Читаем без скачивания Герои русского броненосного флота - Владимир Шигин

Птенец гнезда адмирала Лазарева

Итак, в апреле 1839 года лейтенант Степан Лесовский прибыл в Николаев в штаб Черноморского флота. По заведенному обычаю, с новым офицером лично знакомился сам адмирал Лазарев. Бегло пролистав аттестации и обстоятельно проверив знания, адмирал остался доволен лейтенантом.

— Думаю, что со временем из вас может получиться толк. Но одно дело – учиться за партой, и совсем другое – реальная корабельная служба. Впрочем, желаю удачи!

Первое назначение Лесовский получил на маленький пароходик «Лиман», курсировавший между Одессой и портами Нижнего Дуная. На «Лимане» возили боеприпасы и продовольствие, почту и пассажиров. Пароходик был стар, слабосилен и не имел никакого вооружения. Однако Лесовский получил на нем должность старшего офицера, а это уже было большим доверием.

Впрочем, на «Лимане» он пробыл недолго. Лазарев не забыл толкового лейтенанта, и уже через несколько недель Лесовский оказался на 84‑пушечном линейном корабле «Императрица Мария» под началом капитана 1‑го ранга Синявского. На «Марии» Лесовский участвовал в перевозке сухопутных войск из Одессы в Севастополь. В этом же году на знаменитом бриге «Меркурий» он находился в крейсерстве от Севастополя в Одессу, оттуда к восточным берегам Черного моря в крепость Псезуапе, затем в Керчь и обратно в Севастополь.

В этом же году на 60‑пушечном фрегате «Тенедос» Степан Лесовский совершил переход из Севастополя в Одессу и обратно, после чего ушел к абхазским берегам Черного моря в длительное крейсерство.

В последующие годы Лесовский много плавает на транспорте «Березань». На корвете «Андромаха» под командованием капитан‑лейтенанта В. И. Истомина (будущего героя Синопа и Севастопольской обороны) он совершил плавание от Николаева до Одессы, а оттуда в Константинополь и далее в Средиземное море в греческий порт Пирей.

Служба, прямо скажем, складывалась неплохо. В ближайших любимцах Лазарева Лесовский не состоял, но и вниманием адмирала обойден не был. Дружбу водил Степан с Гришей Бутаковым, добродушным и рассудительным лейтенантом, которого знал еще по Балтике.

В 1845 году на 44‑пушечном фрегате «Кагул» Лесовский находился в практическом плавании по Черному морю, в следующем году на том же «Кагуле» совершает крейсерство к кавказскому побережью. Тогда же он получает и первый свой орден – Анну 3‑й степени.

В 1848 году уже на фрегате «Коварна» Лесовский снова штормует у кавказских берегов. Год спустя он в практическом плавании по Черному морю на 84‑пушечном корабле «Уриил». Теперь Лесовский старший офицер линейного корабля – должность хлопотливая, но и перспективная.

В декабре 1849 года Лесовского производят в капитан‑лейтенанты по линии. А в кампанию 1850 года он назначается старшим офицером на только что построенный 120‑пушечный «Париж» под команду ранее служившего с ним капитана 1‑го ранга В. И. Истомина. Такая должность – это последняя ступенька перед командирским назначением.

— Ты у нас в Париже родился, значит, на «Париже» и плавать должен! – пошутил Лазарев при назначении.

В ноябре Лесовской участвует в проводке «Парижа» по реке Ингул и переходе морем в Севастополь. В следующем году на пароходах «Громоносец» и «Владимир» он совершает плавание из Николаева в Севастополь и обратно в Николаев.

И вот, наконец, миг желанный всеми офицерами! Перед отъездом на лечении в Вену уже смертельно больной Лазарев подписывает приказ о назначении Лесовского командиром брига «Язон». На прощание он отечески потрепал молодого командира по щеке.

— Похоже, ты, Степан, последний, кого я вывел на капитанский мостик. Постарайся служить так, чтобы мне и на том свете не пришлось краснеть за тебя! – грустно улыбнулся старый флотоводец.

Спустя несколько месяцев Лазарева не станет. Вместе с другими птенцами великого лазаревского гнезда Лесовский будет встречать гроб с телом учителя и присутствовать на его погребении в еще не законченном Владимирском соборе Севастополя.

…И снова его ждало море. Едва ступив на шканцы «Язона», Лесовский повел его в плавание вначале из Николаева в Одессу, оттуда через проливную зону Босфор и Дарданеллы в греческий порт Пирей. Почти год «Язон» крейсировал в Средиземном море, Архипелаге и Адриатическом море, выполняя при случае и поручения наших послов в средиземноморских странах. По отзывам дипломатов, Лесовский при выполнении этих поручений проявил весьма редкую политическую интуицию, что было отмечено особо. Совсем скоро эти хвалебные отзывы изменят его судьбу.

