Читаем без скачивания Vesyoly Rodzher - Vechnaya Olga

  ***

  Ненавижу свою работу. Ненавижу Сочи, свою жизнь, море и чистый воздух. Почему я вечно должен бороться, сражаться и сопротивляться? Где-то же есть же предел моей стойкости! Посмотрите на часы и разделите со мной мое горе.

  Солнце нещадно палит немногим выше линии горизонта, слепит глаза даже в "Рейбанах", черная сухая грязь липнет к новым белым кедам, а в пиджаке слишком жарко, но так как собеседник одет с иголочки, приходится держать лицо и терпеть.

  На часах восемь утра. Восемь! А я уже полчаса как хожу по участку, обсуждая планировку "Трахельков" с заказчиком. Чтобы продрать так рано глаза пришлось закинуться кофе, энергетиком и помыть голову холодной водой с ментоловым шампунем. Аааа! Это полный трэш, выполнено профессионалом, никогда не пытайтесь повторить.

  Если бы заказчик, хоть на минуту, замолчал, я бы уснул стоя с открытыми глазами. Но он тараторит без остановки, а мне приходится усиленно шевелить "сонными" извилинами, чтобы разговор получился продуктивным. Ночью я улетаю, в следующий раз удастся переговорить лично нескоро. А мне нужно прочувствовать предстоящий проект, а так же ожидания от него. Клиент всегда прав. Благо, никаких жестких рамок и привязки к международному стилю в этот раз нет, будем строить, как хотим и умеем. А хотим мы эге-гей как масштабно!

  Заказчик разговаривает исключительно матерно, это тот уникальный случай, когда русский богатый и могучий отлично передается несколькими однокоренными словами. Поэтому саму беседу вам передавать не буду, скажу только, что к пониманию в итоге прийти удается.

  Затем я бесконечно долго занимаюсь замерами, после чего запланирован поздний обед в одном из ресторанов, вторая половина дня проходит в офисе, где обсуждаем подготовленные мной первые эскизы. Наброски и предложения заказчикам нравятся, и на этой радостной ноте мы спешим расстаться.

   Вечером все Беловы, включая детей, катаются на велосипедах вдоль моря и Олимпийских объектов, любуются видами и наслаждаются обществом друг друга. Хитрая Вера, хоть и знала, что я буду на ногах с рассветом, написала: "Белов, фотографии удали", - только после обеда. Знала ведь, что к черту пошлю, напомни она о себе раньше.

   Я решаю притормозить у моря. Стою несколько минут, опираясь на велосипед, глядя на шелестящую водную гладь, слушая чаек, девочки втроем проносятся мимо, помахав. Отец останавливается рядом, молча, замирает за спиной. Хорошо так на душе, приятно. Жить рядом с морем - сказочно; а южане, неважно о какой стране мира идет речь, - люди уникальные в своей невозмутимости и любви к размеренному образу жизни, таких больше нигде не встретить.

  Пишу: "Поздно. В Инстаграмме за день они собрали под две тысячи лайков, и я не собираюсь останавливаться на достигнутом. Глянь @PhotoVicPirates". В ответ тишина. Минута, вторая, третья проходят, от Веры ни слова, ни смайла.

   Хей, кажется, я переборщил. Она и так порывалась шагнуть с подоконника, нужно быть осторожнее.

  "Шутка".

   "Ну, ты и сволочь".

   "Сама удалишь. У меня рука не поднимется", - это сообщение я писал и стирал несколько раз, прежде чем отправить.

   - Привози Веру в следующий раз, сынок, - говорит отец. Я вздрагиваю, так как забыл, что он все еще стоит рядом.

   - Привезу, пап, - обещаю, понимая, что этого не будет никогда. Но почему бы не дать ему немного времени порадоваться за собственного ребенка? Он хороший отец, лучший, который только может быть в нашем непростом положении.

  - Кажется, она хорошая девушка.

  Пожимаю плечами.

  - Знаю, - говорю, поджимая губы. Снова становится гадко, до глубины души обидно. Ловлю себя на мысли, что потираю пиратский флаг на груди, напоминая себе о его существовании. На горизонте появляются дельфины, они так близко подплывают к берегу, что, окажись мы в воде, могли бы запросто доплыть и погладить их. Девочки быстро приближаются, бросают велосипеды и бегут к бордюру набережной, кричат и хлопают в ладоши от восторга. Сажаю Дашу на плечи, чтобы ей лучше было видно водных млекопитающих, и она тянет меня за волосы, смеется. Я люблю бывать в Сочи, здесь удается поверить в иллюзию счастья, которую я создаю для отца.

  Но хмурая, правдивая Москва ждет, и откладывать встречу я не собираюсь. Этот город принимает меня таким, какой я есть на самом деле, а это многого стоит. Обманчивое южное тепло хорошо только тогда, когда строго дозировано.

