер еще в марте 1942 года потребовал изолировать советское Заполярье от внешних связей и начать интенсивную борьбу с судоходством противника. Таким образом, центр борьбы переместился на море, где немецкий флот и люфтваффе пытались нарушить советские морские коммуникации. Одновременно фашистские самолеты приступили к массированным бомбардировкам порта и объектов Кировской железной дороги. Чтобы уменьшить подлетное время, немцы восстановили аэродромы на оккупированной советской территории, в частности аэродром Алакурти, где разместились пикирующие бомбардировщики Ju 87.
23 апреля 1942 года Рудольф Мюллер одержал очередные воздушные победы, записав в течение дня на свой счет сразу 5 сбитых самолетов (4 «харрикейна» и 1 СБ). Следует заметить, что немецкие летчики в этот период времени имели явное преимущество в воздухе, поскольку летали на усовершенствованных истребителях Bf 109F-4 с усиленным бронированием и более мощным 1200-сильным двигателем. Хотя в советских ВВС Заполярья были сформированы новые истребительные полки, они вооружались в основном устаревшими английскими истребителями «харрикейн», а также американскими «томахауками» и «китгихауками», которые тоже по летным характеристикам уступали немецким самолетам. Кроме того, летный состав этих полков включал преимущественно пилотов, наспех обученных в военное время и не имевших никакого боевого опыта.
26 апреля в списке Мюллера оказался двухмоторный истребитель Пе-3. В этот день 7 «петляковых» из 95-го ИАП совершили налет на аэродром Хебуктен, но уже на подходе к цели были атакованы двумя эскадрильями «мессершмиттов». Советским самолетам удалось прорваться к аэродрому и сбросить бомбы (на земле превратились в обломки 6 фашистских машин и еще 20 получили повреждения), однако за это пришлось заплатить немалую цену.
