Читаем без скачивания Лето нашей любви (СИ) - Чадова Анелия

Интересно, а ему бы она тоже надоела спустя пять лет отношений? Или ещё раньше? У них же характеры разные. Они вообще во всём разные. Или это бы он ей наскучил? Ну, видно же что он скупой на эмоции! Как с таким строить отношения? Тем более, серьёзные?

Вот идёт она, рассуждает об этом, а внутренний голос ей так ехидно шепчет, что, несмотря на все эти аргументы, она сейчас бы с удовольствием с ним закрутила курортный роман. С перспективой на что-то большее. Но Павел — глыба ледяная, не хочет поддаваться на её улыбки.

Глава 10

Когда они подошли до тропинки спуска, Павел обернулся к ней. И этот момент Карина успела запечатлеть в кадр. Хмурый, привлекательный мужчина на фоне пожелтевшей травы и моря, что может быть красивее? Ему явно не понравилось быть её персональной моделью, но Карина решила не акцентировать на этом внимание. Вместо этого она вопросительно приподняла бровь.

— Спуск крутой — давай руку, — скомандовал Сверчков.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой рыцарь, — спаясничала Карина, вкладывая свою руку в его.

— И будь внимательней, — назидательно сказал он, прежде чем отвернуться.

Карина показала его спине язык, а потом довольно заулыбалась. Как влюблённая парочка идут за руки! Правда, стоило им преодолеть этот спуск, как Павел сразу же отпустил её и стремительно пошёл вперёд. Да так, что Карина едва поспевала за ним. А потом они ступили на горячий песок, и все мысли улетучились из головы Шведовой. Она сняла сандалии и зарылась пальцами ног в песок. Постояла так несколько мгновений ловя какой-то невообразимый кайф от ощущений и только потом подняла голову. Павел успел уйти вперёд шагов на десять. Но, наверное, понял, что она за ним не идёт и поэтому остановился. И теперь буравил её хмурым взором. В принципе, ничего нового в этом его взгляде не было. Сверчков есть Сверчков.

Её рот растянулся в неимоверно широкой улыбке и, издав тихий радостный писк, она побежала к Павлу. Вцепилась обеими руками в его предплечье и преданно заглянула в глаза.

— Я тебя готова расцеловать за эту прогулку! — прощебетала она, опять позабыв о плохом настроении.

Да и как можно хмуриться, когда вокруг такая красота? Пляж, море, солнце и лёгкий ветерок — что ещё нужно для самого лучшего отдыха? Пожалуй, только рожок мороженого. Но об этом Карина попросит своего провожатого чуть попозже. А то, не дай бог, психанёт и убежит от неё. А они ещё не катались на лодке и не плавали в море!

— Обойдёмся без этого, — угрюмо изрёк Сверчков, разворачиваясь и продолжая путь.

А ей… ей снова захотелось подразнить его. Немного поиздеваться. Ну, в конце концов, сколько можно ходить таким букой? Надо радоваться жизни! И она уже даже открыла рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, но тут же закрыла его. Забыла. Напрочь позабыла о своём желании, потому что они подходили к причалу. В её глазах зажегся неподдельный восторг и предвкушение. А взор приклеился к ряду аккуратных лодок.

Боже, а ведь она никогда не каталась на них! А вдруг у неё морская болезнь? Хотя, какая, к чёрту, разница? Всё переборет и преодолеет, но на одной из красавиц покатается!

— А какая из них твоя? — с придыханием поинтересовалась Карина, неотрывно глядя на ряд лодок.

— Не моя, а дедова, — поправил её Павел. — Вторая справа.

Карина кивнула, находя нужную и, бросив руку своего провожатого, побежала к ней.

— Смотри шею себе не сверни от радости, — полетело ей вдогонку ворчание Павла. Но ей было всё равно, что он там ей говорил.

Она добежала до нужного места и резко остановилась. Бросила обувь на деревянные доски и обернулась. Павел шёл неспешно, но смотрел на неё.

— Сфотографируй меня! Пожалуйста, — с детской непосредственностью попросила она, не забыв о «волшебном» слове.

Павел на секунду скривился, но кивнул утвердительно. Отставил рюкзак в сторону и забрал у неё фотоаппарат. Сделал несколько быстрых кадров и протянул аппарат ей обратно.

— Э-е, нет! — категорично замотала она головой. — Я хочу фотки с разных ракурсов!