  ***

  В этом громадном торговом центре, по которому они с Ариной ходят целый день в поисках одежды для очередной фотосессии Кустовой, телефон ловит отвратительно и через раз. Вере приходится то и дело выглядывать из отделов в ожидании ответа от Белова. А потом, получив один из них, в ужасе искать страницу его студии в Инстаграмме.

   До этой минуты Вера не знала, что от страха может тошнить, и ладони умеют становиться такими влажными, что хочется их вытереть об полотенце, будь на это минутка.

   Пусто. Ее фотографий нигде нет. Пока нет. Ответ на мобильный приходит специально через несколько минут, чтобы она успела в красках представить разочарование и отвращение в глазах родителей: "шутка". От бессильной ярости становится дурно, Вик над ней издевается, посмеивается над доверчивой дурехой. Будто и без него проблем мало.

   - У тебя все нормально? - Арина выходит следом за Верой. - Артем пишет?

   - Нет, от него не было ни одного сообщения, кроме как когда я заберу остальные вещи.

   - Может, пока не стоит торопиться с этим? Вы такая красивая пара, созданы друг для друга. Мама говорит, и я с ней согласна, что он одумается, вот увидишь.

   Арина ни о чем не догадывается, и Вера не собирается ей жаловаться.

   - На этой неделе заберу, подруга обещала свозить на машине. Не хочу тащиться на метро с чемоданами.

   - Хочешь, я Вика попрошу? Он не откажет.

   - Нет! - отшатывается Вера, но под недоуменным взглядом Кустовой быстро добавляет, взяв себя в руки: - Только не Вика, пожалуйста.

   - Ты из-за того случая что ли? Да ну, он уже и забыл давно, что ты его с радужным флагом в руках представила. Ха, сменить пиратский на разноцветный - отличная идея!

   Какое счастье, что Арина сама отлично отвечает на собственные вопросы.

   - Слушай, - Вера медлит, - не хочу показаться бестактной, но... Я так поняла, что с Виком случилось что-то плохое в прошлом? - они идут вдоль рядов, ища взглядами информацию о скидках, Вера нервно расстегивает-застегивает ремешок часов, карябая запястье.

   - С чего ты взяла?

   - Создалось такое впечатление.

  - На эту тему я не разговариваю. Извини.

   - Это ты извини. Просто... он рассказал историю "Веселого Роджера": что это отпугивающий, предупреждающий об опасности флаг, поэтому мне стало интересно, от чего он должен отпугивать в его случае.

   Арина замирает, удивленно смотрит на Веру, ее большие зеленые глаза несколько раз моргают в недоумении, накрашенный яркой помадой рот приоткрывается.

   - Он тебе это рассказал? Серьезно? - поправляет волосы, поджимает губы. - Очень странно.

   - Это секрет?

   - Видимо, уже нет, - она передергивает плечами. Кажется, чем-то сильно недовольна, обижена. Как будто ревнует. Глупости, с какой стати? - Могу поспорить, он уже и думать забыл о том неудобном случае, так что выбрось из головы. Если понадобится помощь, думаю, он не откажет.

   - Артему это точно не понравится.

   - Ты ж рассталась с Тёмой, а не мной. А Вик мой такой же брат, как и его. Кстати, Артем мог бы и лично привезти тебе сумки. Да и вообще, помочь хотя бы первое время.

   - Мы расстались на такой нехорошей ноте, что лучше вообще не видеться.

   Тогда в машине по пути на работу, сразу перед нырянием в канаву, она заявила ему, что больше так не может. Что он обращается с ней пренебрежительно, и ее это не устраивает. И она уходит навсегда.

   А потом этот красивый успешный мужчина орал, кем она себя возомнила, чтобы бросать его. Такая, как она - должна держаться за такого как он, как за спасательный круг руками и ногами, ублажая пирогами и оральными ласками каждый вечер. И она от всей души послала его к черту. На что он тут же выпихнул из СВОЕЙ машины, кредит по которой она помогала выплачивать, а потом еще и отомстил, вернувшись.

   Ее должно было насторожить еще два года назад то, что о своих бывших он всегда говорил, как о тупых курицах. А ее носил на руках, красиво ухаживал, обнимал, называл самой-самой. Ей был двадцать один год, и любви хотелось так, что очевидное не воспринималось всерьез.

   - Слушай, Вер, прикроешь меня на этих выходных? - как бы невзначай спрашивает Арина, рассматривая разноцветные короткие платья в одном из модных отделов. Ее туфли на чудовищной платформе добавляют десять сантиметров росту, отчего и без того стройная девушка кажется тощей и угловатой.

   - От кого?

   - Родителей, кого же еще. Можно я снова скажу, что осталась у тебя? Мама только тебе и верит из всех моих друзей, - закатывает глаза.