— Что там с твоим реалити-шоу?
— Ничего интересного, — ответила я равнодушно, но заметила в ней некоторое облегчение, — у меня сложилось впечатление, что это был какой-то розыгрыш что ли, чья-то неудачная шутка. В Интернете нет ни слова про шоу, сколько ни искала. А я много искала. Никаких анонсов. Нет ни режиссера, ни сценариста, ни гримёра, ничего нет такого, что обычно ассоциируется с качественной телевизионной картинкой. Никакой обратной связи. Не понимаю, как такое возможно. Либо они суперпрофессионалы, каких ещё не видел свет, либо полные идиоты, или… ну, или, не знаю, маньяки какие-нибудь.
— Этого-то я и боялась, — проблеяла Света не столько испуганно, сколько виновато.
— Чего боялась? — забеспокоилась Нина.
— Боялась, что всё этим кончится. Но я не специально, девочки, умоляю, поймите правильно, прошу вас, поймите и пообещайте, что это останется между нами, и что не будете сильно ругаться.
— Что поймите? Что ругаться? Ты о чем? — посыпались из Ниночки вопросы в то время, как я окончательно потеряла нить Светиного повествования.
— Это всё из-за меня. Нет никакого шоу. Во всем виноват один придурок, — потупив взгляд в тарелку и не обращая на нас внимания, застрекотала Света, — я с ним в декабре познакомилась за неделю до нового года. Тогда ещё не встретила Артёма и была, так сказать, в активном поиске. И не познакомилась даже, если уж начистоту, он просто пригласил меня в клуб, потанцевать. То есть, нет. Не с того начала. Он тебя пригласил в клуб, — Света метнула в меня короткий взгляд и снова спряталась глазами в собственной тарелке, — так получилось. Меня же здесь все знают. Думаете это легко? Да это проклятье самое настоящее. Никто не понимает, сколько дерьма на меня льётся из-за телевидения. Постоянно какие-то извращенцы пишут, то в социальные сети, то прямо на двери подъезда, то в подъезде, то в лифте. Я отчаялась. Разместила на сайте знакомств свою анкету. Там всё было написано именно про меня: имя, рост, вес, предпочтения, все дела, твою же я взяла только фотографию. Ну, а что ещё мне было делать? Всё шло неплохо, даже забавно, — она нервно усмехнулась, — пишут из разных городов, разных стран, общаешься с людьми, которые о тебе ничего не знают и с которыми ты, скорее всего, никогда в жизни не пересечешься. Это затягивает, как наркотик. Остановиться невозможно. Пишешь, что угодно, изливаешь весь ушат своих головных болей, горестей, радостей и получаешь такой отклик, на который способен только посторонний человек. Такой, с которым ничего не связывает. Которого, может быть, как и меня, не существует в реальности. То есть, ты не ассоциируешь его с фотографией. Мне писали три Бреда Питта, Шон Конери и даже Дмитрий Харатьян в молодости, понимаете? Но, тот, кто тебе пишет, он же тебя не знает, он тебя не видит. Никто не будет с тобой так искренен, как этот виртуальный образ. Спустя полгода этого шабаша мне написал настоящий человек. В его анкете не было фото, понимаете, он не предлагал себя, он искал. В отличие от меня, он знал, что ищет, то есть кого. И вот он пишет время, когда будет проездом в Рязани, я пишу название и адрес клуба, где потемнее, и где я смогу потеряться в толпе, если он вдруг окажется уродом каким-нибудь. В назначенное время я была там. Как и договорились, он занял столик в левом дальнем углу и пил стаканами абсент, а, может быть тархун, не знаю, но это и неважно. Лицо разглядеть было сложно. Худощав. Нет, не худощавый, а скорее жилистый, как я люблю. Хорошо одет, в костюмчике. На левой руке дорогие часы, уж в этом-то я, поверьте, разбираюсь. Подхожу к нему, смотрю в упор, даю понять, что явилась по его душу, а он видит меня, смотрит и ноль эмоций. Я и так к нему и эдак. Бесполезно. Подхожу близко и говорю прямо:
— Здравствуйте, мы с вами познакомились на сайте. — А он, видимо, не в настроении был, и спрашивается, чего приехал, раз не в настроении? Отвечает довольно грубо:
— Вы меня с кем-то перепутали.
