Проснулась. Мгновенно. Подскочила с дивана, по сторонам смотрю, а свет глаза режет, с непривычки. Зажмурилась, чтобы дать глазам привыкнуть, открываю — напротив стоит мрачный лорд Линер. Я снова зажмурилась, вдруг привиделось? Открываю — стоит, значит, не привиделось. Спросила первое, что в голову пришло:
— А Вы что здесь делаете? — Ректор как-то вяло усмехнулся.
— Я здесь живу.
О, мать-природа. И почему я сразу не догадалась? Дом в Запретном саду на территории Академии. Ну ведь дураку понятно, что это дом ректора. Неприятная ситуация. Сама пришла к тому, от кого убегала. Кому расскажи — засмеют.
— А я вот… — Никаких оправданий упорно не возникало в моей светлой голове. — А почему Вы дверь не запираете?
Ректор бровь заломил, и вкрадчиво так:
— Не запираю?
— Именно. Дверь открыта была. — Ректор и вторую бровь заломил.
— Открыта?
— Да что Вы так удивляетесь. Сами не закрыли, а меня допрашиваете. А я от Вас, между прочим, убегала.
Лорд фон Линер усмехнулся, недобро так усмехнулся, и коварно:
— А теперь выйдете. — Я зависла. Куда выйти?
— К-к-куда? — Ректор нервно ответил:
— Из дома, мисс Зельсберг.
— Выгоняете, а там, между прочим, темно, и вообще на дворе ночь. Вы мне хоть световой шарик одолжите на время, а то я ведь заблужусь, с меня станется.
Ректор под локоть меня взял и к двери повел. Хам! Типа, сама не хочешь идти, я тебя за шкирку, как котенка, выкину. Тоже мне, мужчина. Беззащитную девушку одну да в темень… Ох, не видать Вам капелек, как своей потенции, лорд фон Линер!
— Открывайте. — Ректор кивнул на дверь. Что, даже дверь сам открыть не в состоянии? Невоспитанный хам!
Я открыла. Вот просто взяла и открыла дверь. Без всяких проблем.
Гордо голову вскинула, будто это не я недавно в гостиной чужого дома, хозяин коего посторонний мужчина, спала, и пошла в темноту. Да, даже фонарики магический здесь не горят. Заблужусь, как пить дать. «Пошла» — громко сказано. Непосредственно выйти мне не дала рука, возникшая на моем плече.
— Ректор лорд Линер, Вы уже определитесь, или выгоняете, или не выгоняете. — Я занервничала. Ну правда, не пойму, чего ему надо.
— Для начала Вы мне объясните, что делали в моем доме. — Это ректор сказал совершенно спокойно. — А после расскажите, что Ваша несравненная бабуля мне наколдовала. — А вот это произнес с раздражением и рычащими нотками.
А вот не надо было от меня кристалл памяти скрывать, и бабули бы не было.
— На доме не висит табличка чей он. Повторяю, дверь была открыта, я решила здесь спрятаться от Вас. Уж извините, но Ваше перекошенное от гнева лицо на площади само за себя сказало.
Ректор напрягся.
— И засыпать я не планировала, и вообще… — Желудок снова напомнил о своей пустоте, для пущего эффекта пригрозил поглотить самого себя. — Одолжите мне световой шарик, я Вам его завтра верну.
Желудок в голос заурчал, вернее заворчал. Да, с утра был только чай, а уже вечер. Бунтует, товарищ мой, бунтует.
Ректор тяжко вздохнул, лицо его выражало что-то вроде «за что мне такое наказание».
— Проходите на кухню, мисс Зельсберг, еще не хватало мне здесь голодных обмороков.
Зачем на кухню? Не надо на кухню, сразу допрос начнется, а я вообще не склонна к допросам со стороны ректора. Мне бы световой шарик и я пошла, там Котэн ждет, волнуется.
— Лорд фон Линер, давайте Вы мне просто одолжите световой шарик и я пойду? — Ректор как-то нервно дернулся, вздохнул очень тяжко, и отрезал:
— А давайте, мисс Зельсберг, Вы молча пройдете на кухню и не будете меня нервировать. — И закрывая дверь, добавил:
— Без меня Вы из Закрытого сада под покровом ночи не выйдете. — А вот это неожиданно. — Учиться надо, мисс Зельсберг, а не болота в главном коридоре растить.
С этими словами он прошел на кухню, я же стояла на месте, пока до меня не донеслось раздраженное:
— Мне Вас силком тащить или сами дойдете? Я Вам к порогу еду не понесу.
Желудок при упоминании о еде заурчал более грозно и продолжительно. Двое против одного, нечестно, между прочим. Орган пищеварения еще раз буркнул, мол, чего стоишь, там нас покормят. Ладно, раз из сада мне без ректора не выйти…
Лорд фон Линер резал что-то на разделочном столике спиной ко входу, но при этом безошибочно разобрал, когда я вышла. Шла тихо, но он все равно услышал. Желудок, подлец, сдал.