Сверчков скрипнул зубами, но возмущаться не стал. Терпеливо фотографировал её где-то около двадцати минут, пока самой Карине не надоело позировать. И пока он готовил лодку, Карина сидела на причале и задорно махала ногами. Внимание её было приковано к молчаливому и сосредоточенному Павлу. И вроде бы можно было бы расстроиться, что настроение у него не меняется, но не получалось. Почему-то радостно ей было, что в этот замечательный день она гуляет именно с ним. А не с Ярославом, например.

С Павлом ей можно быть самой собой. Не нужно строить из себя непонятно кого, чтобы произвести на него хорошее впечатление. Или наоборот изображать из себя неприступную крепость, чтобы он, не дай бог, не начал к ней приставать. Хотя, с другой стороны, ей было капельку обидно, что он не интересуется ею как девушкой. Ну да, она сама в этом виновата. Но раз пять лет назад он согласился с нею познакомиться, значит, она приглянулась ему! Ведь ему же показывали её фотографию!

Вздохнула. Прогнала все мысли о Павле прочь и поднялась на ноги. Отложив в сторону фотоаппарат, взялась за топ и резко сдёрнула его. Та же участь постигла и юбку. Избавившись от одежды, аккуратно сложила её и, как примерная девочка, стала ждать разрешения Павла спуститься на лодку.

Она залюбовалась его уверенными действиями, пока наблюдала за ним. Он всегда всё делал спокойно и основательно. Рассудительно. Правильно. Кажется, он никогда не сомневается в себе и своих решениях. И Карина восхищалась этими чертами его характера. Павел производит впечатление настоящего мужчины, рядом с которым можно и нужно быть маленькой и хрупкой. О таком надёжном спутнике жизни, наверное, мечтает каждая женщина на планете. И Карина, конечно же, не была исключением. Вот только свой шанс она упустила пять лет назад. Ну почему в тот ужасный день не он первым вошёл в то чёртовое кафе? Почему не с ним первым она заговорила? Почему не в него тогда влюбилась без памяти?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍От таких мыслей горько на душе. А ещё горше стало от осознания простой истины: как бы она сейчас не пыталась привлечь его внимание — у неё ничего не получится. Павел остаётся равнодушным ко всем её уловкам и чарам. Все её попытки никчёмные. И, пожалуй, пора прекратить их. Вот только как, если её так сильно тянет к нему? Словно он мёдом весь намазанный, а она слабая пчёлка, безумно любящая сладкое.

Сглотнула. В последний раз огладила его статную фигуру ласковым взглядом и повернула голову влево. Морской пейзаж тоже красивый. И любоваться ним тоже можно долго. Да, будет миловаться ним пока. А там… внезапная хандра вновь отступит, и она предпримет следующую попытку заинтересовать Павла.

Кивнув своим мыслям, Карина перевела дыхание и улыбнулась уголками губ. Действительно, морской пейзаж прекрасен!

— Можем отчаливать, — неожиданно прозвучал грубый бас Павла, заставив её вздрогнуть всем телом.

Она посмотрела на него негодующе и тут же приуныла ещё больше: Павел смотрел на неё в ответ совершенно безразлично. Будто она стоит перед ним не в купальнике, а в парандже. Не такой реакции женщине хочется, когда она предстает перед мужчиной, которому хочет нравиться. Павел же… он с ледяным спокойствием смотрел ей прямо в глаза.

Карина выдавила из себя вымученную улыбку, кивнула и приняла его руку в знак помощи. Осторожно устроилась на лодке, сев и сжав в руках фотоаппарат, и устремила свой взор на морскую гладь. И через какой-то промежуток времени ей удалось даже расслабиться и получать удовольствие от прогулки.

Павел молчал. Что ж, ей даже это безмолвие между ними понравилось. Немного наклонившись, она дотронулась кончиками пальцев до воды. Тёплая, как парное молоко.

— А мы остановимся покупаться? — поинтересовалась она, взглянув на своего рулевого.

Павел молча кивнул, не отвлекаясь на неё. А Карина в очередной раз подвисла. Он расстегнул рубашку, но не снял её. Так что ей открылась потрясающая картина на его идеальный торс. Сосчитала кубики на его прессе. Более детальное внимание уделила грудной клетке. Там не наблюдалось ни единого волоска. В принципе, она и раньше это заметила, но только теперь поняла, что ей нравится именно такая гладкая мужская грудь. У Виталия была небольшая поросль, которая не добавляла ему брутальности, а порой, пожалуй, больше смешила…