Читаем без скачивания По следам карабаира. Кольцо старого шейха - Рашид Кешоков

Нечего и говорить, что когда была составлена дактокарта Хатумова, доказывающая полное тождество отпечатков его пальцев и тех, что обнаружены на медальоне и в магазине, Хакас перестал сопротивляться. Тем более, что похищенные ценности были найдены у него в доме. Он рассказал все, не пощадив и своего сообщника.

Последней соломинкой, которая «сломила спину верблюду», был лом, фигурировавший в афипском деле и совершенно случайно найденный Гамаром Эдиджевым.

Когда утром они везли задержанных на колхозной полуторке в Краснодар, участковый вдруг застучал по кабине, прося остановить машину. Выпрыгнув из кузова, он поспешил к группе рабочих, которые заготавливали лед для столовой. Один, в резиновых сапогах, стоя по колено в воде, ловил пожарным багром проплывающие мимо обломки льдин и подтаскивал к берегу. Другой, оказавшийся младшим братом Хакаса Хатумова, ломом раскалывал их на куски. Еще двое укладывали лед на бричку.

— Чей? — спросил Гамар, взяв лом и внимательно рассматривая его.

— Наш.

Подошел Жунид.

— Составьте протокол об изъятии, Гамар. Свидетели есть.

— Почему, начальник, не спрашиваешь меня, зачем лом взял? — спросил Эдиджев.

— Я знаю. Мне Андрей Фомич, старший следователь, все рассказал. Сейчас позвоним ему в Афипс. Я думаю, ему теперь там нечего делать.

Лом отдали в лабораторию, и уже через час Панченко удостоверил, что именно этим орудием сорвали замки в магазине.

— Поздравляю вас, Жунид! — поймал он Шукаева в коридоре. — И на этот раз с окончательным раскрытием сразу двух преступлений! Вот уж, как говорится, «одним махом, двух убивахом!» А сейчас, дорогой, идите со всеми материалами к начальнику управления. Дежурный вас ищет!.. И имейте в виду созывается экстренное совещание оперативного состава с участием прокурора области и его старшего следователя! Так-то! Ну, ни пуха, ни пера!

В приемной Корольков, как всегда, орудовал с телефонами.

— Здравствуй, Михаил. Кто у него?

— Весь ваш отдел. И прокурор. Поздравляю, слышал я что у вас крупная удача?

— Спасибо, — ответил Жунид и скрылся за массивной дверью.

Полчаса спустя в приемной раздался звонок. Корольков юркнул в кабинет и быстро вышел назад, держа в руках лист бумаги, исписанный мелким почерком. Позвал машинистку сидевшую в соседней комнате и, передав ей бумагу, велел срочно перепечатать.

В это время вошел Охтенко.

— Здорово, Михаил, — сказал он, нажимая на «о» Видимо он долгое время жил на Волге.

— Опоздали малость, товарищ старший следователь. Там уже началось.

— Только что из района. Если бы Шукаев по телефону не предупредил меня, что настоящие воры задержаны, наверное, и к вечеру не успел бы в город.

Охтенко небрежно бросил портфель на диван, повесил плащ на вешалку и, достав из кармана носовой платок, принялся вытирать вспотевшее лицо.

— Отдышусь малость, потом зайду, — сказал он. — А пока дай-ка закурить, Корольков: кончил я свои.

Секретарь с готовностью протянул ему пачку «Беломора».

— Курите, Андрей Фомич.

— Да — протянул тот, разминая папиросу в пальцах, — Такие-то дела. А ведь молодец ваш Жунид.

— Хваткий парень, — с видом знатока подтвердил Корольков. — А вы слыхали, Андрей Фомич, о дубовой колоде с оружием? Оказывается, это он Ляпунову помог найти. Ивасьян теперь приуныл, да и Дараев неважно выглядит. Зато эксперт наш, Панченко, торжествует.

— Признаться, и я рад удаче Шукаева. Понравился он мне, пока вместе ехали…

Вернулась машинистка:

— Приказ готов, Михаил Сергеевич!

Корольков взял у нее бланк, бегло прочитал.

— Крепко!

— Что там? — заглянул Охтенко и прочел вслух, «за поспешное, необдуманное решение об аресте ни в чем не повинных граждан У. М. Чухова и А. Т. Лялева начальнику уголовного розыска Т. В .Ивасьяну объявить строгий выговор… приказ № 113 о выдаче упомянутому Ивасьяну и оперуполномоченному Дараеву денежных премий — отменить».

— Та-та-та, — пробормотал Андрей Фомич и продолжал читать: — «..За умелые и оперативные действия по раскрытию преступлений объявить благодарность Ж. X. Шукаеву и назначить его старшим оперуполномоченным.»

— Справедливо, — сказал Корольков, унося приказ начальнику на подпись. Охтенко последовал за ним.

