— Ну да, — сказала она, не отрывая от своей служанки пытливого, недоброго взгляда. — Тальвард.
Эллен схватила ее за плечо. Движение получилось грубым, но она была этому даже рада — еще не начав говорить, она уже молила небеса о том, чтобы они дали ей решимости и силы.
— Миледи, что вы говорите! Я не ослышалась? Вы действительно хотите бежать в Тальвард?!
— Верно, ты еще не оглохла, — кивнула Рослин и ухмыльнулась — нехорошо, не по-детски.
— Вы в своем уме?! — закричала Эллен. — Вы же погибнете, не пройдя и десяти миль! И даже если каким-то чудом дойдете — вы хоть понимаете, что вас ждет в Тальварде?!
— Понимаю. Сила, власть и знание. То, чего мне до скончания веков не получить здесь.
— Нет уж! — выпалила Эллен, крепче стискивая плечи своей госпожи, впрочем, даже не пытавшейся вырваться и все так же пытливо смотревшей на нее. — Мы немедленно возвращаемся. Сию минуту. Тальвард! Подумать только!
— Что ты раскудахталась, дура, — жестко сказала Рослин. — Тебе ли не все равно, куда я пойду? Меня где угодно могут убить. Даже в стенах этого проклятого замка. Но научат только там. Ты сама это знаешь. Ты же читала со мной все те книги.
Эллен перехватила маленькую холодную руку Рослин и, развернувшись лицом к югу, туда, откуда они полночи брели сквозь грозу, решительно поволокла ее за собой. Рослин не стала упираться — покорно прошла за Эллен с десяток шагов, низко опустив голову и разглядывая грязь на юбке, а потом сказала:
— Тогда я скажу отцу. Про тебя и Рассела.
Это звучало точь-в-точь как прошлой ночью — не только слова были теми же, но и интонация, и чувство, которое охватило Эллен при них.
Она остановилась, уже зная, что битва проиграна. Дорога в этом месте шла под уклон и чуть дальше загибалась вправо — а оттуда, она знала, уже был бы виден замок.
Но битва проиграна, и что уж говорить...
— Это безумие, — слабо сказала Эллен. — Мы должны вернуться.
Рослин вдруг вырвала свою руку из ее и круто развернулась, скользя в грязи.
— Слушай, ты! Пошла уже со мной — так что теперь! А ты думала, куда я иду? А? На прогулочку, что ли? Только там они научат меня! Только там и только они!
— Чему вас учить? — еле слышно проговорила Эллен. — Чему, вы и так уже все умеете?
— Не все. Ты еще глупее, чем я полагала, если так думаешь. Я даже десятой части нужного не знаю. И если не узнаю теперь, не узнаю никогда.
Эллен села на землю, по запястья погрузив руки в коричневую жижу. Покачала головой, потом еще и еще раз. И разрыдалась.
Маленькая, сухая, холодная ладошка легла ей на щеку, отвела спутанные волосы. Обычно звонкий детский голос звучал приглушенно, почти сдавленно:
— Брось, Эллен. Я же знаю, ты сама рада уехать отсюда.
— Рада, — всхлипнула она. — Рада.
Рослин снова погладила ее по щеке, коротко и сурово, как высокородная мать, выдающая нелюбимой дочери дежурную порцию ласки.
— Идем, — сказала она.
— Вы хоть понимаете, что делаете? — прошептала Эллен, не поднимая головы. — А как же ваш брак? Ваш брак с эльфийским принцем? Теперь Калардин обречен...
Рослин ответила не сразу, и на миг Эллен охватила уверенность, что ей удалось убедить свою госпожу. И она сама не понимала, что в ней вызвала эта уверенность — радость или отчаяние.
Но потом Рослин ответила — так, что вынудила Эллен изумленно вскинуть голову:
— Я вернусь. Для этого брака. Я... вернусь. Я потому и убегаю сейчас, чтобы позже быть... хорошей женой.
Она посмотрела Эллен в глаза — со строгостью, порой казавшейся почти умилительной в ее детском личике.
— Идем же. У нас мало времени.
Эллен поднялась — сама, хотя ее шатало, будто во хмелю. Рослин взяла ее за руку, не брезгуя тем, что та была вся в грязи.
Они шли молча не менее получаса, прежде чем Эллен спросила:
— Что вы знаете обо мне и вашем брате, миледи? Рослин шагала, опустив голову, и Эллен не видела ее лица, но услышала улыбку в ее голосе, когда она ответила:
— Все, Эллен. Все.
Больше они об этом не говорили.
— Хочешь, погадаем на суженого?
Вопрос застал Эллен врасплох. Она вскинула голову от шитья (за неделю скитаний плащ княжны порядком прохудился), взглянула на девочку, невозмутимо смотревшую на нее с противоположной стороны стола. В пальцах Рослин вертела маленькое зеркало в медной оправе, которое выпросила у бродячего торговца — а точнее, у Эллен, и та не смогла отказать: во-первых, денег у них пока было достаточно, а во-вторых, взгляд Рослин не допускал возражений. Она умела так смотреть, что язык прилипал к гортани от одного только намерения спорить.
— Хочешь? — повторила Рослин и пустила солнечного зайчика по столу. Желтое пятнышко дернулось, подскочило к пальцам Эллен. Та невольно подалась назад, убирая руки со стола.
— Надо ведь в полнолуние, — сказала она. — Ночью...
— Глупости, — нетерпеливо перебила Рослин. — Одни дуры в полнолуние ночью гадают, да все равно неправильно — а я знаю, как надо, я могу и днем. Ну, давай?
Они сидели в этой гостинице уже третий день, и Рослин скучала. Дальше дорога была закрыта — в этой части Калардина недавняя буря нанесла еще больший урон, чем в столичной округе, и завалы до сих пор не разобрали. Денег, которые взяла с собой Эллен, хватило, чтобы хозяин гостиницы, до того чуть не погнавший похожих на нищенок женщин со двора, расшаркался и отыскал свободную комнату. Дорогу должны были расчистить самое позднее к завтрашнему вечеру — это было поручено солдатам короля, собиравшегося вскоре продвинуть этим путем часть своей армии. Вряд ли кто-то из них знал свою княжну в лицо, но рисковать все же не стоило. Они отсиживались в комнате, никого к себе не пуская, — только Эллен время от времени выходила за едой и новостями.
Изо дня в день Рослин становилась все раздражительнее, но глупостей не выкидывала. Эллен даже жалела об этом: если бы сейчас их настигла погоня, она бы... что — она бы? Она была бы немедля казнена за похищение княжеской дочери — никто не стал бы вникать в детали произошедшего. Впрочем, как знать — может, это был бы не самый худший исход дела. Потому что там, куда они направляются, ее ждет не лучшая участь.
— Нет у меня суженого, — легко улыбнувшись, сказала Эллен.
— У всех есть. Ты можешь с ним не соединиться, но он есть. Ты уже встречала его или еще встретишь.
— Он умер.
Рослин послала солнечный зайчик ей прямо в лицо. Отраженный луч сверкнул в глубине зеркала слепящим белым сполохом. Эллен вскинула руку, защищая глаза.
— Пока ты жива, где-то есть твой суженый, — равнодушно сказала Рослин, не меняя угол наклона зеркальца. — Не один, так другой. Погадаем? Или ты боишься? Брось ты уже эти тряпки, смотреть на них не могу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
