Читаем без скачивания Страстная неделя - Луи Арагон

- Но приказ получен.

- Да где же он? От кого? Кто командует последние три дня гвардией, маршал или нет, я вас спрашиваю?

- Откуда пришел приказ-неизвестно, но приказ пришел.

Возможно, прямо из дворца. От графа д'Альбиньяк, помощника командира королевского конвоя, коменданта Тюильри... или же от графа Мезона, под чьим началом состоит первый военный округ, другими словами-город Париж и его окрестности. Или от королевского секретаря господина Блакас-д'0п, а следовательно, от самого короля... или же от герцога Беррийского, который руководит операциями по обороне столицы... если только не от маршала Макдональда, заместителя герцога Беррийского, а может быть, от герцога Фельтрского.

- Кларк не имеет права давать приказы по армии! Этого еще только недоставало! С каких это пор войска передвигаются по повелению военного министра?

Но движение охватило уже все Марсово поле, останавливать войска было поздно. А потом, может быть, приказ передали через его высочество принца Конде, ведь он обер-гофмейстер... или через его высочество герцога Бурбонского. Сезар нетерпеливо передернул плечами. Во-первых, герцог Бурбонский уехал в Вандею. А во-вторых, если командуют все вместе, значит, никто не командует. Что ж, тем хуже! Он подъехал к графу де Люссак и встал во главе колонны.

Сейчас вся вольера устремилась в одном направлении, словно попугайчики, которые спешат к руке, крошащей булку. Кавалеристы разворачивали коней, бил барабан, ветер рвал знамена, пехтура-язык не поворачивается назвать ее пехотой-строилась с покорностью школяров.

Сезар де Шастеллюкс твердил: "Конец, конец..." И снова ему увиделось залитое слезами личико сестры, и снова он упрекнул себя за эти слезы: разве не он устроил ее брак вопреки родительской воле, разве не он в прошлом году уговорил Шарля де Лабедуайер, находившегося в отставке, вступить в армию и по протекции герцога Орлеанского, которому поручился Роже де Дама, муж Полины, Шарлю дали под командование 7-й линейный полк. Дядя Лорж молол вчера по этому поводу просто чепуху.

Сезар отогнал от себя назойливую мысль, но дело от этого не менялось: не введи он Шарля в королевскую армию, его зять в Гренобле не перешел бы со своими людьми на сторону Бонапарта... Сезар подумал о своих родных и близких, погибших под ножом гильотины, о тех, кто сложил голову в Вандее... А ведь он сам вместе с братом уговорил Шарля идти служить королю.

Предатель в семействе Шастеллюксов! Стыдно бояться слов. А Сезар панически боялся слов. Он не мог взять в толк, как это Лабедуайер, свойственник Шастеллюксов, мог удалиться os дел, когда возвращается законный государь. Тогда во главе коншчвардеицев Сезар выехал навстречу графу Артуа, под команди.чаиием которого он состоял, как сегодня состоит под командованием своего тестя, графа Дама. Он сопровождал его к мессе и Собор Парижской богоматери... И все, что кипело у него на сердце против зятя, было бессильно даже сегодня убить ту любовь, которую он к нему питал. Разве можно было сомневаться, что Жоржина любила Шарля де Лабедуайер? Так он оыл хорош собой, -гак отважен, гак победителен; да, он служил офицером при Империи, но он об этом так славно говорил: "-Я сражаюсь не за императора, а за Францию..." А сам. и грех недель не прослужив королю, перешел со своим полком на сторону Узурпатора... И это в нашем семействе! Самое ужасное для него, для Сезара де Шастеллюкс, что даже отвращение к преда-! сльству не могло заставить его возненавидеть зятя. Накануне он зашел к Жоржине, которая безвыходно, не отпирая ставень, сидела в своей спальне на улице Бак... вся в черном, переходя от слез к молитве и от молитвы к слезам... с ужасом глядя на свое дитя, прижитое от Шарля... но Зефирина тихонько увела Сезара прочь.

Войска производили маневр почти механически. Эти неопытные юнцы, должно быть, с молоком матери всосали умение держать строй, и только поэтому роты не сбились в кучу.

Следовало признать, что рота князя Ваграмского- только накануне вернувшаяся из Мо, прошла на прекрасном аллюре... Сезар видел все это как сквозь туман. Шарль! Шарль!.. "Сюй!"

Пришлось пропустить вперед гренадеров.

В эту минуту вдоль набережной прокатился гул: послали вестовою посмотреть, что происходит. Движение королевской гвардии прекратилось само собой, войска отхлынули. Что случилось? Приказы офицеров не имели никакого действия. ДОЖДЕ, полил с новой силой. Лошадиные крупы налезали на гренадеров.

