Отношение англичан к французам, по-видимому, тоже меняется. Во время всего путешествия, вспоминает миссис Синклер, она что-то не припомнит, чтобы Ровену де Бернар, имя которой говорило о том, что она француженка, кто-нибудь из англичан обидел злым словом. Но мысль о возможном вступлении частей союзников в Париж беспокоила и пугала миссис Синклер.
Юго-западные районы Франции и департамент Шаранта, где близ деревни Шартро-сюр-Шарант обосновалось семейство де Бернар, особых потрясений не испытывали, жизнь населения этих районов протекала относительно спокойно. И что же, чтобы теперь попасть туда, им придется пересекать зону боевых действий? Надо же такому случиться! Какой же выход из столь чреватого опасностями положения? – тревожно думала миссис Синклер. Она с беспокойством посмотрела на Ровену, которая делала вид, будто серьезно занята едой. Лицо девушки было необычайно бледным, и сердце у миссис Синклер екнуло, так как до ее сознания дошло, что не она одна испытывает тревогу.
«О Боже! Дай нам силы и помоги нам в испытаниях наших!» После этих слов, мысленно обращенных миссис Синклер к Творцу всего сущего, тревожное чувство, донимавшее ее, отступило.
Ровену же в это время вовсе не беспокоили мысли по поводу возможности добраться до Франции в разгар военной кампании. Симон не стал бы торопить ее с возвращением, если бы обстановка была чересчур опасной. К тому же в Англии ходили упорные слухи о возможном прекращении военных действий и заключении мира.
Мысли Ровены переключились на Тарквина. «Скоро он вернется в свой полк, – думала она, – и, наверное, ему снова придется воевать, а ведь он еще не вполне здоров. Неужели официальные представители английского правительства настолько очерствели, что судьба отдельно взятого защитника отечества им безразлична, раз они снова посылают его в пекло, не считаясь с тем, что он еще не оправился от раны, полученной в другом сражении».
Ровена с любопытством наблюдала за Йорком. Несмотря на то что мужская беседа протекала весьма оживленно и заинтересованно, Тарквин, казалось, оставался безучастным. Ровена посмотрела на его руки и вспомнила их упругую силу. Странная мысль пришла вдруг ей в голову: ведь эта рука, когда в ней было оружие, отняла жизнь у многих ее соотечественников. Но и нежной могла быть эта рука... Прикрыв глаза, она вновь переживала ту сцену на палубе, казавшуюся ей сейчас зыбким миражом.
Ровена очнулась от своих мыслей, посмотрела в сторону и заметила, что Хелин Синклер смотрит на нее вопрошающим взглядом. Будучи уверенной в том, что на лице у нее не написано, какие мысли сейчас ее занимают, она тем не менее почувствовала, как горячая волна омыла ее щеки. Быстро отвернувшись, она с возросшим энтузиазмом стала ковырять вилкой кусок жесткой, как подошва, говядины.
Глава 4
Тревожные слухи о возможном возобновлении военных действий оказались сильно преувеличенными, если верить сообщению, услышанному от пассажиров пакетбота «Илайджи Дандэс» во время его разгрузки в порту Тилбери.
В то время как капитан Йорк отправился утрясти дела в связи с поездкой в Фолмаус, Ровена купила три газеты, в том числе и такую солидную, как вестник «Газетт», который предрекал закат «тирана-разрушителя» и даже указывал дату, когда это должно случиться. О каком-либо конфликте на испанской границе в вестнике не упоминалось ни единым словом, зато сообщалось о предстоящем отзыве в Лондон национального героя Англии лорда Веллингтона.
Миссис Синклер облегченно вздохнула, узнав эти новости, но Ровена отнеслась к ним с известной долей скептицизма, поскольку их достоверность проверить было трудно.
Они уже выехали из Тилбери, карета бодро катила по дороге. Мимо проплывали мирно дремавшие, сложенные из серого песчаника церкви с остроконечными шпилями, дома, крыши которых отчетливо выделялись на фоне только что выпавшего снега. Было слишком холодно, чтобы ехать на лошади вслед за каретой, и капитан Йорк занял место внутри нее.
– Могут ли события обернуться так, что Франция снова станет ареной главного сражения? – спросила Ровена капитана.
Вопрос был задан неожиданно, с такой непосредственностью и прямотой, что поставил капитана Йорка в затруднительное положение. Ему не хотелось говорить с Ровеной о тревожных событиях, но он не видел смысла и в том, чтобы скрывать правду.
– Я сомневаюсь, что вам придется стать свидетелями военных действий в самом Шартро, – вымолвил наконец капитан.
Ровену этот ответ не удовлетворил, он скорее предназначался для миссис Синклер, на которую слова Тарквина подействовали успокаивающе.
– Я не о Шаранте спрашивала, – произнесла Ровена с горячностью. – Майор Симпсон-Кли уверен, что самый опасный оборот события могут принять в Испании. Если лорд Веллингтон прикажет атаковать части маршала Сульта, то и вам, когда вы прибудете в свой полк, придется участвовать в сражении. И как вам это понравится?
Тарквин удивленно поднял брови.
– Я солдат по профессии и не могу оставаться безучастным, когда вокруг кипит битва.
– Но ваша нога... – не унималась Ровена, однако она так и не закончила фразу, увидев выражение его лица.
– Третий драгунский – это кавалерийский полк, мисс де Бернар. Важно, чтобы ноги моей лошади были целы и невредимы, а о своих собственных думать будет некогда, – резким, отрывистым голосом произнес Тарквин.
Все слова, казалось, .были исчерпаны. Ровена подумала, что капитан Йорк может ложно истолковать причину ее беспокойства о нем. Однако и самой себе она не отдавала ясного отчета о мотивах своей тревоги. Возможно, это просто потому, что он единственный из воевавших на континенте, кого она знает лично, и если с ним, не дай Бог, случилась бы беда, она бы искренне переживала. Он не затерялся бы для нее в списках неизвестных и малозначащих имен, которые еженедельно появляются на страницах «Курьера». «Но, собственно, какое мне дело, что с ним случится, – изменила ход своих мыслей Ровена. – Я не верю его словам. Главное, благополучно пересечь границу и живыми и невредимыми добраться до Шартро. Там, в своем доме, я почувствую себя в безопасности, там тепло и уютно...»
Ровена поплотнее закуталась в тяжелый дорожный плед. За окном кареты проплывал застывший зимний пейзаж. Ровена опустила голову и впала в забытье, сморенная усталостью. Когда она очнулась, шафрановое солнце быстро клонилось к западу. Позади остался Лондон, которого она так и не увидела, а впереди простирались сельские ландшафты графства Суррей. Они ехали всю длинную холодную ночь, делая остановки только тогда, когда надо было сменить лошадей. Миссис Синклер дремала, пригревшись рядом, но к Ровене сон не шел, ее раздражало, что в карете тесно и неудобно, ее онемевшее тело требовало движения.
