не будет. Что эти сильные пальцы знают, действительно, сами знают и делают всё правильно.
Эркин взялся сделать Джонатану массаж и потому, что Фредди попросил, и потому, что без Джонатана парням своё дело не поднять. Разрешение… патент… они-то только о деньгах думали, но видно… да что ж это все белые такие… дубовые! Желваки одни.
– Вы расслабьтесь, сэр.
Эркин уже втянулся в работу, даже не заметил, как подошли Фредди и Андрей и остановились в нескольких шагах.
Фредди смотрел на напряжённое суровое лицо Эркина с закушенной губой и сведёнными бровями, на выступающие на скулах и лбу капли пота. И это… как сказал Эркин? Лёгкий общий? И вот так парни хотят зарабатывать себе на жизнь? Полегче работы не нашли? Но если они знают и умеют… когда знаешь и умеешь, легче.
– Ну вот, сэр. Отдохните теперь, сэр.
– Закатывать? – спросил Андрей, беря одеяло.
Только тут Эркин заметил их и встал.
– Ну, и чего припёрлись?
– Больно тихо было, – ухмыльнулся Андрей. – Вот и пришли посмотреть. Живой или нет?
Фредди присел на корточки у головы Джонатана.
– Ну как ты, Джонни?
– Отстань, – простонал Джонатан.
– То-то. Сейчас закатаем тебя, в кузов положим…
– Сосисочкой! – заржал Андрей.
Эркин отобрал у него одеяло и накрыл Джонатана сверху.
– Пошли бы вы оба отсюда. Сказать куда?
– Нет, мне интересно, как ты его закатывать будешь, – не уступил Фредди.
– А просто, – Эркин, легко переворачивая Джонатана, завернул того в одеяло и поднял на руки. – Андрей, с земли подбери и там подстели.
– Да закидывай ты его, – посоветовал Фредди, влезая за Андреем в кузов. – Чего возишься, как с хрустальным.
Джонатан дёрнулся, но упакован он был надёжно. Его подняли в кузов и уложили между мешками парней.
– Чтоб не катался, – объяснил Фредди очень заботливым тоном. – Не дёргайся, Джонни, вот сапоги твои, пояс, куртка, всё рядом кладу. Шляпой от солнца накрою. Так, парни, одному теперь со мной в кабине придётся.
– Я спать буду, – сразу сказал Эркин.
– Может, чаю глотнёшь? – предложил Андрей.
Эркин молча покачал головой. На него опять наваливалась вчерашняя усталость, и Фредди, увидев и поняв, сразу прекратил свои шуточки и подначки, сказав уже совсем другим тоном:
– Конечно, ложись. Ты бы взял себе второе одеяло, он и в одном не замёрзнет. Ну, как знаешь. Эндрю, давай вниз. Пусть отдыхают.
Их голоса доходили до Джонатана глухо, как сквозь воду. Просто продолжалось то состояние блаженного покоя, которое началось ещё во время массажа. И он, уже не сознавая окружающего, растворялся в этом покое. И было совсем не страшно, и не больно, и вообще ничего не было… И только совсем смутно ощущалось чьё-то живое дыхание рядом…
Эркин спал. Беспокойство о Жене и Алисе, загнанное глубоко внутрь, причиняло уже физически ощутимую боль, и только привычным усилием он удерживался от стона. Солнце припекало всё сильнее, кабина и борта защищали от ветра, и становилось жарко. Эркин лёг на спину, локтем заслоняя от солнца глаза. Ну вот, что мог, он сделал. Дальше не от него… Дальше… нет, не могу… Женя… Я уже еду… Женя…
Фредди гнал грузовик, придерживая руль одной рукой. Андрей следил за его работой с таким живым и даже детским интересом, что Фредди рассмеялся:
– Иди на шофёра, парень. У тебя глаза на машину горят.
– Хорошо бы, – кивнул Андрей. – Но грамота нужна. Да и больно чистая работа для цветного. Не пустят.
Фредди быстро посмотрел на него и снова отвёл глаза, рассматривая дорогу.
– Решил цветным остаться? Не передумал?
– Нет, – покачал головой Андрей. – Дважды такое не решают. Я ж говорил.
– Помню. Но… но не все ж белые сволочи, чтоб от расы отрекаться.
– Не все, – согласился Андрей. – Я таких классных мужиков встречал! Там ведь… лучшие, может, и не лучшие, но хорошие. Я ж с полами был, с присами. Да и среди кримов… люди попадались. Но… но они не белые, они… люди. А охранюги вот – сплошь белые. Понимаешь?
Фредди кивнул.
– Тяжело тебе будет, парень.
– Ничего. Из оврага когда вылезешь… покружится голова и пройдёт. Тяжелее, чем было, уже не будет. Мне главное – не сесть. Второй раз через решётку смотреть не буду. Не смогу. А на всё остальное… – Андрей ухмыльнулся и длинно выругался. И тут же продолжил серьёзно: – И не один я теперь. Где он, там и я буду. Что ему, то и мне, – тряхнул головой и резко сменил тон. – Слушай, Фредди, а кольца эти, ну, на потолке, зачем?
– Для винтовки, – улыбнулся Фредди. – Ну, или чего другого стрелкового можно подогнать. Снаружи не видно, а руку поднял и взял.
Андрей поднял руку, провёл пальцами по обшивке крыши.
– Здорово придумано. Буду знать.
– Ты стрелять совсем не умеешь?
– Нет. И не хочу уметь. Как охранюги палят по-всякому, видел, а сам в руках не держал, – искоса посмотрел на Фредди. – Я и на стрельбы, ну, на олимпиаде, не пошёл, потому что видел… охранюги тоже так, на спор. Привяжут к столбам или крестами поставят и палят. Я как увидел, что по команде кольты поднимают… И ушёл. Чтоб не сорваться.
Фредди кивнул.
– А на показательных ты вроде нормально смотрел.
– Это ж ты стрелял. Совсем другое дело.
Фредди невольно улыбнулся.
– Ну, спасибо, парень. Как сыграл-то вчера?
– Нормально, – Андрей негромко рассмеялся. – Джонатан не в полную силу работал, а так, баловался. Ну и я… Время потянули, и всё.
– Тебя… Эркин попросил? – сообразил Фредди.
– Ну да, ему с тобой поговорить надо было, и чтоб не лез никто. Я и взял всех на себя. А… а ты, значит, Джонатана с тем же отправил?! – Андрей расхохотался. – Ну здорово! С двух сторон в одну дверь лезли.
Фредди рассмеялся.
– Да, бывает. И много выиграл?
– Три с половиной. Проиграл одну. Стеф две с половинкой выиграл, проиграл половинку, и Джонатан половинку выиграл и пять проиграл.
– Для таких игроков банк маловат. Чего вы Стефа так пощадили?
– Его бы Мамми запилила, ты что, без механика хочешь остаться?
Фредди с удовольствием заржал. Засмеялся и Андрей.
– А говорили о чём? Ухохотались, я слышал.
– А, – Андрей ещё смеялся, но покраснел. – Меня с Молли дразнили.
– Представляю, – хмыкнул Фредди. – Ну, и чего ты?
– А чего? Подыгрывал, конечно. Раз было – значит, было. И нечего в бутылку лезть и компанию ломать.
– Ты попрощался с ней?
– А как же! Я сразу ей сказал, что не останусь. Так что, – Андрей рассмеялся, – на мне греха нет. Не силой и не обманом. Слышал я от одного приса, – Андрей заговорил тягуче с явным даже нарочитым
