Саша всё свободное время просиживал рядом с Танечкой на верхней ступеньке крыльца, любуясь небом с облаками. Иногда к ним подсаживался Гарик и начинал сочинять путаные истории про дальние галактики и инопланетную жизнь. Привыкнув к загадочной речи рассказчика, они ждали его появления с нетерпением и даже часто разыскивали после уроков или сеансов физиотерапии.
5.
Две недели непрерывного хождения по инстанциям, звонков и писем убедили Инну в бесполезности затеи отвоевать интернат миром. Смешно сказано: воевать миром, точно так же как добро с кулаками — счетчик нынешней эпохи. Эпоха, пожалуй, тоже слишком громкое название, бывали времена и похуже, но тогда посылали подальше именем партии, а теперь просто так. "Зря вы беспокоитесь, — косились на неё в горздравотделе, — здание старое, ветхое и представляет угрозу для жизни детей!" А как же ремонт, на который ушло немало времени и средств? "Ну что вы! Это лишь косметический ремонт, дыры замазали сверху. Фундамент просел, осыпался. Скоро первый этаж превратится в подвал, — пожимали плечами в жилищно-коммунальном хозяйстве. — Ни одна комиссия не примет его в таком состоянии!" Интересно, куда эта комиссия глядела раньше? "Сами знаете, объектов вон сколько, а специалистов на всё не хватает…" Как только земля понадобилась кому-то важному в собственность — и специалисты нашлись и комиссии создали. "Мы давно собирались снести этот дом, он портит пригородный ландшафт. Новые хозяева только ускорят этот процесс," — довели до Инниного сведения в отделе территориального планирования. Не выдержав роли офутболенного мяча она написала статью в родную газету под громким названием "Судьба ребёнка в контексте ландшафта". И здесь её постигло разочарование — статью вместо первой полосы разместили на четвёртой странице рядом со статистикой и спортом, да так причесали, сгладив острые углы, что осталась лишь третья часть из общих фраз и цифр. Естественно, широкого резонанса у общественности она не вызвала. Инна уволилась из газеты. Ушла на вольные хлеба.
Последний бой она приняла в районном комитете по инфраструктуре.
Путём лобовой атаки выяснить номинальную стоимость объекта не получилось, получилось догадаться, что цена варьируется в зависимости от значимости покупателя.
— Но кто же тогда имеет право на покупку?
— Да кто угодно. Любой, кто в состоянии её оплатить.
— И сколько таких?
— Пока только один — тот, кто неформально владел этой землёй раньше. У нынешних владельцев таких средств нет.
— Почему же вы не объявили аукцион?
— Ну, во-первых, это не наша забота. Во-вторых, насколько нам известно, заявка подана лишь одна. И то, вам об этом говорим чисто по дружбе…
У Инны вспотела ладонь, сжимавшая рабочее удостоверение. Дружба-то предназначалась не ей, а главному редактору газеты, в которой она имела честь громко хлопнуть дверью. Это был тупик. На секунду захотелось забиться в тёмный угол старого шифоньера…
Но где-то ей удалось зацепить кончик болота и петля за петлёй он дал стрелу. В образовавшемся проеме стали всплывать закопанные в ил скелеты. Поздно вечером ей позвонили:
— Это госпожа Литвинова? Вас беспокоят по поводу приватизации бывшей школы-интерната.
Сначала Инна не поняла, о чем идёт речь, ведь ни о какой приватизации она никогда не слышала. Больно полоснуло по ушам слово "бывшей".
— Разве интернат больше не существует?
— Вопрос времени. Недолгого времени. Вас приглашают на аудиенцию в фирму "Калла". Завтра в девять…
Трубка запикала, не досказав "явка обязательна", а Инна принялась лихорадочно рыться в папке с бумагами. Собирая материал для будущего очерка "Беспроигрышный тотализатор со ставкой на детство", она уже сталкивалась с названием "Калла" в череде разномастных учреждений и фирм, но особого значения ему не придала. Это было дочернее предприятие банка "Геракл", оказывающее населению юридические услуги и бизнес-консультации. Вероятно, именно "Калла" будет оформлять покупку или приватизацию, как угодно, а деньги или ваучеры пойдут через "Геракл". Зашевелились, жабы болотные.
6.
Мраморный пол многократно усиливал стук её каблучков, возникло желание встать на цыпочки и замедлить шаг. Пустой огромный холл с квадратными колоннами, высокие пуленепробиваемые окна превращали посетителя в существо мелкое и незначительное. Один из сотен российских банков имел солидный вид с претензией на античную символику и современную респектабельность. Плюс подмоченную репутацию "финансовой пирамиды" — маленький пустячок. Инна нашла нужный вход, нажала кнопку и уставилась в камеру слева. Захотелось показать язык тому, кто сейчас её беспардонно разглядывал. Молодой прилизанный секьюрети жестом указал на нужную дверь, аккуратно зацепив ручку Ининой сумочки: "Диктофон и прочую журналистскую технику лучше оставить здесь. Ваша беседа с Геральдом Владимировичем не должна фиксироваться." Она сдёрнула сумку с плеча и всучила прилизанному, затем вошла к незнакомому Геральду.
Он ей сразу не понравился. Редкие волосы, тонкие губы и потный лоб, несмотря на вмонтированный в потолок кондиционер. Жалкий дяденька в добротном костюме. Блестнув фарфоровой улыбкой, Геральд Владимирович предложил Инне кресло и минеральной воды.
— Давно слежу за вашими публикациями, Инна Евгеньевна, а вот лично познакомиться не было случая. И пригласил вас сюда, потому как ценю ваш талант и не желаю оказаться с вами по разные стороны баррикад. Вы уделяете много внимания судьбе детей, которых, по-вашему мнению, в скором времени несправедливо обидят. Смею заверить — это не так. Много лет назад, удивительное дело, никому бы в голову не пришло отвоёвывать собственность у прежних владельцев. Это выглядело бы в высшей мере аполитично. Но времена меняются и нет больше той единой партии, и нечего вспоминать. Поймите, Инна Евгеньевна, — вздохнув продолжил увещевать дяденька, — люди, которых я представляю, имеют гораздо больше прав на эту землю. Так сказать, де-факто.
Она слушала молча, спокойно рассматривая узор на его галстуке.
— Давайте-ка зароем топор войны и станем друзьями!
Не станем, подумала, а вслух произнесла:
— А куда детей девать прикажете?
— Ну-у, Инна Евгеньевна, мы не звери какие-то, и детям место найдётся.
— Уже слышали. Полным ходом бронируются койки в больницах, детских домах. Родители в панике…
— Кстати, о родителях. Каждому из них будет предложена сумма, компенсирующая причиненные неудобства. Поверьте мне, мало кто откажется от денег. В наше нелёгкое время лучше уж синицу в руках, чем вообще ничего.