В приемной стало тихо. Только постукивал старенький «ундервуд» в соседней комнате, да изредка сквозь обитые черным дерматином двери кабинета доносился строгий бас начальника управления.

Вдруг двери распахнулись. Дараев и Корольков вывели Ивасьяна, поддерживая его под руки, и положили на диван Секретарь захлопотал возле него со стаканом воды. Позвонили в пункт «скорой помощи».

— Я поеду только домой, — поднял голову Тигран Вартанович. — Это сердце, ничего… пройдет…

— Дежурная машина у подъезда, — сказал Корольков. — Может, Вадим Акимович, вы отвезете его домой?

— Разумеется!

Когда Ивасьяна усадили рядом с шофером, а Корольков вернулся к подъезду, больной подозвал к себе Дараева.

— Идите на совещание… обязательно послушайте все до конца. А заодно подумайте, как ответить на эту пощечину.

Дараев потупился.

— Мне не меньше вашего, Тигран Вартанович хотелось, чтобы мы оказались правы, — сказал он. — Но прав-то оказался Шукаев. Я, например, честно заработал эту пощечину.

Дараеву немалого труда стоило сказать это Но сегодня когда он, криво улыбаясь, поздравлял Жунида с успехом тот принял это так просто, совсем не замечая неприязни в поведении Вадима, что тот почувствовал что-то вроде укора совести.

…Несколько минут спустя начальник угрозыска уже лежал дома на диване, облаченный в халат. Клавдия Дорофеевна дала ему порошок люминала.

Прежде чем заснуть, Тигран Вартанович рассказал жене о своих неприятностях.

— …Словом, мне намекнули сегодня, что не соответствую занимаемой должности… Еще одно такое дело, и Шукаев будет начальником угро, а мне дадут по шапке…

— Ты не допустишь, — уверенно сказала Клавдия Дорофеевна. — Да, кстати, могу сообщить тебе любопытную подробность о Шукаеве. Может, ты перестанешь тогда колоть меня, будто я к нему неравнодушна?..

— Оставь, Клаша. Что было, то прошло.

— Ну ладно. Так слушай: сегодня на обратном пути из ателье я встретила Зулету. Ну, мы поболтали. Она, как всегда, жалуется, что муж не уделяет ей внимания, которого она заслуживает… Кстати, она быстро акклиматизировалась в городе — уже и косы обрезала…

— Ближе к делу, Клаша, — засопел Тигран Вартанович.

— Так вот, из разговора с ней я поняла, что ее муж — сын крупного коннозаводчика, а вовсе не табунщика, как он тут расписывал…

— Умница, Клава. Это важно. Пусть Назиади приручит Зулету — она умеет это делать… И мы еще посмотрим…

5. Особое поручение

Прошло почти полтора года. За это время в управлении милиции, где по-прежнему работал Жунид Шукаев, не было зарегистрировано никаких особых происшествий, за исключением мелких краж, уличных рывков[12] и хулиганства, весьма распространенного в те годы.

Жунид не раз задумывался о том, не совершил ли он ошибки, избрав профессию чекиста. Обычно подобные мысли приходили ему на ум после очередной размолвки с Зулетой, которая отдалялась от него все больше и больше. Ее упреки и бесконечные жалобы в те редкие дни и часы, когда он бывал дома, сначала повергали его в уныние, потом стали раздражать и, наконец, просто злить. И он, чтобы не наговорить резкостей, уходил бродить по улицам.

Именно в такие минуты Жунид пытался со стороны взглянуть на свою жизнь. «В самом деле, — порой думалось ему, — завидная доля: ночи и дни напролет копаться в дерьме и воображать, что, упрятав за решетку двух-трех воров, облагодетельствуешь человечество. Зато уж обо веем, что касается семьи, позабудь. Для тебя это — непозволительная роскошь».

И он до боли завидовал тем, кто строит заводы и школы, ищет в тайге алмазы, прокладывает новые пути во льдах.

Наверное, это простительно — в двадцать семь лет иногда сомневаться. Тем более, что жизнь вокруг кипит бурная и героическая. Стучат по стране гулкие шаги второй пятилетки — в саженном размахе строек, в замечательных трудовых подвигах.

Открывались шлюзы первенца советской энергетики Днепрогэса; под старой Москвой закладывалась первая очередь лучшего в мире метро, и комсомольцы боролись за честь участвовать в подземной стройке; пробивался сквозь льды легендарный «Челюскин».

Но Жунид не умел долго пребывать в созерцательном настроении. Приходило наутро известие о какой-нибудь краже, и он, живой, деятельный, позабыв обо всех своих домашних неурядицах, спешил на место происшествия. И тогда не надо было спрашивать, доволен ли он своей судьбой. Все становилось на свои места. Он тоже — не в стороне, а на передовой линии, где идет борьба за новое общество, за чистый, красивый быт.