«Почему именно Сенеку?»
«Он умен и очень обаятелен!» — объяснил седой, на что Паллант тут же ответил:
«Отдаленность увеличивает обаяние!»
«Что же мне тогда остается делать? Что?! — заволновался седой, но тут к нему, отделившись от преторианцев и германцев-телохранителей, подошел лекарь, пощупал пульс и дал какое-то снадобье. Вы можете себе представить — лекарь дал лекарство нищему!»
Посетители, набросившиеся на дармовое угощение, согласно кивали моряку.
— Да-да, именно так оно и было! — воскликнул он. — И вот здесь началось самое интересное! Охранники расступились, и мимо нас начали проходить знатные римляне в белых тогах с широкими пурпурными полосами…
— Сенаторы! — подсказал Исаак, оглядываясь на дверь.
— И другие — с полосками поуже.
— Всадники!..
— Те и другие принялись громко сочувствовать несчастной судьбе римских нищих и стали подавать нам… золотые ауреусы! Редко, очень редко кто протягивал денарии! Монеты сыпались, словно из рога изобилия. Я подумал, что сплю, но монеты были настоящими, нищие, и сенаторы — тоже! Поднимая упавшее к ногам золото и серебро, я настолько увлекся, что прослушал часть разговора нищих, и только немного придя в себя, услышал, как седой озадаченно спросил:
«Так значит, вы предлагаете во всем положиться на вас?» «О, да! — ответил ему Нарцисс. — Еще божественный Август сделал вольноотпущенника Лициния прокуратором в Галии!»
«Что Август! — перебил его Паллант. — Когда божественный Юлий послал своего раба Галла Лицина собирать налоги на свою родину, то тот, стараясь угодить господину и собрать как можно больше денег великому Риму, разделил год на четырнадцать месяцев! Вот истинный помощник Цезаря!»
«Пожалуй, вы правы… — задумчиво сказал седой. — Мне нужны не столько люди, внушающие уважение своим высоким положением, сколько надежные, преданные и пригодные делу! Но откровенность за откровенность. Ответьте мне, с чего бы начал каждый из вас, если бы на его плечах вдруг оказалась такая ноша, как весь Римский мир? Нарцисс!»
Видя, что посетители, насытившись, снова увлеклись его рассказом, моряк сделал паузу и ответил тоном воображаемого Нарцисса:
«Прежде всего, я вернул бы из ссылки сына несчастного Пизона!»
«Но ведь завтра — Сатурналии!» — напомнил ему седой, однако я успел заметить, что этот ответ пришелся ему по душе.
«Ну и что? — не задумываясь, сказал Нарцисс. — Я бы издал эдикт о его возвращении прямо сегодня!»
«А как же отцы-сенаторы?» — удивился седой, и этот хитрец Нарцисс, снова, не думая ни секунды, ответил:
«Что тебе отцы! Они бы тоже сегодня собрались в курии и в течение пяти минут — ровно такого времени, сколько потребуется для зачтения эдикта, согласились с твоим решением и еще назвали его справедливейшим и мудрейшим! Ибо в этом эдикте будет сказано не просто о возвращении Гнея Пизона, но и о том, что надо отдать ему все имущество, отобранное Калигулой, так как донос, по которому он был так сурово наказан, на проверку оказался ложным!»
«А ведь, пожалуй, ты снова прав… Да-да, прав!» — с уважением посмотрел на Нарцисса седой, и тот понес на него, как военный парусник на торговую галеру:
«Но это еще не все! Я бы немедленно избрал Гнея Пизона консулом, чтобы его отец мог умереть с легким сердцем, благословляя твое имя! Потом я объявил бы, пожалуй, войну Британии, куда намеревался вторгнуться еще Калигула, и племена которой становятся все опасней, так как уже готовы заключить союзный договор с германцами. Затем осушил бы Фуцинское озеро, о чем мечтал еще божественный Юлий. Наконец, построил в Остии новую гавань, что так и не удалось Августу и Тиберию, разобрался бы с Фракией, Мавретанией и вообще навел порядок в провинциях…»
Моряк прервал рассказ, услышав вокруг себя шум. Разгоряченные вином люди подзывали слуг и требовали еще вина, заказывали колбасы, хлеб, бобы с ветчиною. Развязывались заветные узелки и к великой радости Исаака, сыпались на столы красные ассы с похожими профилями Клавдия и его брата Германика, тяжелые сестерции с гордой головой Агриппины Старшей и даже потускневшие денарии, бережно хранимые их владельцами, судя по изображениям, еще со времен прежних Цезарей.
Моряк нахмурился и, достав из-за пазухи свой узел, снова запустил в него пальцы.
— Я угощаю! — бросил он на ладонь подбежавшего Исаака второй ауреус и, поднимая руку, чтобы остановить восторженный рев, спросил: — Ну, и как вам мои чудеса?
