Еще одна страна, демонстрирующая, до чего может довести слепое копирование на БСВ несвойственных региону форм государственного устройства, – Афганистан. Свержение монархии покончило с балансом пуштунской племенной элиты и других национальных групп, населявших страну, на протяжении всей афганской истории позволявшим поддерживать внутреннюю стабильность. Перевороты 1973, 1978 и 1979 годов, советская оккупация 1980–1989 годов и гражданская война, в которой правительство Мухаммеда Наджибуллы в 1992 г. потерпело поражение, привели к анархии. Доминирование с 1996 по 2002 год в стране поддерживаемого Пакистаном исламистского движения Талибан, союз которого с «Аль-Каидой» Усамы бен-Ладена спровоцировало интервенцию международной коалиции во главе с Соединенными Штатами, которая открыла новую страницу в истории гражданской войны. Талибы не были разгромлены, сохранили основные силы и имеют все шансы на возвращение к власти после вывода из Афганистана международных сил содействия безопасности в Афганистане (ISAF), созданных в 2001 г. по решению Совета Безопасности ООН. Возвращение это произойдет тем легче, что Афганистан является исламской республикой, на территории которой помимо государственных судов в соответствии с Боннскими соглашениями 2001 г. действует шариат. Президент и парламент ИРА избираются, но объем нарушений, подтасовок и фальсификаций на выборах столь велик, что власть их практически нелегитимна. На ситуацию в стране в реальности влияет не двухпалатный парламент – Меджлес е-мелли, а традиционное собрание племенных вождей и местных авторитетов – Лойя джирга. Если современный Афганистан – демократия, как заявляет руководство Госдепартамента Соединенных Штатов, то это наркодемократия: уникальное в мировой практике государственное устройство, целиком и полностью зависящее от производства и экспорта тяжелых наркотиков.
Уверенность западных специалистов в благотворности происходящего на БСВ для продвижения региона по пути прогресса в либеральном понимании этого термина резко контрастирует с точкой зрения их оппонентов из самого региона. Так, египтянин Абу Убейд Абдалла аль-Адм, близкий к руководству «Аль-Каиды», говоря об «арабской весне», полагает, что революции и ниспровержение режимов – это конец тирании, которая следовала за эрами пророков и Халифатов. По его словам, именно эти революции приблизят провозглашение истинно исламского государства, хотя учреждению его может предшествовать хаос на протяжении 50 лет, предсказанный теоретиками. По аль-Адму «арабская весна» была послана Аллахом, «поддерживая моджахедов, поскольку народы мусульманских стран должны проснуться, чтобы отклонить все остальное, кроме исламского шариата». Он утверждает, что «всемирное движение джихада… пожнет плоды этого народного движения, в котором оно пожертвовало кровью своих участников и провело десятилетия, призывая к этому… «Аль-Каида» проложила путь к этим революциям и пожнет их плоды…» Ближневосточная действительность пока подтверждает эту точку зрения, как в арабском мире, так и за его пределами.
Информация к размышлению
Остров Арабов
Постепенно втягивающийся в гражданскую войну Йемен играет роль детонатора для всего Аравийского полуострова – Острова Арабов, как называет эту часть мира арабская традиция, самой населенной и бедной страной которого он является. Отказ президента Али Абдаллы Салеха уйти в отставку и вооруженное противостояние верных ему частей с его противниками накалили обстановку в стране до предела. Переход на сторону оппозиции армейских частей во главе с его сводным братом генералом Мохсеном аль-Ахмаром перевел конфликт в открытую фазу. Разрешить его правящий ЙАР с 1978 г. и объединенным с Йеменом – с 1990 г. Салех не может. Противостояние его противников и верных ему частей, которые возглавляют его ближайшие родственники, в том числе сыновья, вряд ли закончится малой кровью. Хотя на протяжении четверти века выходцы из Йемена пополняли состав «Аль-Каиды», на территории этой страны она пока не является основной военно-политической силой, за исключением провинции Абьян, с территории которой в свое время нанесла удар по американскому эсминцу «Коул» на рейде Адена.
