Читаем без скачивания Гении тоже люди… Леонардо да Винчи - Валериан Маркаров

Сейчас, когда Леонардо прибыл сюда, во главе города стоял один из самых ярких представителем семейства Медичи – Козимо Старший, ставший в 30 лет главой банковского дома Медичи, а к 40 годам получивший в наследство огромное состояние в 180 тысяч флоринов, а также шерстопрядильные фабрики и монополию на добычу незаменимых в текстильной промышленности дубильных квасцов. Для своего времени Козимо получил блестящее образование. Он учился латыни у гуманиста Роберто Росси, под руководством которого основательно изучил классиков и проникся к ним большим уважением.

Будучи практиком, Козимо понимал, что в жизни человек, вооруженный наукой, стоит десятка обыкновенных. Всю жизнь он соблюдал завет своего отца, Джованни Медичи: «Никогда не давай прямых советов, выражай свои взгляды с осторожностью, никогда не проявляй гордости, избегай судебных тяжб и политических споров и всегда оставайся в тени». Став во главе города, Козимо оставался простым гражданином, не приняв никакого титула и не изменяя республиканских форм. От тирании, вымогательств и насилий Козимо был почти совершенно свободен и пользовался своей властью для устранения внутренних смут и для налаживания сложных отношений с Миланом, Венецией и Неаполем.

Все в городе очень хорошо знали своего правителя – маленького, скромно одетого, болезненного на вид человека, который охотно развязывал кошелек для нуждающегося простого люда, был очень сдержан, никогда не говорил дурно об отсутствующих, не любил, когда при нем злословили о других, всегда имел наготове острое слово, ни при каких обстоятельствах не терял головы и одинаково ловко и хорошо ухаживал за своим фруктовым садом на вилле Кареджи и заправлял делами своего банка, раскинувшегося по всей Европе. А его правительство заботилось о расширении торговли, промышленности и банковских оборотов своих граждан. Став самым богатым человеком Европы и имея в должниках королей Англии, Франции, самого Папу Римского и целое государство Венецию, Козимо употреблял огромные средства, приобретенные обширными и удачными коммерческими операциями, на благо народа: за раздачу хлеба в голодный год его называли «Отцом Отечества».

Стремясь сделать Фьоренцу центром интеллектуальной жизни Италии, столицей западной культуры, Козимо первым из Медичи начал широко покровительствовать художникам, учёным и поэтам. Его дворец был первым крупным гуманистическим центром в Италии. Как на Козимо Медичи, так и на других членов этой династии, работали многие деятели Возрождения: Бенвенуто Челлини, Сандро Боттичелли, Филиппо Брунеллески, Микеланджело, Рафаэль, Тициан и другие. Более того, во многом благодаря помощи семейства Медичи, здесь мог работать Галилео Галилей. Козимо Старший Медичи стал одним из первых меценатов, кто признал неизбежность появления художника нового, ренессансного, типа. «Этих гениев, – говорил он, – нужно воспринимать так, словно они не из плоти сделаны, а сотканы из звёздной пыли».

Отца Леонардо, сэра Пьеро да Винчи, уважали, особенно в среде аристократии. По приезду во Фьоренцу он сначала стал доверенным монастыря Сантиссима-Аннунциата и других учреждений. При этом его благосостояние стремительно улучшалось, что позволяло ему приобретать дома, новые земли и виноградники в Винчи. Впрочем, он продолжал жить скромно и не забывал о благотворительности, не прекращая жертвовать деньги церкви. А вскоре он получил завидную должность нотариуса Магистрата, где ему по рангу полагалось роскошное жилье недалеко от Площади Синьории. Работа занимала все его время, поэтому было решено определить Леонардо в школу для изучения математики, музыки, пения, грамматики и письма на вольгаре – разговорной разновидности латинского языка.

Сам латинский язык в то время считался хлебом насущным не только всех учащихся церковных школ, он также занимал важное место и в светском образовании: все официальные и частные документы составлялись на латыни, служащей основой книжной культуры и науки.

Однако, по причине незаконного рождения Леонардо, ему отказали в обучении классической латыни и греческого языка. Сам сэр Пьеро, надо сказать, тоже был не тверд в латыни, языке своих предков. Так и Леонардо, на всю жизнь остался uomo sanza lettere, или человеком без книжного образования, не владеющим правильной латынью. Отец любил своего единственного сына, стремясь дать ему хорошее образование, и активно старался привить ему интерес к своему делу согласно традициям семьи, чему Леонардо всячески противился – его не интересовали законы общества и он совсем не хотел становиться нотариусом.