— Рассказывайте, мисс Зельсберг, кто научил Вас ходить по чужим домам? — Вот вроде обычным тоном сказано было, но мне так обидно стало, будто я что-то украла.
— Я не воровка, можете проверить сохранность вещей, за исключением книги, которая после Вашего появления осталась лежать на диване. — Ректор встал боком с ножом в руке, и я как-то резко захотела ретироваться из кухни и из этого дома в частности. Мужчина заметил проявившиеся на моем лице эмоции и поспешил убрать нож с моих глаз.
Да, я не привыкла сидеть на чужой кухне, когда на ней орудует малознакомый человек. Вдруг, маньяк? Откуда мне знать, сколько молоденьких студенток он прикопал под одной из клумб.
— Я не это имел в виду. Вас в детстве не учили, что заходить в чужой дом, не зная хозяев как минимум опасно? — Я скривилась.
— Вы забыли мою бабулю? — Теперь скривился ректор. — Когда я была маленькая, бабуля была молодая и не обращала внимания опасно то или иное действие, или нет.
— Я успел заметить Ваше сходство после слов «ирод проклятущий, я за тебя свет очей моих отдала, а ты по бабам шляешься». — Лорд фон Линер произнес это так мрачно и угнетающе, отбивая всякую охоту на веселье, а мне почему-то наоборот стало смешно. — Прискорбно, что такие вещи Вас веселят.
— Ну не плакать же мне, ректор лорд Линер, хотя я могу.
— Нисколько в этом не сомневаюсь. — Что-то мне прям жалко ректора… Он ведь вроде и человек неплохой, а вон как страдает, только глянет на меня — и сразу темнее тучи делается. А с другой стороны, муки совести надо куда подальше отодвинуть, потому как лорд Линер сам виноват, не показывал мне кристалл памяти.
Ректор вновь вернулся к нарезке чего-то, только, как мне показалось, с большей яростью он это делал. Не иначе как меня представляет на месте этого чего-то.
— А у Вас нет ничего попить? — С утра во рту и маковой росинки не было.
Лорд Линер и ответить ничего не успел, как передо мной возникло два стакана и две кружки. В стаканах сок и вода, а в кружках чай и кофе. Это как это? Мужчина еще больше помрачнел (хотя куда уж больше?) увидев такое обилие жидкости. Лично я побоялась употребить то, что непонятно откуда появилось.
— Попробуйте сначала Вы. — Я многозначительно посмотрела на ректора, а вдруг опоить меня каким-то загадочным способом решил. Пусть сам сначала выпьет.
Мужчина дернулся, словно я его из раздумий вытянула, стоит, смотрит на меня, а я на воду, пить то хочется.
— Пейте, уверяю, напитки чисты.
После этих слов сомнения еще больше терзать стали. Пить или не пить, вот в чем вопрос…
Пока я решалась на отважный шаг, лорд фон Линер поставил передо мной тарелку с салатом. Не думала, что мужчины умеют готовить. Отец, например, за всю жизнь себе даже мяса не пожарил ни разу. Домовые все делают.
— Ешьте, — ректор обратил-таки внимание, что я сижу как истукан, не решаясь ни к чему притронуться, — не отравлено.
Желудок пробурчал в ответ на слова лорда Линера, подталкивая, наконец, переходить к трапезе.
— Не могу быть в этом уверена, ректор лорд Линер. — Мужчина изогнул бровь, ожидая продолжения. — Вдруг Вы мне желаете отомстить, и придумали коварный способ воспользоваться едой и… питьем.
Ректор глухо рассмеялся, сел напротив, взял кружку с чаем из тех, что стояли передо мной, отпил, и иронично произнес:
— Не умер, как видите.
Надо минут десять подождать, вдруг не сразу, но оконфузится.
А если оконфузится, куда труп прятать? Вокруг дома много растительности, а еще озерцо, которое я в первый день нашла… Нет, не пойдет, оно прозрачное, там его сразу заметят. Только если с русалками договориться… Нельзя, сдадут с потрохами, если допрашивать начнут. Значит, под деревцем прикопать. Как я поняла, сюда никто больше не заглядывает, за целый день никто не пришел. Ночью все равно ничего не видно, шансы, что кто-то заметит, ничтожно малы. А там до утра подождать и можно спокойно в башню вернуться. С Котэном договорюсь, прикроет, если что. Скажет, мол, из комнаты не выходила, всю ночь спала. Да, точно, так и сделаю.
— Мисс Зельсберг.
— А? — За раздумьями как бы поудачнее избавиться от трупа ректора, не заметила, как полчаса прошло. Ректор предстал передо мной в домашних серых штанах, легкой рубашке, застегнутой сейчас на несколько пуговиц, и с мокрыми волосами.
Видимо, пока я сидела погруженная в план «Операция Ы», лорд фон Линер переоделся и даже душ принять успел.
