Читаем без скачивания Когда взорвется газ? - Данил Корецкий

Юрист тоже встал.

– Я уполномочен принять только одно решение: не передавать вас этим милым и воспитанным ребятам... Так что калечить вас не будут...

– А жаль!

Каин и Хлыст громко зареготали.

– Вывод о вашей искренности я доведу до Виктора Богдановича. А вы пока поживите в своем номере. Можете гулять, ловить рыбу и пользоваться полной свободой. Разумеется, в пределах территории базы.

– Передайте Виктору Богдановичу, что с меня хороший стол, – слабо улыбнулся Михайлюк. – Ведь я его разочаровал, правда, совершенно невольно! Надеюсь, это не испортит нашей дружбы!

– Так и сказал: «Не испортит дружбы»? – изумленно переспросил Баданец.

Только что Юрист подробно изложил ему результаты своего расследования: Михайлюк – дутая фигура, обычный администратор от науки, таких называют «пустая голова, железная задница». Никаких крупных теоретических открытий за ним лично не числилось, все больше коллективные труды с подчиненными да статьи в соавторстве с аспирантами – для солидного ученого это чистое «западло». Идею переработки радона он украл у своего бывшего подчиненного, который сейчас проживает в Донецке.

– Так и сказал, – кивнул Юрист. – Да еще обещал накрыть хороший стол за то, что невольно вас разочаровал...

– Стол, говоришь... По-моему, он конченый идиот! «Разочаровал»!

Баданец на секунду представил, что Тучка каким-то образом узнает, как его доверенное лицо построило «перспективнейший» экономико-политический план республиканского масштаба на голом месте... Точнее, на личности ничтожного и жалкого мошенника от науки! В придачу разболтало планы государственной важности этому ничтожеству, да еще со ссылкой на поддержку Президента... У него похолодела спина.

– Какие наши дальнейшие действия, Виктор Богданович? – почтительно спросил Юрист.

Он стоял по стойке «смирно», как военный. Хотя в «Потоке» дисциплина была построже, чем в армии.

Баданец тряхнул головой, отгоняя накатившие кошмары.

– Возьми ребят, поезжай в Донецк и привези своего гения. Со всеми почестями. Но вначале заедешь в «Голубой воздух» и решишь вопрос с этим безмозглым идиотом.

Он помолчал и добавил:

– В новом корпусе фундамент под левое крыло заливают, туда его и уложи. Тем более я ему персональный номер обещал!

Он усмехнулся. Витька Боек всегда своеобразно выполнял обещания и отличался черным юмором.

Обед удался на славу. Повар выполнил заказ как всегда точно и искусно. Цыпленок «табака» был приготовлен по всем правилам: отбит, нашпигован чесноком и зажарен под гнетом. Степан Тарасович с удовольствием обгладывал хрустящие косточки и допивал залапанную жирными пальцами бутылку «Хеннеси».

Иногда ему казалось, что жуткой сцены в подвале вообще не было: приснилась всякая глупость, и сон ушел вслед за ночью.

Прислуга относилась к профессору с прежней предупредительностью, предугадывая каждое желание. Пиджак почистили, пришили рукав, отутюжили – вон висит, как новенький! Верунчик на ночь виртуозно сделала массаж и безупречно исполнила все остальное... Утром он гулял по территории, потом, закутавшись в плед, сидел на балконе, любовался озером и размышлял о превратностях судьбы.

Был подвал, был! И это после стольких лет сытой безбедной жизни, когда никого не интересовало, что он конкретно придумал и насколько разбирается в якобы своих изобретениях! Это, в общем, и правильно – ведь он являлся директором, а жалкий доцентишка Губарев работал у него в подчинении, а значит, все, что он придумывал за свою нищенскую зарплату, принадлежало не ему, а институту! А кто олицетворяет институт, кто представляет его во всех инстанциях? Конечно, директор! Это все понимали, потому вышестоящее начальство спускало губаревские жалобы обратно академику Михайлюку, и выходило, что жалобщик писает против ветра, а директор как всегда прав!

И вдруг этот подвал, этот Каин и его дружок с рожами убийц! И оказалось, что напустить туману и обвести всех вокруг пальца вовсе не так легко, как казалось раньше... То есть, если тем, кто тебя слушает по барабану – кто прав, а кто виноват, то тогда врать легко. А если они заинтересованы в том, чтобы выяснить правду – другое дело! Он даже пожалел, что тогда поддался соблазну... Но с другой стороны, если бы он этого не сделал, не видать бы ему почета, славы, денег, наконец... Да и не просидел бы столько лет в директорском кресле!

Он допил последнюю рюмку.

Слава Богу, обошлось! Баданец, конечно, обиделся, ну ничего, помирятся...

