Наконец его вызвал к себе Шелленберг. Кройцер переступил кабинет шефа без былой самоуверенности. На злосчастный случай с цементом Шелленберг, однако, взглянул совершенно под другим, нежели Кройцер, углом. Предупреждать технический брак, не говоря уже об актах производственного саботажа, было делом гестапо и специального отдела СД, контролировавшего широко разветвленную сеть своих агентов на промышленных предприятиях рейха. Правда, со своей стороны, Шелленберг, вступив в 1941 году на пост руководителя политической, разведки СД, предпринял энергичные меры, чтобы установить непосредственные контакты между нацистской разведкой и различными отраслями германской экономики. С этой целью лри аппарате Шелленберга в СД был создан специальный отдел «VI-Ви». («VI-Виртшафт» — «Экономика».) Его сотрудниками стали высококвалифицированные специалисты, эксперты, юристы, превосходно разбиравшиеся во всех тонкостях «промышленного шпионажа» и спекулятивных комбинациях на «черных рынках». Отдел «VI-Ви» был крайне необходим Шелленбергу для получения важнейшей разведывательной информации из кругов германских промышленников и банкиров, поддерживавших и во время войны самые тесные и доверительные контакты со своими зарубежными партнерами по бизнесу, в особенности в англосаксонских странах. Со своей стороны, «стальные» и «пушечные» короли военной индустрии фашистской Германии охотно использовали секретные данные об экономике стран — противников рейха, добытые за рубежом «промышленными шпионами» Шелленберга. «…Конкуренция, дорогой мой Шелленберг, — это особа, не стесненная никакими моральными оковами, и всякой болтовней о патриотизме, преданности фатерлянду и прочей сентиментальной чепухе!» — как-то доверительно делился с Шелленбергом один из директоров могущественного имперского химического концерна «ИГ-Фарбениндустри».
Начальник зарубежной разведки отлично знал, например, какими «патентными» и прочими тайными картельными соглашениями были связаны между собой монополистические гиганты гитлеровской Германии и США: во время войны зенитные батареи вермахта сбивали американские «летающие крепости» снарядами с дистанционным взрывателем, запатентованным в Соединенных Штатах и проданным германским фирмам, выпускавшим зенитные снаряды. Американские же пилоты, совершая массированные налеты на густонаселенные города фашистской Германии, нажимали на кнопки бомбосбрасывателей, прильнув к знаменитым цейсовским стеклам, вмонтированным в прицелы своих «летающих крепостей».
Специальный отдел «VI-Ви», тесно взаимодействуя с гитлеровским министерством военной экономики, под общим руководством Шелленберга, развил бурную деятельность в области капиталовложений при создании за пределами рейха подставных фирм и банков, в контрабанде дефицитным стратегическим сырьем для германской военной индустрии, в распределении важнейших военных заказов среди заинтересованных германских фирм. И так же аккуратно, как тот же концерн «ИГ-Фарбениндустри» платил дивиденды своим американским партнерам, так же аккуратно отдел «VI-Ви» получал от «ИГ», десятков других германских концернов и тысяч больших и средних фирм «гонорар» за предоставленную зарубежную «коммерческую информацию». Причем переводились на счет разведки Шелленберга взносы в прочной иностранной валюте — долларах, фунтах стерлингов, швейцарских франках. Не одна зарубежная операция, с участием хауптштурмфюрера Кройцера была финансирована именно из средств, поступивших в кассу зарубежной разведки СД от благодарных магнатов Рура!
Обо всем этом думал Шеллеиберг, изучающе рассматривая мрачную физиономию Кройцера. Хауптштурмфюрер, конечно, не догадывался о том, какое неожиданнее направление принял ход мыслей его шефа. И не без горечи ожидал наихудшего.
«…В конце концов вся прискорбная история с низкосортным цементом на «помпе» — это булыжник в огород Мюллера. Черт с ним, пусть и расхлебывает», — не без злорадства подумал о начальнике гестапо Шелленберг, не забывший и не простивший Мюллеру попытку «выжить» Шелленберга с кресла начальника зарубежной разведки СД. Шеф гестапо попробовал подставить ножку Шелленбергу, опираясь на Гейдриха, ставшего опасаться чересчур преуспевшего по части организации гитлеровского шпионажа за рубежом молодого генерала СС. Тогда Шелленберга спасла протекция Гиммлера. С Гейдрихом покончили чешские патриоты в оккупированной гитлеровцами Праге. Мюллер же остался здесь, в Берлине, по-прежнему и даже с еще большей силой ненавидевший Шелленберга…
«…Мюллер с удовольствием запихнул бы меня в бочку с этим проклятым цементом, если бы я отвечал за техническую часть выполнения проекта «Хохдрукпумпе». — Шелленберг зябко поежился, вспомнив об этом излюбленном «методе» устранения неугодных гестапо лиц. По приказу Мюллера их замуровывали в бочки с цементом, а затем сбрасывали в глубокие водоемы…
— Не кажется ли вам Кройцер, что на цементе с «помпы» остались отпечатки пальцев русской разведки? — совершенно спокойным, бесстрастным голосом спросил Шелленберг.
«…Сказать или нет о моих подозрениях в отношении Линдемана? — подумал Кройцер. — Но подозрения — эте еще не факты. Славянская широта скул… намекни я об этом Шелленбергу, и мои интуитивные подозрения будут расценены как весьма примитивная узость взгляда на поставленную переде мной задачу и на те последствия, которые повлечет за ссбой и для меня и для Шелленберга столь зыбкая хула на лицо, пользующееся покровительством друзей Гиммлера! Нет, Кройцер! Стоп. Сливы еще не созрели».
— Я думаю, мой группенфюрер, что гестапо сейчас самым доскональным образом изучает отпечатки не только пальцев, но и всей руки фон Зальца, запущенной подрядчиком в бездонные колодцы этого гигантского железобетонного монстра.
Шелленберг кивнул головой, и по выражению его глаз Кройцер, наконец, с облегчением понял, что ответ Шелленберг услышал от хауптштурмфюрера тот, который ему хотелось услышать.
— Есть одно небольшое, но крайне важное дело, Кройцер. — Шелленберг открыл боковую створку письменного стола и извлек из ящика продолговатый черный предмет, напоминающий портфель, каким часто пользуются берлинские чиновники. Металлическая кассета была обтянута черной, немного потертой кожей, с обычной для портфеля ручкой и замком, носившим следы долгого употребления. Попадись этот «портфель» на глаза Кроицеру где-нибудь в берлинском метро, он бы и не обратил внимания. Так, заурядный чиновничий портфельчик, куда по утрам заботливые фрау кладут мужьям аккуратно завернутые в целлофан «белегтес бретхен» — ломтики белого хлеба, помазанные маргарином с тонкими кружками дешевой колбасы…