– Ты увидишь Фьоренцу, мальчик мой, и узнаешь мир, – восклицал сэр Пьеро в первые дни после приезда сына из Винчи. Но его очень смущало, что сын пишет левой рукой, – И перестань писать левой рукой, возьми перо в правую руку, как все нормальные люди! Кисть для рисования ты можешь держать как угодно, но для работы нотариусом необходимо писать правильно, иначе люди начнут поговаривать, что твоей рукой водит нечистая сила! – возмущался отец, но когда он увидел, как сын украшал буквы завитушками, и что его письмо было таким же красивым как и у опытных писарей, он перестал твердить о влиянии на сына сатаны.

История повторилась. Как и в Винчи, Леонардо особого рвения в учебе не проявлял, хотя в математике, за немногие месяцы, что он ею занимался, он достиг таких успехов, что постоянными сомнениями и сложными вопросами не раз ставил учителя в трудное положение.

– Отец, – жаловался он, – в школе нас заставляют все заучивать наизусть. Сегодня наказали розгами мальчика за то, что тот забыл какую-то малость.

– Но учитель объяснил мне, что заучивание необходимо по причине дороговизны книг, – отвечал сэр Пьеро сыну. – У самого учителя их лишь несколько, у других и того меньше.

И действительно, книги ценили как предметы роскоши, предназначенные не для чтения… а для увеличения сокровищ церквей и богатых мирян. Именно крайняя редкость рукописных книг, изготовление которых требует много времени и средств, делала необходимым заучивание наизусть.

– И прошу тебя, Леонардо, – не спорь больше с учителем! Слово учителя – это непререкаемая истина!

Но, несмотря на эти кажущиеся сложности, Леонардо, как и прежде, интересовался всем и понемногу. Обладая прекрасным музыкальным слухом, что было, несомненно, заслугой его любимого дяди Франческо, он увлекся игрой на флейте и лире, научившись умело импровизировать, и делал это отменно на зависть профессиональным музыкантам.

Как-то вечером, играя на флейте, Леонардо услышал разговор деда с отцом:

– Говоришь, он умнее учителей? – спрашивал дед Антонио сына.

– Отец, – говорил сэр Пьеро, – вчера я разговаривал со старшим учителем в школе. Так он сказал мне, что Леонардо поражает их всех своей невероятной легкостью и ранней строгостью своих мыслей, что он равно одарен во всем, и все его интересует: математика, геометрия, физика, музыка, живопись и даже скульптура. Но он также отметил и его единственный недостаток, он сказал: «множественность его дарований и непостоянство вкусов», мол сын Ваш жадно переходит от одного предмета к другому, как если бы хочет охватить все человеческое знание.

– Но этим не прокормиться! Пьеро, какой толк от этой премудрости? Кем он станет? Нотариусом, как ты и я? Нет, он незаконный и ему не позволят! Бастард не получит титул нотариуса!

– Да, но другие… – пытался возразить сэр Пьеро отцу.

– Другие? Какие другие? – ворчал дед, – Королевские бастарды есть во всем мире, мы это знаем. Хорошо быть незаконным сыном короля! Но ты – не король! – не умолкал дед, – Вот Франческо, мой законный сын, сидит дома и не работает! И Леонардо, внук, сидит дома и не работает. Он – незаконный! В том-то и беда, что умный, но незаконный. А нам приходится всех кормить, да еще при таких грабительских налогах! Вот мой совет, Пьеро. Вся эта латынь, музыка и прочая ерунда никому не нужны. Пусть лучше идет учиться чему-то полезному, лучше всего ремеслу, чтобы он мог зарабатывать себе на жизнь. – Сказал дед, захлопнув большую амбарную книгу, в которой он вел строгий учет всех доходов и хозяйственных расходов семьи.

А через некоторое время Леонардо познакомился с практиковавшим аптекарем, и, следуя его советам, стал собирать и высушивать целебные травы, так что сэр Пьеро, увидев однажды в доме развешанные на веревке пучки каких-то трав, удивленно спросил:

– Леонардо, что за цветы ты развесил по всему балкону? Уж не собираешься ли ты стать аптекарем? – и не став слушать сына, со строгой настойчивостью, продолжил, – я запрещаю тебе ходить в аптеку при Санта Мария Новелла и общаться с теми монахами-доминиканцами, что изготавливают свои эликсиры и снадобья!