В дверь постучали. Это оказался Юрист. Он улыбался, хотя и несколько напряженно.

– Как дела, Степан Тарасович? Вы не обиделись?

– Да ладно – Михайлюк добродушно махнул рукой. – Какие тут могут быть счеты. Где-то вы перегнули палку, где-то я не прав... Забудем!

– Ну и хорошо, – облегченно вздохнул Юрист. – Пойдемте. Я осмотрю стройку, и поедем в город. Виктор Богданович хочет с вами встретиться.

Михайлюк, довольно улыбаясь, надел пиджак. Все складывалось наилучшим образом. Надо только загладить перед Баданцом свои промахи. Что бы такое придумать?

– Я тоже хочу с ним встретиться. Думаю провести в институте вечеринку, сделать хороший фуршет и обязательно его приглашу... И вас тоже, если захотите!

– Конечно, конечно, с удовольствием! – Юрист явно обрадовался. – Пойдемте, у нас мало времени.

Никого не встретив, они вышли во двор, прошли к строящемуся корпусу, где огромный бетоновоз готовился опорожнить заляпанную крутящуюся бадью в глубокую деревянную опалубку с торчащими арматуринами.

– Одну минуту, я отлучусь позвонить, – извинился Юрист и куда-то исчез.

Зато появились Каин и Хлыст в своих нелепых комбинезонах. Они крепко взяли профессора под руки.

– Пойдем, гнида, а то бетон стынет, – сказал Каин. Мордовороты потащили профессора к жадно распахнутой опалубке.

– Что вы делаете?! Куда вы меня ведете?! – задергался Михайлюк.

Он еще ничего не понимал.

– Меня ждет Виктор Богданович!

Но его держали мертвой хваткой.

– Черти тебя ждут на том свете! – Хлыст поправил кастет на пальцах.

– Юрист, идите сюда! – крикнул профессор, но получился не крик, а шепот.

У него отнялись ноги, и тяжелая туша грузно повисла на руках безжалостных мучителей.

– Юрист, сюда...

– Юристы твоей жене понадобятся, наследство оформлять, – ухмыльнулся Каин.

– Что вы хотите... сде...

Голос Михайлюка сел и превратился в хрип. Он понял.

И зачем ему понадобились эти дурацкие формулы, эти никому не нужные звания и дутый почет?! Зачем?! Зачем?!

Лауреат незаслуженных премий заверещал, как заяц. Но Хлыст сильно ударил его кастетом по голове, и крик оборвался. Грузное тело сбросили в опалубку, и тяжелая струя бетона навсегда погребла дергающееся тело под своей холодной многотонной тяжестью.

Глава 4

Улыбка Фортуны

Телефон давно отключили, выходить к автомату было опасно, потому что по двору бродил вконец пьяный Великан, который требовал с него какой-то мифический долг. Поэтому звонить он пошел на третий этаж – к Милке. Та, как всегда, проверяла тетради, пальцы у нее были в красных чернилах, как во времена промокашек и чернильниц-непроливаек. Учителок, похоже, изменения в письменных принадлежностях не касались. И в способах ухода за собой тоже – во всяком случае, Мила была в бигудях, хотя красоты ей это не прибавило.

Она поцеловала его в щеку, как клюнула, посмотрела вопросительно: зачем пришел? Вариантов было всего два: за едой или за женской лаской. И то и другое он мог получить, и если с первым иногда возникали проблемы, то со вторым – никогда.

– Вот, долг принес, – он протянул несколько купюр. – Не все ж мне бесплатно столоваться!

– Ты что, с ума сошел? Убери немедленно! – не очень искренне возмутилась она.

Но Андрей почти насильно засунул деньги в карман халатика.

– Позвонить можно?

– Конечно.

Она потопталась на месте. Готовить и раздеваться не требовалось, и она не знала, чем заняться. Поэтому села за стол и вернулась к проверке тетрадей. Он набрал номер.

– Деканат химфака? Это Губарев. Я подавал документы на должность доцента... Хотел узнать насчет конкурса...

– Итоги будут подведены в конце месяца на ученом совете, – ответил мелодичный женский голос. – Но у вас два конкурента, оба с большим педагогическим стажем. А у одного есть даже авторское свидетельство...

«Да у меня такие открытия!» – чуть не выкрикнул Андрей, но осекся. Официально у него никаких открытий нет. Поэтому он поблагодарил и положил трубку.

– У тебя неприятности? – спросила женщина. Немолодая, некрасивая, неудачливая. Как и он сам. Может быть, поэтому, кроме нее, у Андрея вообще никого не было.

– Хочешь, я тебя успокою? – Мила механически улыбнулась.

Рецепт успокоения у нее имелся только один. Но никаких оснований отказываться от проверенного способа не было. Разве что внезапный стук в дверь.