— После твоего звонка люди Элджера разбудили меня. Был белый день… но да ничего страшного. Мы нашли пилота с личным самолетом, который согласился отвезти тело в другую страну. Рабочие отвезли мой гроб на аэродром, погрузили его на борт — и вот я здесь.
— Проблем с летчиком не было? — спросил Уильям.
— Мы дали ему достаточно денег, чтобы он не задавал вопросов. Скорее всего, пилот в тот момент не поверил, что в гробу есть тело. Думал, что тот набит какой-нибудь контрабандой. — Оливия махнула рукой, словно говоря, что проблемы смертных ее не волнуют. — Так или иначе, мы дозаправились в Гренландии, а потом махнули сюда. Приземлились на частном аэродроме. Там было темно, так что я смогла выйти. Я дождалась, когда пилот войдет в грузовой отсек… — Оливия улыбнулась. — На мне были эти самые красные «танга» и почти ничего больше. Мы достигли взаимного… удовлетворения, я приняла меры, чтобы полет он толком не запомнил, потом попросила отвезти гроб обратно в Гренландию и оставить в условленном месте. Летчик даже не знает, что именно он сделал и почему.
У меня имелась масса вопросов, но я видел, что Уильям злится, и поэтому предпочел помолчать. Он на дух не переносит вампиров, пренебрегающих режимом секретности, полагая, что это ставит под угрозу наше существование. А Оливия не только нарушила несколько тысяч правил, но и явилась прямиком сюда. Поглядим, как эта красотка со своими прекрасными ямочками переживет приступ уильямовой ярости…
Он поднялся на ноги, глаза его сверкали, точно у демона из ада. Однако же заговорил Уильям спокойно и ровно:
— Что-нибудь вполне могло пойти не так. О чем ты только думала?
От звука его тихого голоса, проникающего до самых печенок, волосы мои едва не встали дыбом. Я слышал, как Уильям отдавал приказания, слышал, как он орал, но никогда прежде он не говорил так бесцветно, так… мертво. Я видел, как ноги Уильяма оторвались он пола; он начал левитировать. Боже ты мой!
Я сочувственно посмотрел на вампиршу, потому что после фиаско с сумкой решил хвататься за любую возможность заслужить ее расположение, если хочу когда-нибудь снова увидеть красные трусики. Даже близнецы, кажется, чувствовали себя неуютно. Если бы они сейчас были собаками, то наверняка поджали бы хвосты.
Оливия перестала улыбаться, но не стушевалась под взглядом Уильяма. Она спокойно сказала:
— Мой создатель пропал. Я полагала, что риск оправдан. Сожалею, что мы с тобой не сошлись во мнениях.
Ноги Уильяма снова коснулись ковра, но глаза по-прежнему сверкали гневом.
— А если за тобой следили?
— Как это возможно — чисто технически?
— Ты… Ты — ребенок! Много ли прошло времени с тех пор, как ты стала нежитью? Тебе неведомо, на что способны некоторые старые вампиры и каково их могущество. А ты поставила под угрозу всю операцию и всех наших беглецов.
Операция? Беглецы?… Что за черт? Я раскрыл было рот, чтобы спросить, о чем он толкует, когда задребезжал мой мобильник. Рейя подпрыгнула от неожиданности, а Уильям прожег меня гневным взглядом. Я поспешно выхватил телефон из чехла на поясе. Звонил Ренье.
— Джек, а куда провалился Хью с «ягуаром» мистера Уильяма? Я ждал его час назад.
— Вот дерьмо… — только и сумел выдавить я.
Вот теперь началось веселье. Я вел «корвет», а Уильям расположился на пассажирском сиденье, держа на коленях блондинистую вампиршу. Да еще Хью исчез. Просто — черт, черт и черт.
— Может, он зашел в бар пропустить пару пива? — предположила Оливия.
— Только не Хью, — отозвался я. — Он не пьет. Раньше крепко поддавал, и его жена попросила колдунью вуду наложить на него заклятие. Теперь если Хью выпьет, то выблюет свои кишки.
— Такое с любым может случиться, если перебрать, — заметила Оливия.
— Он выблюет кишки в буквальном смысле. Кажется, дословно это звучало как: «твои внутренности станут пиршеством для ворон». Проблема в том, что жена умерла десять лет назад, но заклинание по-прежнему действует.
Оливия подумала несколько секунд.
— Великолепно, — сказала она.
Уильям начал выказывать признаки нетерпения. Я не мог понять, почему, ведь у него на коленях сидела зашибенная вампирская красотка.
— Ты уверен, что он ехал именно этой дорогой?
— Угу. Я сказал ему: одна нога здесь, другая там. А этот путь самый короткий… Постой-ка. Что это?
Впереди возвышался реставрируемый городской дом. Один из этих викторианских особняков, которому возвращали былое величие. Надпись на щите, установленном во дворе, гласила: «ФИНАНСИРУЕТСЯ ИСТОРИЧЕСКИМ ОБЩЕСТВОМ ТОРНА». Один из многочисленных проектов Уильяма. У крыльца была воткнута табличка с надписью «Осторожно: окрашено». А под ней я увидел неподвижное тело Хью с разодранной, окровавленной грудью.
Я резко затормозил перед домом, и мы выскочили наружу.
— О, нет! Бедняга Хью…
Он сидел на верхней ступеньке, привалившись к дверному косяку. Его горло было разорвано, тело располосовано так, что внутренности едва не вываливались наружу. Широко распахнутые остановившиеся глаза глядели в никуда — в великое ничто, как бы я это назвал. Я протянул руку и осторожно закрыл их.
Оливия наклонилась и провела своим тонким пальцем по крови, еще сочившейся из шеи Хью. Потом попробовала ее на вкус.
— Максимум полчаса назад. Не более.
— Оставь его в покое! — рявкнул я. Меня начало подташнивать при одной мысли, что кто-то жрет Хью. Не в силах совладать с отвращением, я отвернулся от Оливии.
— У Джека много друзей из смертных, да? — прошептала она на ухо Уильяму.
— Да, — мягко сказал он. — Но эта «визитная карточка» предназначается мне. — Он положил руку на мое плечо. — Надо убрать его отсюда, Джек. И поскорее.
Я кивнул и пошел к машине, чтобы открыть багажник. Уильям следовал за мной, неся Хью на руках. Он осторожно уложил тело и посмотрел на ключи, зажатые в моей руке.
— Ты в состоянии вести машину? — спросил он.
Я, должно быть, выглядел неважно. И уж точно именно так себя чувствовал.
Утерев рукавом глаза, я проговорил:
— Конечно. Могу вести хоть во сне. Даже если этот сон — кошмар.
— Хорошо. Тогда поезжай.
— Уильям, а как же ты? Нужно найти того урода, который это сделал. Он забрал твой «ягуар».
— Да, понимаю. Но сперва тебе следует позаботиться о Хью.
ГЛАВА 4
Уильям
Как это похоже на Джека — волноваться о моей машине. К дьяволу машину. Более всего я боялся за него самого. Ощущение чужого взгляда преследовало меня и было таким сильным, что кровь словно зудела. Ридрек!.. Он будто звал — и не хотелось ничего, кроме как рыскать в темноте до тех пор, пока я его не отыщу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