Главной военной силой в Йемене являются племена – зейдиты Севера и шафииты Юга, ополчения которых имеют на вооружении тяжелую технику, включая ракеты «земля – земля». Северяне имеют давние счеты с Саудовской Аравией из-за йеменской провинции Ассир, завоеванной Ибн-Саудом. Южане из-за пролоббированного саудидами запрета на вхождение во властные структуры объединенного Йемена «социалистов» – военно-политической элиты бывшей НДРЙ, составляющей, наряду с исламистами, значительную часть руководства ядра оппозиции – партии Ислах. Падение Салеха может привести к отделению Южного Йемена, хотя лидеры южан демонстрируют осторожность, не давая президенту рассорить оппозицию, натравив на них северян. Ресурсы влияния на внутрийеменскую ситуацию Эр-Рияда сократились после того, как на рубеже 2010-х годов северные племена хоуси в пограничном конфликте разгромили саудовскую Национальную гвардию. Исламисты в Йемене многочисленны и сильны – число прошедших Афганистан и Ирак ветеранов «джихада против крестоносцев» превышает 60 тысяч человек.
Одна из главных проблем страны – проблема нехватки пресной воды, запасы которой истощаются быстрее, чем в остальных странах региона, приближая Сану к статусу первой столицы мира с нулевым водным балансом. На протяжении 20 лет эксперты предсказывали приближение первого водного конфликта в арабском мире между Йеменом с Саудовской Аравией. Сегодня эта ситуация выглядит реальной. «Арабская весна» снизила до нуля вероятность строительства в Йемене ядерной установки для опреснения морской воды, анонсированного в свое время руководством США. Появление такого объекта на территории страны, охваченной гражданской войной, маловероятно. Если учесть, что исламисты, включая «Аль-Каиду», в Йемене составляют влиятельную силу, используемую и Салехом, и его противниками, американский проект следует признать нереализуемым в принципе.
Гражданская война в Йемене представляет опасность для Саудовской Аравии и Султаната Оман, сепаратизм в пограничной с Йеменом провинции Дофар которого, поддерживавшийся с 60-х годов с южнойеменской территории, может вспыхнуть вновь. Активизация столкновений в Йемене может быть инициирована Ираном в качестве инструмента воздействия на Саудовскую Аравию. Наличие на территории Йемена крупнейших в арабском мире рынков оружия еще более дестабилизирует ситуацию, хотя поголовное употребление жителями страны местного наркотика «кат» стабилизирует ее, снижая протестные настроения.
Наличие в Йемене большой сомалийской диаспоры, составляющей от 180 тысяч (по официальным данным) до 2 миллионов человек (cтатистика на Ближнем и Среднем Востоке представляет трогательную смесь подтасовок, условных оценок и подозрительно точных цифр, рассчитанных на доверие доноров и контролирующих инстанций или копирующих британскую и французскую колониальную практику), осложняет положение дел в этой стране, создает базу для проникновения на ее территорию пиратов, исламистов с Африканского Рога, боевиков военизированных сомалийских группировок, торговцев оружием и наркотиками. В случае распада Йемена высока вероятность появления в районе пролива Баб-эль-Мандеб йеменских пиратских группировок в добавление к сомалийским, тем более что личный состав распущенных Салехом военно-морских сил Южного Йемена, как и сомалийского флота, составляющего костяк пиратов, обучался морскому делу в СССР.
Ключом к будущему (или его отсутствию) одного из наиболее значимых государств не только арабского, но и всего исламского мира – Королевства Саудовской Аравии (КСА), является его противостояние с Ираном. Помимо прочего, «цена вопроса» состоит в том, суннитский или шиитский исламский проект будет доминировать в мусульманской умме. Правящий режим держит под жестким контролем шиитов Восточной провинции КСА, где они составляют большинство населения, и поддерживает их подавление в странах арабского мира, где суннитские режимы и военизированные движения противостоят Ирану и местным шиитским общинам. Попытка шиитов Бахрейна добиться равноправия с суннитами окончилась военной интервенцией стран ССАГПЗ, в которой саудовские войска сыграли главную роль. Консервативная геронтократия королевства стремится ослабить не только союзников и сателлитов Ирана – в первую очередь Сирию, но и все прочие светские режимы БСВ. В таких странах, как Египет, интересы Тегерана и Эр-Рияда в этом совпадают, хотя попытка Саудовской Аравии собрать «Священный союз арабских монархий», как охарактеризовал блок Марокко, Иордании и арабских монархий Залива один из ведущих отечественных арабистов Александр Игнатенко, направлена именно против Ирана. То же самое касается саудовского зондирования – в том числе через США, касающегося возможности восстановления в ряде стран и регионов, лишившихся в результате западной интервенции или «арабской весны» светских диктаторов, суннитских монархий: Идрисидов в Ливии или Хашимитов в суннитских провинциях Ирака.
