Они проехали еще немного вперед, внимательно осматривая гору в поисках подходящего склона.
— Дилвиш, немного впереди я вижу более пологую кручу, — крикнул зверь. — При хорошем разбеге я смогу поднять тебя вверх. Не на вершину, конечно, но мы окажемся рядом.
— Блэк, мы поедем там, если не найдем другого пути, — ответил всадник. Ветер мгновенно уносил пар от его дыхания. — Хотя сначала лучше все осмотреть. Эй!
Что это?
С горы пикировала вниз неясная черная масса. Когда существо, казалось, вот-вот ударится об лед, оно неожиданно расправило бледно-зеленые перепончатые крылья, взмывая ввысь. Сделав круг, существо набрало высоту и ринулось на путников.
В руке воина блеснул меч. Держа оружие строго вверх, Дилвиш откинулся назад, наблюдая за приближающимся противником. При виде меча существо уклонилось, и удар пришелся плашмя. Затрепетав, существо стало падать вниз, затем вновь сумело подняться. Сделав несколько кругов, оно повернуло прочь и полетело вдоль стены замка.
— Да, преимущество во внезапности мы потеряли, — подытожил Дилвиш. — Хотя я полагал, что нас заметят еще быстрее.
Воин убрал меч в ножны.
— Поехали искать тропинку, если она здесь вообще есть.
Путники продолжили свой путь вдоль подножия горы.
Похожее на труп зеленовато-белое лицо глядело из зеркала. Оно было настолько отвратительным, что ни у кого недоставало сил выдерживать его взгляд. В зеркале отражался выложенный камнем громадный зал, потертые гобелены на стенах, несколько узких окон, длинный громоздкий обеденный стол. В дальнем углу горели свечи. В трубе завывал ветер, заставляя огонь в широком камине то ярко вспыхивать, то тлеть.
Лицо словно осматривало обедающих: худого, темноволосого и темноглазого молодого человека в черном с зелеными полосами камзоле, который лениво ковырялся в тарелке с едой. Его нервные пальцы то и дело касались тяжелого кольца из черного металла с бледно-розовым камнем, висящего на цепочке на шее, и девушки, тоже темноволосой и темноглазой, чей красивый рот порой изгибался в странной быстрой улыбке. С ее плеч ниспадал красно-коричневый плащ. Девушка ела со значительно большим аппетитом, а ее глаза, не столь глубоко посаженные, излучали спокойствие.
Существо в зеркале разомкнуло бледные губы.
— Время приходит, — провозгласило оно низким невыразительным голосом.
Наклонившись вперед, мужчина отрезал себе кусок мяса. Девушка подняла бокал. Неясная тень пронеслась перед одним из окон.
Из длинного коридора, уходящего по правую руку от девушки, донеслись полные смертного отчаяния крики:
— Освободите меня! Не делайте этого, пожалуйста! Мне так больно!
Девушка отпила вина.
— Ридли, передай, пожалуйста, хлеб, — попросила она.
— Прошу.
— Спасибо.
Отломив кусочек, девушка макнула его в подливку.
Мужчина смотрел на нее, словно захваченный этим процессом.
— Время приходит, — повторило существо в зеркале.
Неожиданно Ридли с силой ударил по столу. Посуда затряслась, и на тарелку упали капли вина.
— Время приходит, — повторило зеркало.
— Рина, ты не можешь заткнуть это проклятое зеркало?
— Ты же сам сковал его, — сладко заметила она. — Разве нельзя взмахнуть рукой или сжать пальцы и вложить в уста другие слова?
Привстав, мужчина ударил кулаком снова:
— Я не позволю потешаться над собой! Заткни его! Девушка медленно покачала головой.
— Это не мое поле деятельности, — произнесла она уже менее сладким голосом. — Я не занимаюсь такого рода глупостями.
Из коридора донеслись новые крики:
— Мне больно! Пожалуйста! Мне так больно…
— …Или такими глупостями, — добавила она сурово. — К тому же в свое время ты сказал мне, что оно делает нечто полезное.
Ридли уселся снова.
— Я был не в себе, — мягко произнес он, осушая бокал.
Существо с лицом мумии, одетое в черную ливрею, немедленно выбежало из темного угла за камином, чтобы наполнить бокал.
Где-то вдали послышалось легкое позвякиванье, напоминавшее скрежет цепей. Тень замаячила перед другим окном. Ридли коснулся цепи и сделал еще глоток.
— Время приходит, — повторило из-под стекла похожее на труп лицо.
Ридли бросил в него бокал. Лицо содрогнулось, но зеркало осталось целым. Словно незаметнейшая из улыбок тронула уголки ужасного рта. Слуга поспешил принести новый бокал.
Сверху донеслись новые крики.
* * *
— Ничего утешительного, — заметил Дилвиш. — Мы уже сделали целый круг, и никакого легкого пути наверх нет.
— Ты знаешь, каковы волшебники, в особенности этот.
— Правда.
— Тебе следовало расспросить оборотня, с которым мы недавно повстречались.
— Теперь уже поздно. Если мы двинемся дальше, то скоро приедем к этому склону, о котором ты говорил, так?
— В конечном итоге, — ответил Блэк, трогаясь с места. — Я смогу использовать свою демоническую сущность, хотя подкрепиться вином мне бы не помешало.
— Жаль, что у меня не осталось вина для себя. Я больше не вижу эту крылатую тварь. — Всадник посмотрел вверх, где в темнеющем небе высился закованный снегом и льдом замок с ярко освещенным высоким окном. — Если только она не болтается где-то в выси. При таком снеге и сумраке за ней не уследить.
— Странно, что он не послал кого-либо значительно более страшного.
— Я тоже об этом подумал.
Путники двинулись дальше. Круча, по мере их приближения, становилась более пологой, и ледяная стена пошла вверх под немного меньшим углом. Дилвиш узнал то место, где они с Блэком проезжали ранее, хотя следов копыт уже совершенно не было видно.
— У тебя осталось много припасов? — спросил Блэк.
— Нет.
— Тогда, мне кажется, нам нужно что-то делать.
Дилвиш внимательно изучал склон, проезжая вдоль подошвы горы.
— Там, немного впереди, наклон поменьше, — заметил Блэк. — Волшебник, который попался нам на пути, подал разумную идею. Я имею в виду Стродда.
— Что ты хочешь сказать?
— Он двинулся на юг. Ненавижу холод.
— Я и не думал, что ты страдаешь от этого тоже.
— В моих родных местах значительно теплее.
— Тебе хочется вернуться?
— Теперь, когда ты упомянул об этом, уже нет. Через несколько минут рекогносцировка была закончена. Блэк остановился и повернул голову.
— Рядом с тобой путь, который я выбрал. С этого места ты можешь лучше всего его оценить.
Окинув взглядом склон, Дилвиш заметил, что его длина составляла почти три четверти расстояния до замка. Выше стена была уже совершенно отвесной.
