Таким образом, еще до появления союзных войск в Архангельске действия отрядов Антанты на Севере из вспомогательной операции Первой мировой войны, нацеленной на борьбу против немцев и финнов в союзе с местными советами, отчасти превратились в антибольшевистскую кампанию. Хотя борьба против большевиков не была первоначальной целью интервенции (даже в июне – июле 1918 г. планы Версаля не говорили о противостоянии с Совнаркомом), направлявшиеся в Россию новые контингенты все глубже втягивались в российскую Гражданскую войну.
Рождение антибольшевистской Северной области
Рост союзного присутствия на Мурмане и разрыв между Мурманском и Москвой служили для противников большевиков сигналами к скорому появлению союзных войск в Архангельске и началу широкой антибольшевистской кампании союзников. Однако командование Антанты неоднократно откладывало высадку десанта, вначале из-за небывало позднего ледохода на Северной Двине, затем из-за ожидавшегося прибытия дополнительных войск. Только 30 июля 1918 г. корабли с примерно полуторатысячным десантом на борту вышли из Мурманска по направлению к Архангельску[254]. Хотя в дальнейшем планировалось послать новые подкрепления, в сам момент высадки союзные силы были крайне незначительны. Командование Антанты всецело полагалось на то, что в преддверии десанта в Архангельске произойдет переворот, подготовку к которому вели русские противники большевиков.
Полыхавшие на Севере летом 1918 г. восстания крестьян и мобилизованных, а также широкое недовольство политикой большевиков в местных либеральных и умеренно-социалистических кругах подготовили благоприятную почву для смены власти в Архангельске. Однако руководство антибольшевистским переворотом в силу обстоятельств неожиданно оказалось в руках не региональных лидеров, а политиков и военных, прибывших из центра страны. Уже с весны 1918 г. в российских столицах многочисленные группы офицеров, членов упраздненных органов самоуправления и оппозиционных политических партий строили планы свергнуть власть большевиков в ряде провинциальных городов. Эти планы были обращены, в частности, на Север, так как именно там заговорщики могли рассчитывать на военную поддержку союзников. В Петрограде и Москве действовали подпольные военные организации, занимавшиеся переправкой в Архангельск и на Мурман офицеров-добровольцев. Они имели контакты с союзными представителями, в частности с британским военно-морским агентом в Петрограде капитаном Ф. Кроми. При содействии последнего один из организаторов переворота – капитан Георгий Ермолаевич Чаплин – появился в середине июня в Архангельске под именем сотрудника английской военно-морской миссии Томпсона[255].
Чаплин являлся типичным представителем той части русского офицерства, которая добровольно пополняла ряды создававшихся белых армий. Выходец из дворян Тверской губернии, он в юности учился в Санкт-Петербургском технологическом институте. Однако с началом русско-японской войны он бросил учебу и отправился добровольцем на фронт, решив связать свою судьбу с российским флотом. Прослужив юнкером на крейсере «Герцог Эдинбургский», Чаплин после окончания военных действий блестяще сдал выпускные экзамены при морском корпусе, а перед самой мировой войной закончил также курс Николаевской морской академии. В период войны с Германией он около года воевал на британской подводной лодке, а затем служил в оперативном отделе штаба Балтийского флота под началом будущего верховного правителя Белой России адмирала А.В. Колчака. Позже он командовал миноносцем «Михаил Архангел», дослужившись к концу войны до чина капитана 2-го ранга[256].
Формирование Чаплина, которому в 1918 г. исполнилось всего 32 года, как личности и офицера происходило под влиянием сокрушительных поражений России в русско-японской и Первой мировой войнах. Следствием этого было не только глубокое чувство национального унижения, но и недоверие к тыловым политикам, которые, как ему казалось, мало что делали для предотвращения беспорядков в тылу и помощи фронту. Будучи уверен, как и значительная часть кадрового офицерства, что войну с германским блоком надо продолжать до победного конца, он болезненно переживал революционный развал армии и флота. После выхода России из войны и заключения Брестского мира он, как и адмирал А.В. Колчак, посчитал делом чести и национального долга обратиться к английскому и американскому правительствам с просьбой принять его в союзный флот для участия в дальнейшей борьбе против немцев. Пока он дожидался ответа, знакомые чины британской военно-морской миссии в Петрограде сообщили Чаплину о намечавшейся высадке союзного десанта в Архангельске. И в июне 1918 г. он со всей энергией взялся за подготовку переворота на Севере[257].
