Читаем без скачивания Быстрее С. - Наталья Милявская

– Лифты в той стороне! – напоминает нам тетка в фиолетовом.

– Мы пешком! – сообщаю я, оглядевшись. Беру Ивана под руку и разворачиваю в сторону лестницы.

– Надо больше двигаться! – комментирует тот, и мы выскальзываем за дверь. Кажется, редакторша что-то кричит нам вслед. Вот привязчивая корова!

Вверх и вниз тянутся унылые лестничные пролеты. На двери, из которой мы только что вышли, значится цифра 3. Переполненная окурками пепельница из дешевого стекла на полу, две пустые пивные бутылки. Интерьерчик, достойный «Quake 4». Вот только в голове у меня вместо стандартного саундтрека к игре возникает совсем другая музыка. Звучит незабвенный гитарный риф из «Highway To Hell», вслед за гитарой вступает барабан. AC/DC явно знали, о чем поют.

«Livin’ easy, livin’ free» – завывает глумливым тенорком Бонн Скотт.

– Теперь что, на крышу? – ерничает Иван.

«Season ticket on a one way ride».

– Только если у тебя есть вертолет. Давай вниз, тут всего лишь три этажа.

«Asking nothing, leave me be».

– Как скажешь, босс, – Иван пускается по ступеням рысью.

«Taking everything in my stride» – перевесившись через перила, скандирует ему вслед Скотт.

– Так себе пресс-конференция, – говорю я, когда мы попадаем в большой светлый холл, уставленный диванами и пальмами в кадках. Не бизнес-центр, а отель.

«Don’t need reason, don’t need rhyme».

– Я знаю, – цедит Иван. – Хочешь, в следующий раз я поручу тебе подготовить вопросы?

«Ain’t nothing I would rather do».

– Неплохая идея! Девушка, у вас есть запасной выход? – интересуюсь я у миловидной брюнетки на ресепшне.

«Going down, party time».

Девушка удивленно качает головой.

– Жаль!

«My friends are gonna be there too».

Мы направляется к стеклянной крутящейся двери, сквозь которую туда-сюда волнами проникают люди. Андрей, как мы и условились, уже выехал с местной парковки и ждет у выхода. Буквально у самой двери нас догоняют две смешные девчонки с выстриженными набок челками, в одинаковых растянутых черных кофтах и тяжеленных ботинках на протекторе. Обеим не более тринадцати и обе раскрашены, как ведьмы на Хэллоуин.

– Подпишите, пофалуста! – клянчит одна из них, протягивая Ивану блокнот, с обложки которого скалится Мэрилин Мэнсон. Поклонники великого и ужасного слушают хип-хоп?

AC/DC в моей голове уже добрались до припева.

«I’m on the highway to hell».

Смешно, но Мэнсон, кажется, в свое время перепел этот хит, правда, на мой взгляд, довольно занудно.

«On the highway to hell».

Шикарное совпадение! Я не могу сдержать улыбки.

«Highway to hell».

– Пофалуста! – копируя девчонку, совершает быстрый росчерк в блокноте Иван и отдает его обратно.

Счастливые детишки радостно упархивают в сторону лифтов, а мы наконец покидаем здание.

«I’m on the highway to hell»!

Пять часов вечера. Узкая улочка запружена машинами, а вот людей практически не видно. Ветер гонит по тротуару скукожившиеся листья. Я оглядываюсь по сторонам.

– Едем? – спрашивает Иван, взявшись за ручку двери нашего авто.

Из-за угла выворачивает видавший виды жигуленок цвета «темный баклажан». Пыльный кузов, немного помятое правое крыло, какая-то игрушка на веревочке, подвешенная на зеркало заднего вида. Такие автомобили останавливаются везде и везут вас хоть к черту на кулички.

– Подожди!

Я выхожу на обочину, поднимаю руку, и уже через мгновение рядом со мной останавливается чудо отечественного автопрома. Водитель сам услужливо открывает пассажирскую дверцу.

– До «Смоленской»! – говорю я.

Парень за рулем, облаченный в светлую футболку с пятнами пота под мышками и видавшие виды джинсы, радостно кивает, даже не назвав цену. Кризис! Из одного конца города в другой можно попасть за триста рублей.

– Иван, пусть Андрей едет на место один, а ты давай садись.

– Ты офигела! – говорит Иван, не в силах оторвать руку от ручки своей холеной тачки.

Музыка в моей голове не смолкает.

На мгновение я представляю Сереброва в коротких шортиках Ангуса Янга с гитарой в руке. Получается неплохо.

– У нас уговор! – напоминаю я. – Считаю до трех и сваливаю.

Иван закатывает глаза, потом говорит что-то Андрею поверх опущенного стекла и направляется ко мне.

– Смерти моей хочешь! – ворчит он, усаживаясь на заднее сиденье.

– А кто же мне тогда будет платить зарплату? – я пролезаю следом в узкое, захламленное газетами и пустыми полиэтиленовыми пакетами пространство.

Водитель давит на газ, и, сопровождаемые скрежетом каких-то деталей, мы едем в сторону Садового кольца.

