на колени передо мной, поникнув головой. Снова обида накатила, встав поперек горла горьким комом. Почему все сложилось именно так? Ответа у меня не было.
Сильный мужчина у моих ног вызывал неоднозначные ощущения. Хотелось и убить его, и приласкать одновременно. Черные, как смоль волосы ди Сата были заплетены в неряшливую косу. Раньше подобного за ним не замечала. Всегда аккуратно собранные волосы, дорогая одежда, блестящие камни на рукояти меча. Сейчас же он напоминал безродного служку: белые шаровары, просторная рубаха и простые сандалии. И все эти изменения произошли из-за меня. Хотя нет, что это я? Он сам виноват во всем!
Не зная, что ему еще сказать, развернулась и пошла прочь.
— Богиня, — хриплый голос ди Сата забирался под кожу, заставляя остановиться в нерешительности. — Я клянусь, что больше никогда не причиню тебе боли. Клянусь памятью моей матери!
Я кивнула, не оборачиваясь, и все-таки сбежала. Слишком сильные эмоции он во мне вызывал. И слишком рано для того, чтобы простить и забыть. И уж точно рано — для того, чтобы снова довериться.
Следующие несколько недель я не видела Веера. Обо всех его передвижениях мне докладывал Азорий. Ди Сата поставили мыть храмовый нужник, и как сказал тар — он исправно трудился, правда, не молча и с покаянием, а с руганью и шипением.
Я отвлекалась от грустных мыслей тем, что взялась за расследование смертей в округе. Как выяснилось, из-за набегов отступников-колдунов, вымерли села на окраине империи. Там просто теперь никто не жил. У кого-то отняли жизненные силы фанатики, кто-то же, испугавшись нового нашествия, снялись с насиженных мест и бежали вглубь страны.
Каждый день мне докладывали о новых происшествиях, и масштаб происходящего поражал воображение. Требовались решительные меры по искоренению вероотступников, чем я занялась.
Помимо служек, мне помогали люди императора. Мы планомерно объезжали город за городом, в поисках затаившегося неизвестного колдуна, что возжелал стать богом. Иногда казалось, что мы напали на его след, но он тут же ускользал, оставляя после себя горы трупов.
За это время мы немало спасли людей. Кому-то помогли с переселением, а кого-то — даже удалось вызволить из лап фанатиков. Моя популярность росла с каждой минутой. Старые храмы спешно приводили в порядок: очищали от мусора, устанавливали новые алтари. И ввысь неслись молитвы о моем здравии и процветании. Я не забывала о своей главной цели: напоминала людям и служкам, что все это возможно благодаря нашему Создателю. Впрочем, Бог не давал о себе знать. Надеюсь, что это от того, что я хорошо исполняю свою работу и двигаюсь в правильном направлении.
Под конец первого месяца, я могла с уверенностью сказать: было сделано много, и людям стало легче жить. Помимо храмов я занималась и насущными проблемами жителей. Сразу взялась за обучение девушек — здесь с этим плоховато. Мужчины не считают нужным обучать девочек, предлагая им простую работу служанки, повара, прачки. Но мне попадались умненькие и хорошенькие девушки, что прозябали в ужасных условиях. Мои нововведения принимали неохотно и со скрипом. Для начала, я организовала школу при центральном храме. Разделять на женскую и мужскую не стала. Что уже было новшеством для этого мира. Император, скрипя зубами, согласился на этот эксперимент и дело пошло на лад.
Внезапную поддержку я нашла в лице принцессы. Оказывается, она давно мечтала о чем-то подобном, но боялась сказать отцу. Теперь каждый день она приходила в школу, чтобы давать уроки детям. Кроме меня и ее, образованных женщин можно было пересчитать по пальцам одной руки. Несколько жен высокопоставленных лиц и все. Эти дамочки отказались учить и делиться знаниями, поэтому нам приходилось туго. Под вечер голова отказывалась варить: слишком много встреч, информации, разговоров, задач.
Конечно, я замечала, как принцесса Амайя выскальзывает в конце рабочего дня из класса и бежит в храмовое крыло, в надежде увидеть ди Сата. Мои мальчики исправно докладывали о всех перемещениях на территории храма. Азорий зорко следил за тем, чтобы ди Сат не нарушал правил, и к нему невозможно было подобраться ближе. И все же сама ситуация меня раздражала и напрягала. Чего добивается принцесса? Знает ведь, что отныне ди Сат не мужчина — он слуга Богини. Так зачем провоцирует его? И сама унижается. Была мысль стукануть папаше-императору, но не решилась. Мало ли какие тут порядки, еще запрут дурочку в подвале до конца дней. А где мне новую учительницу искать?
Следующая встреча с моим рабом произошла внезапно. Я спешила с урока в покои, мучаясь головной болью. Себя лечить не получалось, хоть убей. Наверное, веры маловато во мне. Держась за виски и шипя вслух на отсутствие элементарных лекарств, типа аспирина, я налетела на коленопреклонную фигуру. Это ди Сат оттирал пол у алтаря, ползая на карачках.
— Ай! — только и успела пискнуть, растягиваясь на мокром полу. Ди Сат отреагировал мгновенно, помогая подняться с пола.
— Богиня? — удивленно выдохнул. — Ты цела?
— Да, наверное, — я потерла ушибленный локоть. — А ты чего тут делаешь? — задала вопрос, чтобы скрыть смущение.
— Мою пол, — ровно сказал он. И даже взгляд не отвел. Неужели трудотерапия дает свои плоды, смиряя гордыню и сбивая спесь?
— Молодец, — похвалила его. И постаралась вырваться из теплых рук, что удобно устроились у меня на талии.
— Постой, Богиня! Не убегай, — он ослабил хватку, чтобы я перестала дергаться, но рук не убрал. — Я много думал, о том, почему и как я здесь оказался.
— И? — волнуясь, спросила, стараясь не сильно пялиться на видневшуюся в разрезе мощную грудную клетку арха. Мне всегда нравились гладкокожие мужчины, чтобы на груди волос не было. И этот как раз был такой.
— Я заслужил все это, — он мотнул головой в сторону ведра с тряпкой, — и готов нести наказание до конца своих дней. Но меня беспокоит одно…
— Что же это? — мне уже стало жарко от тепла его ладоней.
— Твоя боль, — тихо и серьезно сказал он. — Прошу еще раз, и готов повторить снова и снова: прости меня, Великая! Мне это нужно, — его тон сменился на отчаянную просьбу.
На глаза навернулись слезы, и я кивнула.
— Я тебя прощаю, — ответила дрожащим голосом. Мне тоже нужны были эти слова. Жить дальше с таким грузом — было очень тяжело. И эта минута откровенности будто сняла камень с души.
— Спасибо, — он чуть улыбнулся какой-то робкой улыбкой, что раньше не видела у него.
— Я пойду? — спросила у него.
— Конечно, Богиня, — и тут же убрал руки за спину, отступая в сторону. Я кинула на него взгляд