Как следует из позднейших мемуаров и немногих политических заявлений Чаплина, его представления о целях белой борьбы не были комплексными или последовательными. Для него, как и для широких кругов русского офицерства, был характерен известный антиинтеллектуализм, в значительной мере являвшийся традиционным для профессиональных военных Европы того времени. Но также он был связан с особенностями военного воспитания в позднеимперской России, где узкое образование офицеров, ограждаемых руководством армии от «вредных» политических идей, сочеталось с политической незрелостью и даже наивностью. Офицеры не доверяли политикам и, вливаясь в ряды Белого движения, определяли свои цели не в политических, экономических или социальных категориях, но как квазирелигиозную борьбу за поруганную честь родины, за верность слову, данному союзникам, и за честь офицерского мундира. Офицеры воспринимали реальность в таких категориях, как «честь», «долг» и «достоинство», поэтому и их представления о враге имели моральные, а не политические контуры[258].
Чаплин видел в большевиках не сторонников определенной политической доктрины, а прежде всего «изменников» России, которые, «использовав внутренние раздоры, отдали Родину на позор и разграбление германцев». Поэтому главной своей целью он считал участие в свержении большевистской власти, чтобы в дальнейшем восстановить Восточный фронт для продолжения войны с главным, заклятым врагом страны – Германией. Ясных представлений о политических целях Белого движения у Чаплина не было. Он не скрывал своих монархических симпатий, которыми, как и многие его соратники, он был обязан военному воспитанию и представлению о нерушимости данной присяги. Однако во главу угла он ставил патриотизм, а не монархические идеи. Его представления о будущем России выражались в абстрактной формуле: «Час пробьет, светлое будущее наступит и как встарь, в сердце Страны, в освобожденной Москве, свободный Русский Народ изберет себе достойное правительство»[259].
Оказавшись в июне 1918 г. в Архангельске при финансовом содействии британской миссии и по подложному паспорту английского офицера, Чаплин в первую очередь попытался создать военную офицерскую организацию, способную осуществить переворот. Он установил контакт с группами офицеров, проникавшими на Север при помощи главы «Отдела пропусков в Архангельск и Мурманск» В.Ф. Бидо, который примкнул к заговору. В распоряжении заговорщиков был и прибывший в июле под видом личной охраны комиссара М.С. Кедрова Беломорский конно-горский отряд. Чаплин смог также наладить взаимодействие с представителями местных общественных кругов, в частности с Н.А. Старцевым, лидером архангельских кадетов и руководителем губернской организации подпольного «Национального центра»[260]. В устройстве переворота содействовали также гласные городской думы, земцы и даже бывшие члены Архангельского совета.
Нельзя точно определить, чем именно Чаплин привлек на свою сторону местных противников большевиков и почему они уступили ему руководящую роль в организации переворота. С одной стороны, его антибольшевизм и представления об эпохальном конфликте между Россией и Германией, безусловно, были близки взглядам архангельских либеральных политиков и оборонцев из умеренно-социалистического лагеря. С другой стороны, региональные лидеры также, видимо, опасались, что без профессиональной помощи офицеров переворот может потерпеть неудачу. В распоряжении же Чаплина были военная организация и связи с союзниками, при поддержке которых в Архангельске можно было быстро свергнуть власть большевиков, уже пошатнувшуюся в уездах губернии.
Организация Чаплина не была единственным претендентом на лидерство в архангельском перевороте. Вслед за капитаном в городе появились также представители подпольного Союза возрождения России, тайной антибольшевистской организации, созданной в Москве еще в апреле 1918 г. Являясь одним из череды многочисленных нелегальных комитетов, ставивших целью свержение большевиков, Союз возрождения объединял представителей широкого политического спектра, от левых кадетов до меньшевиков и эсеров. Основными программными принципами союза было непризнание Брестского мира и общая демократическая платформа, включавшая восстановление демократических институтов и новые выборы в Учредительное собрание (состоявшиеся выборы, проведенные под растущим давлением со стороны большевиков, признавались недействительными). Союз возрождения также рассчитывал на поддержку со стороны Антанты. При содействии союзных войск предполагалось свергнуть власть большевиков в ряде регионов страны, сформировать русскую армию и новое всероссийское правительство и в перспективе – восстановить Восточный фронт против Германии[261].