«I’m on the highway to hell».

Правило второе – никогда не возвращаться тем же путем, каким приехали.

– Ты уверена, что в этом мусоровозе с нами ничего не случится? – интересуется Иван шепотом, брезгливо оглядевшись. Обычный мусоровоз – истертые чехлы, некогда бывшие плюшевыми, грязные коврики, отсутствующие ручки стеклоподъемников на задних дверцах.

«Highway to hell».

– Ну подхватим какую-нибудь заразу, – веселюсь я. – Подумаешь!

«I’m on the highway to hell».

Наш пилот явно мечтает о карьере гонщика. На повороте он выскакивает на проспект под носом у большого внедорожника и, не сбавляя скорости, мчит вперед. На зеркальце заднего вида, повешенный на шнурке, болтается пластмассовый скелет.

«Highway to hell».

Иван, ухватившись за ручку дверцы, кажется, пытается медитировать. На проспекте столпотворение, все играют в увлекательную игру «Попробуй обгони!».

– Не переживай, я рядом, ты в полной безопасности, – говорю я с улыбкой. Интересно, сама-то я верю в сказанное?

«I'm on the highway to hell».

Человек слева от меня молча показывает мне средний палец.

«Highway to hell».

Я откидываюсь на сиденье и наслаждаюсь поездкой. Наконец, когда мы чудом проскакиваем между двумя автомобилями и пару раз грубо нарушаем правила движения, впереди появляются высотки Смоленской площади.

– Нам возле метро, – говорю я.

– Какого метро? – спрашивает Иван не своим голосом.

– Обычного. В Москве есть метро.

– Я не поеду на метро!

– Я поеду, и ты поедешь! – отрезаю я.

Иван пытается что-то мне возразить, но деваться ему все равно некуда.

Между тем яростные гитарные запилы у меня в голове закончились, и Бонн Скотт снова заводит свое: «I'm on the highway to hell».

Странная история. Человек давно умер, а мы продолжаем слушать, как его голосовые связки рождают звук.

Водитель пытается перестроиться в правый ряд. Рядом кто-то яростно сигналит. Интересно, сколько процентов автомобилистов Москвы действительно умеют водить?

«Highway to hell».

Наконец мы оказываемся в зоне досягаемости тротуара. Повиляв немного, чтобы удачнее притормозить, наш драндулет останавливается.

– Ты платишь! – говорю я Ивану.

Тот молча лезет в карман за портмоне и извлекает оттуда пятисотрублевую банкноту.

– Хватит? – спрашивает он у парня за рулем.

Тот, обалдев от щедрости пассажиров, радостно кивает.

– Да, да, хватит! Спасибо!

– Ты явно его лучший клиент за день, – говорю я, открывая дверцу.

– Подождите! А это не вы? – спрашивает неожиданно водитель, когда мы уже почти покинули салон.

– Нет, это не я, – говорит Иван и хлопает дверцей.

«I’m on the highway to hell».

Стараясь идти как можно быстрее, Иван в два шага пересекает тротуар и, не глядя по сторонам, словно преступник в розыске, ныряет в высокие деревянные двери станции. Я спешу за ним.

«Highway to hell».

Гитара напоследок выдает витиеватый пассаж и затихает.

Правило третье – совершать необдуманные поступки.

Он пришел ночью. Часа в два. Ему открыла Маша. Постучала ко мне в комнату в халате, сказала: «Там к тебе Серебров» и ушла спать. Я вдруг поняла, что фразу «Там к тебе Серебров» она произносит уже без удивления.

Я вышла на лестничную клетку. Он был в стельку пьян. Не просто пьян, а мертвецки. От отчужденности последних недель не осталось и следа. От привычного лоска – тоже. Передо мной на корточках сидел парень двадцати четырех лет, которых полным полно на улицах любого города этой страны. Он не брился дня три. В руках – бутылка «Чиваса». Трясущиеся руки ищут сигареты по карманам. На лестничной клетке кто-то выкрутил лампу. Свет шел снизу, скудно освещая его лицо. Ввалившиеся щеки, мятая футболка. Так выглядят тени мертвых в чистилище в ожидании высшего вердикта.

– Не спишь? – спросил он, затягиваясь.

– Как видишь!

– Крутая футболка. Нет, серьезно.

На растянутой футболке, в которой я обычно хожу дома, радужный Боб Марли, счастливо зажмурившись, выпускает клубы тяжелого дыма. Почти пропаганда, я знаю…

– Спасибо.

– И ноги тоже ничего.

– Сразу два комплимента за вечер?

– Ну… типа того, – хихикнул он.

– Зайдешь внутрь?

– Не… не надо. Там эта твоя, как ее…

– Маша.

– О, Маша. Не хочу, чтобы она слушала.

– Тогда пойдем в машину. Тебя же Андрей привез.

– Угу. Только я не хочу разговаривать в машине. На интересующую меня тему. Иначе Андрюха примет меня за шизофреника. А мы с ним не настолько близки, чтобы я мог ему позволить считать себя умалишенным.