Может быть и перепутала, фотографии же не было на сайте. Стою, не знаю, что делать, а парень-то интересный. Говорю ему:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ну, вы же тот самый, с которым я переписывалась?
Он не реагирует.
— Я Светлана, — пытаюсь перекричать музыку.
Он на меня таращится, глаз не видно, но понятно, чем-то недоволен.
— Мы с вами познакомились на сайте знакомств — кричу.
Помолчал немного и стал негромко говорить, я из-за музыки многое не разобрала, но уловила смысл, что ему понятно, что я Света, а не та девушка с фотографии. Но ему нужна девушка с фотографии и что он ждёт её, а не кого-нибудь взамен. Я говорю, что она не придет и что она это и есть я, то есть Света и что я уже здесь, пришла и стою, как дура. Он только палец вверх поднял, и тут же ко мне охранник подходит, спрашивает про специальный пригласительный в ложу и просит удалиться, не беспокоить дорогого гостя. Гонит, словно проститутку последнюю. Я ушла. Психанула. Сразу удалила анкету с сайта, написав ему предварительно, что он козёл, а через неделю повстречала Артёма в этом же заведении, и ни о чем теперь не жалею.
Света залпом осушила бокал, фыркнула в кулак, передернулась, тяжело глотнула воздух, словно подавляя рвотный позыв, и виновато уставилась на меня красными глазами.
— А какую ты мою фотографию выложила?
— Из спортзала. Помнишь, мы с тобой неделю на йогу ходили, ты там ещё такая подтянутая, в топике с хвостиком.
— Ах ты ж…
— Не начинай, отличная фотография!
— Где связь с реалити-шоу? — недоумевает Ниночка, — Ну повстречались вы с этим, как его там, кем бы он ни был, и что? Восемь месяцев с тех пор прошло. Он давно про всё забыл.
— И я так думала. Свербела во мне злость, зудом на коже отдавались воспоминания о том клубе и о той ночи целую неделю, пока Артёма не повстречала вживую и без всяких там непонятных сайтов.
— Нет связи, — не успокаивается Ниночка.
— Так и не было никакой такой связи. Но я всё время про ту встречу вспоминаю, и снится он мне постоянно. Снится, что приходит он ко мне на работу, но не такой, каким я его видела, а грубый и мужиковатый, как грузчик из мясного магазина, в фартуке, заляпанном кровью. Приходит и говорит, что ему нужны сведения о девушке, фотография которой была размещена тогда-то на таком-то сайте. Я ему отвечаю, что дела мне нет до какой-то там фотографии с непонятных сайтов и что он явно меня с кем-то перепутал. Сама пугаюсь, паникую. Как-никак, а мы с Артёмом уже больше полугода встречаемся и всё у нас серьезно, а тут вдруг выяснится, что я, видите ли, некая девушка с сомнительного сайта. Он настаивает, говорит: вами размещена фотография, без согласия владельца. В юридическую плоскость гонит, гад, а сам смотрит, как я себя поведу. Если заерзаю, то и впрямь не знаю, чье фото, и там ответственность какая-нибудь, авторские права или что похлеще, а я, хоть и во сне, а всё же понимаю, что ты бы мне претензию в лоб высказала, а не через мужичка грязного передала. Отпираюсь. До свидания, говорю ему, ничего-то у вас нет, и ничего вы никому не докажете. Он лишь усмехается противно. А потом ты про это самое реалити-шоу рассказала. Я ещё подумала сперва… но потом, как-то засомневалась…. а теперь не сомневаюсь. Ищут тебя, Алёнушка.
— Чего меня искать-то? Кто искал, тот бы уже на кастинге нашел. Ты из-за сна, что ли так переполошилась? Причем тут твои сны и мое шоу?
— А притом, что сон мне с четверга на пятницу снился.
Мы с Ниночкой облегченно выдохнули и единогласно решили Свете больше не наливать. Это было очень своевременное и правильное решение, ибо очередной, даже самый маленький глоток мог привести к необратимым последствиям. Ловя нас поочередно расфокусированным взглядом, Света посапывала, придерживая голову ладонями, прочно уперев локти в стол.
— Свет, Светик, ты в порядке? — забеспокоилась Нина, хотя ответ был очевиден, она спала. — В таком виде в такси её сажать нельзя. Варианта два, либо под душ, трезветь и спать, либо звонить Артёму, чтобы он её забрал.
— Второй вариант мне нравится больше, только, чур, звонишь ты.
