Люди жаждали очищения и обновления, и он пытался очистить партийный аппарат от гнили и вообще преобразовать его. Москвичи увидели в нем искреннее желание улучшить их жизнь. Хотя было и другое — он хотел отличиться, доказать, что способен изменить жизнь в городе.
— Получили бумагу, — негодовал руководитель Украины Владимир Щербицкий, — секретарь Московского горкома Ельцин просит, чтобы к новогоднему столу москвичам поставили сто тысяч молочных поросят, из них на Украину дали разнарядку сорок тысяч. Разве он не знает, что поросята сейчас на вес золота? Ничего мы отправлять не станем.
Ельцин провел кампанию по искоренению семейственности в кадрах Министерства иностранных дел и Министерства внешней торговли. Он требовал, чтобы в элитарный мидовский Институт международных отношений принимали не только детей большого начальства, и вообще обещал добиться справедливости при приеме в столичные высшие учебные заведения. Став президентом, Борис Николаевич уже не будет так строг к родным и родственникам. Как минимум, его собственная семья приобретет невиданное влияние на государственные дела.
Известный артист Леонид Броневой вспоминал, как он участвовал в правительственном концерте в Кремлевском дворце съездов, читал «Стихи о советском паспорте» Маяковского. После концерта за кулисы пришел первый секретарь горкома Ельцин. Кто-то из артистов Свердловского хора спросил его:
— Борис Николаевич, как вам тут, в Москве? Он махнул рукой:
— Даже не спрашивайте!.. — повернулся к Броневому — Вы — сибиряк?
— Можно сказать — да, работал в Иркутске. Ельцин грозно повернулся к сопровождавшим его чиновникам Министерства культуры:
— Почему вы не даете людям звания?
А Броневому никак не присваивали звание народного артиста СССР. Слова Ельцина оказалось достаточно. Через несколько дней коллеги уже поздравляли Броневого.
6 мая 1987 года вечером на Манежной площади собралась манифестация общества «Память», которое начиналось с заботы о русской старине, но быстро сосредоточилось на борьбе с «вредоносным влиянием» Запада и евреев. Участники манифестации требовали зарегистрировать их организацию. Вволю поговорив о заговоре сионистов, манифестанты двинулись к Советской площади, к зданию Моссовета и потребовали встречи с первым секретарем Московского горкома. Неожиданно манифестантов провели в Мраморный зал, к ним вышел Ельцин и два часа с ними разговаривал. Ему горячо доказывали, что простому человеку невозможно пробиться к руководителям страны, а «Память» могла бы вместе с партией сражаться против общего врага — космополитизма, рок-ансамблей, американизации жизни… Ельцин отвечал очень спокойно:
— Вокруг вас много спекуляций. Многие вас охаивают. Но вы даете повод к этому близкими к антисоветским высказываниями. Мы рассмотрим вопрос о регистрации, но на истинно патриотической основе…
Эта встреча породила подозрения: «Память» была одиозной организацией, порядочные люди с ней дела не имели. Так, может быть, Ельцин разделяет идеологию «Памяти»? Сочувствует ей? Или же просто не разобрался? Больше он с людьми из «Памяти» не встречался. Скорее, в тот день просто хотел показать, что не побоится выйти из кабинета и заговорить с возмущенной толпой.
Никаких оснований для подозрений в антисемитизме Ельцин не давал. Хотя и поговаривали, что в свое время первый секретарь Свердловского обкома Борис Ельцин красным карандашом подчеркивал еврейские фамилии в списке работников Свердловской киностудии. Если это и было, то развития не получило.
Горбачев с раздражением говорил министру иностранных дел Александру Бессмертных и своему помощнику Анатолию Черняеву:
— Посмотрите, кто окружает Ельцина, кто его команда: евреи — все евреи!
В марте 1991 года председатель Верховного Совета России Ельцин провел заочную пресс-конференцию с помощью «Комсомольской правды». Его среди прочего спросили:
— Борис Николаевич, у нас Россия. Почему же вы так благоволите к евреям?
— В чем это сказывается?
— Потому что вы ведете политику неправильную.
— Нигде и никогда я не выделял национальностей. Считаю, каждая нация, каждый народ должны иметь равные права… А вы все-таки, если возможно, оценивайте людей по иным критериям, а не по паспортной графе…
Еще более известной стала устроенная в московском Доме политпросвещения встреча с пропагандистами. Она продолжалась шесть часов. Борис Николаевич говорил очень откровенно и свободно. Такого еще не было. Ельцин вспоминал:
«Я поставил себе за правило хотя бы раз в неделю бывать в магазинах. К сожалению, меня начинают узнавать. Каким-то образом узнают о моих маршрутах. Наводят марафет, встречают в белых халатах, вытаскивают из-под прилавка дефицит. Тут что-то надо предпринимать. Показуха мне не нужна…
Я побывал на многих московских рынках. Таких цен, как на рынках Москвы, я нигде не видел… Но ограничивать цены нельзя, потому что этот метод уже применялся и не дал результатов. Торговцы просто перекочевывают в другие города и области. На рынок надо давить торговлей, У каждого рынка нужно строить кооперативный магазин…»
Ельцина спросили, почему освобожден от должности второй секретарь Октябрьского райкома партии.
«Он снят с работы и получил партийное взыскание. Квартиру в многоквартирном доме он отгрохал себе барскую, с персональным камином и персональной дымовой трубой, пронизавшей весь дом. Таким князьям не место в партии! На партработе должны работать кристально чистые люди».
Забавно перечитывать эти слова сейчас, когда новая номенклатура понастроила себе дворцов. Стремление к обогащению, которое стало так заметно при новой власти, естественно, но Борис Ельцин не сделал ничего, чтобы помешать разложению своих чиновников, и даже скорее это поощрял. Во всяком случае, за камин в квартире он больше не увольнял.
Принимает ли первый секретарь простых посетителей? — спрашивали его тогда.
«Да, принимаю. Вот несколько дней тому назад принимал молодую женщину, продавщицу, мать двоих детей. Мы с ней проговорили два часа. Она подробно раскрыла мне систему поборов, существующих в торговле. За последние месяцы в Москве арестовано восемьсот руководителей торговли. Черпаем, черпаем, а дна в этом грязном колодце пока не видно. Но надо до конца вычерпать эту грязь. Мы стараемся разорвать преступные связи, изолировать руководителей, на их место посадить честных и преданных партии людей, а затем постепенно идти вглубь. Работа предстоит трудная и долгая, но мы твердо намерены вычерпать эту грязь до конца».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