Кто-то отмахивался от них саблей. В мгновение ока весь великолепный порядок нарушился. Никто уже не знал, что делать, всадники наезжали на пехоту, раздались крики, через две-три секунды образовался затор. А посреди с проклятьем прокладывала себе дорогу группа штабных: Мармон и рядом с ним полковник Фавье, ехавший из Военного училища со стороны Сены.

- Вы-то хоть знаете, полковник, что происходит? - крикнул маршал Мармон Шастеллюксу. Но ответа слушать не стал.

Его рота вступила на мост, и авангард уже поравнялся с началом Вдовьей аллеи. Гренадеры, узнав маршала, расступились, и Шастеллюкс следил за ним взором, пока тот не достиг противоположного берега реки.

Вдруг раздался рокот голосов... Что это они говорят? Король... король... Как король? Шастеллюкс махнул рукой графу де Люссак, и они вместе обогнали гренадеров, которые, пропустив Мармона, снова смыкали ряды. Что они говорят о короле? И вдруг оба поняли. Выбравшись на набережную, они увидели проезжавшую мимо карету-карету, запряженную шестеркой: и все узнавали ее с первого взгляда, равно как и примелькавшийся силуэт главного форейтора, скакавшего впереди... На глазах войск, двигавшихся походным маршем, среди полного смятения придворных карета на рысях катила от Тюильри. и в окошко ее можно было разглядеть крупную голову и седые волосы его величества. Людовик XVIII крикнул что-то форейтору, карета, не замедляя хода, развернулась в самой гуще роты герцога Рагузского, которая не без труда пыталась посторониться, и устремилась на мост вслед за Мармоном. По обыкновению ни на кого не обращая внимания, пусть, мол, сами сторонятся!

Что же сейчас делать? Продолжать маневр, прекратить его?

Ведь был дан приказ идти на Сен-Дени... Покидал ли король свою столицу? Уже темнело. Карета достигла Вдовьей аллеи. Гвардейцы конвоя, успевшие сгрудиться в аллее, взяли на караул.

Маршал приблизился, салютуя королю. И издали было видно, как король что-то крикнул ему в окно кареты. Тотчас же полковник Фавье поскакал обратно к мосту.

Он привез отмену приказа:

- В Сен-Дени не идти. Король возвращается в Лувр, а мы-в казармы.

- А как же смотр?

- Какой еще смотр, кто вам о смотре говорил?

Это уж было чересчур. Сезар попросил у тестя увольнения: не

может же Зефирина все время сидеть одна с бедняжкой Жоржи

ной, тем паче что та не перестает рыдать.

- Что ж, - ответил Шарль де Дама, - отправляйтесь к вашей супруге, полковник! Поцелуй ее от меня... и Жоржину тоже.

И все-таки граф де Дама-прекрасный наездник, какая посадка! И подумать только, что он на три или даже четыре года старше Людовика XVIII... До чего же любит его величество пронестись в карете на рысях: видно, быстрой ездой хочет возместить свои немощи! Сезару говорили, что отец Элизе внушил королю, будто быстрая езда в карете оживляет организм.

III

ПАЛЕ-РОЙЯЛЬ ПРИ ВЕЧЕРНЕМ ОСВЕЩЕНИИ

Этим вечером Теодор ничему больше не верит.

В окна Тюильри он видит, как хлопочут, суетятся слуги, готовясь к празднеству. Сегодня во дворце прием-на вечер зван посланник его католического величества его святейшество де Пералада, - карета испанского посла уже стоит во дворе, по королевским апартаментам разгуливают прелестные дамы, офицеры и вельможи; все смеются, перебрасываются словами, громко разговаривают. В полосах света, падающего из окон, движутся всадники, чуть не задевая друг друга. Уже спустилась ночь, и разномастный люд воровски жмется к дворцу поглазеть на празднество, насколько позволяют огромные оконные проемы.

Дворец охраняется Национальной гвардией: королевские гвардейцы, прикомандированные к Павильону Флоры, оставили своих коней у ворот Лувра. Дождь все льет и льет, но зеваки, не замечая его, окружают дворец, словно слетаются на падаль мухи.

К семи часам, когда кому-то пришла в голову счастливая мысль отослать кареты, волнение толпы немного улеглось. Все равно до девяти часов ничего нового не произойдет; на страже остается небольшой отряд мушкетеров и конвоя, и все прочие могут при желании пойти закусить в соседние ресторации. "Только смотрите ни в коем случае не удаляйтесь от дворца-ведь мы тоже выступаем нынче вечером".

Тем самым вечером, когда Теодор уже ни во что больше не верит. Приглашение испанского посольства на ужин во дворец наделало много шуму. Видно, празднество затеяли именно с целью сказать народу: вы же сами теперь видите-все идет своим обычным порядком, разве может такое зрелище предшествовать бегству? Но где же король? Где принцы? Прибыли министры, правда, они не принимают участия в банкете, а спешно подымаются по лестнице: это Жокур, Бурьен, аббат де Монтескью.