в такт и запоминать. Для чего? Чтобы не было совсем пусто и темно.
– Пойдем, а?
А нам разве по пути? Что-то сомневаюсь. К тому же…
Не создавать лишние проблемы – это все, что я сейчас могу делать. Все, что мне предписали. Все, что я сам себе разрешаю.
– Юго-запад где?
– Это вон туда, - махнул он в сторону, куда я и направлялся с самого начала. – А нам…
Я только по шуршанию пакета понял, что у меня трясется рука. И повернулся, чтобы уйти. Желательно, далеко и надолго.
– Что-то случилось?
Полли потянулся к моему плечу, и я понял: если он до меня сейчас дотронется, ниточки, которые удерживают мой рассудок на светлой стороне луны, разорвутся, и…
Даже не хочу думать, что может произойти. Лучше покончить со всем сразу. Одним махом. Одним криком.
– Отвали от меня нахрен!
Глава 4. Порою женщина, чтобы выжить, должна быть ведьмой.
Дарли
Как давно в этом мире появились песни и песенницы? История стыдливо умалчивает. Подозреваю, что они существовали всегда. Должно быть, даже в первобытных племенах время от времени появлялись женщины, способные воодушевлять, вдохновлять и далее, со всеми остановками. Но поскольку письменность, как и прочие способы сохранения памяти предков, ещё находилась в стадии эмбриона, доподлинно можно утверждать только существование охот и охотников. Если, конечно, верить наскальной живописи. И вообще верить, что эти замысловатые картинки сохранились до наших времен в первозданном виде, а не постоянно подновлялись и улучшались любителями шастать по пещерам.
И тогда, и несколько позже, пока народности и народы не расплодились в том количестве, когда соприкосновение становится неизбежным, оставаться в тени было намного проще. Если вокруг семья – вовсе никаких проблем. И даже на уровне небольшой деревушки все решаемо. Да, уже с напрягом, уже с осторожностью, расчетом сил и средств, но без особого риска. А вот когда мир начал наполняться городами, прятаться стало почти невозможно. Если только не оставаться в самой глуши, в очень узком и очень оседлом кругу, иначе…
Можно работать в точку, можно крыть сразу площадями – при должном умении сил хватит. Но куда деваться от диктата времени? Чем дольше напрягаешься, тем больше тратишься, и если это верно для простейшей физической деятельности, то для пения не просто верно, а почти убийственно.
Самое мерзкое, что едва закончишь петь, весь эффект, вся проделанная работа словно исчезает в пустоте. С точки зрения только осознаваемой памяти, конечно. Бессознательная физиология – дама куда более благодарная, и слушает, и исполняет приказанное, а значит, меняется в заданную сторону. И тело-то, как раз, помнит. Что было хорошо, приятно, тепло. Это в позитиве. В негативе остаются совсем иные ощущения, но и они напрямую не связывают себя с сознанием. Обычно. В девяноста девяти процентах из ста. Но теория вероятности явно делит весь мир на своих любимчиков и козлов отпущения, так что можно всю жизнь пропеть, не имея ни малейших проблем, а можно раз за разом…
– Вне всякого сомнения, обвинение звучит смехотворно. И тем не менее, будучи поданным по всей форме, с соблюдением надлежащих требований, оно подлежит непременному рассмотрению.
Член квалификационной коллегии, достопочтенный мистер Джошуа Джезайя Рейнолдс в последний раз пробежал взглядом по строкам пасквиля из дома Абруцци, аккуратно положил лист обратно в кожаную папку и снял очки.
– На моей памяти, пожалуй, обращений такого рода не происходило. Возможно, в региональных отделениях… Я постараюсь опросить как можно больше специалистов.
А смысл? Знание того, что в пределах мира экзальтированных аристократок чуть более, чем одна, меня не утешит и тем более, не спасет. Тут уж скорее наоборот, если доселе никто подобным образом не жаловался, можно будет сделать скидку. Первый раз, случайное стечение обстоятельств, впредь будут приняты все необходимые меры, и так далее, и тому подобное.
Хотя, главная проблема совсем в другом.
В другой.
Во мне, то есть.
От разбирательства по делу месье Лебона меня спасло только его сладострастие. Иначе была бы все та же коллегия, с теми же постными лицами и единственной целью – пресечь и высечь. Её ведь именно для того и создавали, в те проклятые времена, когда все на свете стало продаваться и покупаться.
Хотя стоит признать, радости всегда выдавались песенницам в ограниченном количестве. Единственным светлым пятном в истории стал недолгий век Прекрасной Дамы, безгранично повелевавшей мужчинами. Сколько таких дам существовало на самом деле? Вряд ли много, но им удалось повстречать на своем жизненном пути талантливых акторов и остаться в веках, пусть только в качестве легенды. И несбыточной мечты, чего уж греха таить.
Громоздкая иерахическая система, любовно воздвигнутая мужчинами, на какое-то время обернулась против них самих. Ведь песеннице достаточно было всего лишь попасть на нужную ступеньку, чтобы прибрать к рукам внушительные ресурсы. Да, посредством все того же мужчины, но когда бывало иначе? У женщин нет тяги ни крушить, ни строить, по крайней мере, что-либо глобальное. Нам всего лишь хочется, хотя бы иногда, хоть на краткое-прекраткое время, но полностью и безраздельно побыть частичкой той силы, которая…
– Мисс Дью, вы желаете что-либо сообщить коллегии в рамках предварительной беседы?
Я желаю для начала устроить поудобнее свою пятую точку, потому что ваше кожаное кресло продавлено не в тех местах, которые приятны моим костям. Надо было побольше жрать сладкого и жирного, ох, надо, тогда легко и приятно заседала бы на любой поверхности.
– Это обязательно?
Мистер Рейнолдс меланхолично провел дужкой очков по седой бакенбарде.
– Ни в коем случае. Вы имеете право хранить полное молчание до самого окончания процесса.
И так явно было бы лучше. Для меня уж точно. Но если лично мне в жизни отчаянно не везет, это не повод стоять в сторонке и смотреть, как чужие судьбы катятся под откос. Хотя, зрелище занятное и увлекательное. Особенно если взять побольше попкорна.
– Я скажу.
Не то чтобы хочу, не то чтобы считаю необходимым,. Просто не хочу прятать. И прятаться не привыкла.
– Все ваши слова останутся в стенах этой комнаты, можете быть уверены.
– Да не, я как раз совершенно не против того, чтобы они прогулялись на свежем воздухе.
Мистер Рейнолдс чуть озадаченно приподнял брови.
– В том смысле, что это не тайна. Не надо ничего секретить. Ну, если только политика партии и правительства не родит на сей счет очередную инструкцию. Но это уже ваше дело, а не моё.
Мне степенно кивнули.
– Итак, что вы желаете сообщить об инциденте, мисс Дью?
Да кто