Только в ноябре 1852 года бриг «Язон» возвратился на Севастопольский рейд, откуда уже в декабре убыл в крейсерство к кавказским берегам Черного моря.

Было бы неправдой писать о Лесовском как о некоем идеале флотского офицера. Да, он был грамотным и дельным, но при этом и весьма жестоким к нижним чинам. Вообще, к большому сожалению, жестким (а порой и по‑настоящему жестоким) отношением к матросам славилась вся «лазаревская школа». Сам Михаил Лазарев, пройдя в юности практику в английском флоте, навсегда усвоил тамошнюю систему физических наказаний. Разумеется, став во главе флота, он уже не чинил лично расправ, но, когда чинили их его подчиненные офицеры, не слишком расстраивался. Через искус применения кулака прошел в свое время, будучи лейтенантом, и Нахимов. И только возмущение знаменитого адмирала Сенявина заставило его переменить свое отношение к матросу. Разумеется, до мордобоя опускались далеко не все офицеры даже лазаревской школы. Но что было, то было. К сожалению, Лесовский наряду со всем хорошим, чему учил Лазарев и его ближайшие помощники Авинов, Нахимов, Корнилов и Истомин, принял и мордобойную систему воспитания. Один из дореволюционных биографов Лесовского с сожалением писал: «Как человек Лесовский совмещал в себе противоположные качества: имея, в сущности, не злое сердце, он даже в те времена приобрел репутацию исключительно жестокого капитана. На кораблях, которыми он командовал, матросы изнемогали под тяжестью беспощадных телесных наказаний и кулачной расправы как самого капитана, так и его офицеров. Даже терпеливые и кроткие русские команды того времени не выдерживали невыносимого существования…» Однако через некоторое время произойдет нечто, что навсегда отвратит Лесовского от линьков и кулака, заставит его в корне изменить свое отношение к матросам…

В самом конце года Лесовского перевели в 44‑й флотский экипаж с одновременным назначением командиром 60‑пушечного фрегата «Кулевчи».

В феврале 1853 года на 18‑пушечном бриге «Тезей» он возвращается из Сухуми в Севастополь, где принял под свое начало «Кулевчи».

В те дни среди черноморских офицеров только и разговоров было, что о возможности начала войны с турками. Лесовский относился к этим разговорам философски.

— Мы все столько лет готовились к моменту, когда наконец‑то можно будет доказать, что мы не зря ели свой хлеб! – говорил он на посиделках с другими командирами. – А потому поднимем стаканы за наши будущие победы!

Будучи командиром «Кулевчи», Лесовский в марте совершил еще одно плавание по Черному морю. Затем месяц находился на Севастопольском рейде в составе 1‑й практической эскадры вице‑адмирала Нахимова, затем еще два месяца в крейсерстве между Херсонесом и Босфором, сторожа возможное появление турецкого флота.

Вопрос о войне был уже почти решенный, а потому все от адмиралов до последнего мичмана пребывали в состоянии небывалого подъема. Не был исключением и Лесовский, деятельно готовящий свой фрегат к предстоящим боям. По этой причине все, что произошло дальше, стало для командира «Кулевчи» громом среди ясного неба.

Вызвавший его к себе на «Императрицу Марию» вице‑адмирал Нахимов, был несколько смущен.

— Тут на тебя, Степан, бумага‑с из Петербурга! – достал он из папки лист с какой‑то печатью.

— Что еще за бумага? – насторожился Лесовский.

— Да вот наш общий друг Евфимий ходатайствовал перед генерал‑адмиралом о твоем переводе на Балтику.

— Меня? На Балтику? За что же? Неужто я хуже иных служу, неужто моя «Кулевчи» хуже иных плавает и стреляет!

— Нет! – покачал головой Нахимов. – Ты у нас из лучших‑с!

— Тогда почему? За что такое оскорбление? Что, у них на Балтике офицеров не осталось?

— Я не знаю всех подробностей. Но надлежит тебе Степан срочно ехать в Петербург, а потом принимать в Кронштадте фрегат «Диана». Впрочем, зная Путятина, не думаю‑с, что это обычное назначение. Скорее всего, на тебя будет возложена какая‑нибудь особая миссия‑с!

В словах Нахимова имелся свой резон. Лесовский тоже хорошо знал Путятина по службе на Черном море, когда тот командовал корветом и высаживал десанты в Абхазии. Затем Путятин занимался закупкой пароходов в Англии, а после этого и вовсе был отправлен с особой дипломатической миссией в… Персию. Не так давно Путятин был назначен командовать эскадрой на Тихом океане, а это значило, что фрегат, на который назначается Лесовский, предназначен для Дальнего Востока. Кругосветное плавание – это мечта каждого моряка! Впрочем, Лесовский все равно был расстроен донельзя: здесь его друзья, его родной флот, который вот‑вот вступит в бой, а он должен ехать прочь от войны по какому‑то непонятному делу. Но приказы, как известно, не обсуждают, а исполняют.