— Они чудесны! — принялись заверять посетители, глядя, как слуги вносят новые яства и кувшины с дорогим вином.
— В жизни никогда не слышали ничего подобного!
Даже философ, протягивая руку к кубку, который осторожно наполнял янтарным вином слуга, признал:
— Судя по твоему слогу, ты плавал не только с моими коллегами, но и с великими ораторами, а может быть, и с поэтами! Клянусь посохом Сократа, твой рассказ полон чудес, как эта моя чаша!
— Так наполняй ее так, чтобы лилось через край! Ведь такие чудеса!.. — захохотал моряк и, видя, что слуга медлит, выхватил из его руки кувшин и сам наполнил кубок философа. Залив ароматной лужей стол, он обвел довольными глазами посетителей: — Между прочим, я не только вам, но и тем нищим так и сказал: — Второй раз за сутки вижу в вашем государстве небывалое чудо. И это, пожалуй, будет даже удивительнее того, что потомок аркадских царей ухитрился расковаться на дне моря! Тут один из нищих, тот который Паллант, побелел, задрожал, и пока остальные что-то говорили седому, стал допытываться у меня, что это за потомок, правда ли, аркадских царей и как его зовут? «Феликс!» — отвечаю.
Моряк обвел захмелевшим взглядом жующих посетителей и, залпом осушив кубок, пояснил:
— Вообще-то у меня нет привычки запоминать имена рабов. Но у этого было уж очень удачное — Феликс, что означает, «Счастливый!». Паллант как услышал мой ответ, так и стал одаривать меня своими золотыми. Скажи, да скажи, что сталось с этим Феликсом! А что с ним сталось? Ответил я, что отнес его на остров Эскулапа с разбитой головой и добавил, что он жив, но надежд на исцеление ни-ка-ких, потому что ему по всем римским законам один только путь: в подземное царство! Тут как раз очередь дошла до этого Палланта отвечать седому. Подумал он и говорит:«А я бы, начал с того, что немедленно, прямо с этого часа издал эдикт, дарующий свободу всем рабам, которые выживут на острове Эскулапа!»
— Свободу? Рабам?! — не поверил философ, но на него зашикали и он, обидевшись, замолчал.
Моряк же важно кивнул:
— Именно так и было! Седой поблагодарил нищих за искренние ответы и сказал:
«Ну что ж, теперь я знаю, что можно каждому из вас. Ты, Нарцисс, станешь заведовать государственным секретариатом. Должность эта не только самая почетная, но и хлопотная: эдикты, прошения, переписка с наместниками провинций… Однако, я уверен, что именно ты, как никто другой, справишься с этим и будешь столь же справедлив ксенаторам и консулам, как к Кальпурнию Пизону. Ты, Паллант, будешь заведовать императорскими финансами. От тебя будут зависеть все налоги с провинций, учет хлеба, постройки, чеканка монет. Отныне я спокоен за это. Уж, коль ты так заботишься даже о рабах, то сумеешь быть рачительным и в делах государства. Ну, а за тобой, Каллист, — канцелярия по делам прошений. Ты станешь рассматривать все жалобы, запросы и прошения на имя Цезаря. Тебе будет помогать Полибий, которого я, помимо этого, назначаю своим советником по ученым делам! Ну, а теперь, когда мы вдоволь повеселили друг друга своим видом, а главное, отвели от меня гнев богов, самое время заняться каждому своими делами. Нарциссу — возвращением сына Пизона. Палланту — спасением рабов на благо государству. Каллисту — разбором жалоб. А мне — наконец-то своим трудом по истории этрусков!»
Моряк замолчал. Осушив еще два кубка кряду, он уронил голову на свои израненные руки и захрапел.
— Да! — переглянулись посетители. — Ну и мастера же моряки выдумки!
— Надо же — так ловко сплести кружева из самых известных имен! Наверняка солгал, что он впервые в Риме!
— А золото! Откуда тогда у него золото? — усомнился ремесленник.
— Пират, наверное! — предположил философ.
Исаак сорвался с места, и, ощупав узел за пазухой моряка, клятвенно заверил посетителей:
— Камни! Самые настоящие камни! Два ауреуса и горсть денариев — все его состояние, которое он скопил, тридцать лет плавая по морям. А весь рассказ — сплошная выдумка! Идите теперь домой и посмейтесь над ним по дороге!
Посетители нехотя поднялись со своих мест и потянулись к выходу.
— Да, и приходите ко мне завтра! — крикнул им вдогонку Исаак. — Я постараюсь задержать этого моряка, вы расспросите его на трезвую голову обо всем снова и, поймав на слове, обязательно уличите во лжи! То-то будет потеха! Не забудьте привести друзей! Но предупреждаю: каждый будет платить за себя, потому что в его узле, как я уже сказал, остались морские камни!
