Докатилась! Стоит и мечтает о поцелуях с мокрой тряпкой в руках. Из ведра, стоящего в ванне, через край переливается вода. Закрывает воду, сливает излишки воды и идет в прихожую. Уборка вышла на финишную прямую, а покоя в душе как не было, так и нет.
Женя придирчиво смотрит на зеркало в прихожей. Решает, что ему тоже требуется влажная уборка. А вместо этого — принимается разглядывать себя.
Ну, на классических красавиц не тянет, это факт. Опять же, тренировочные штаны, закатанные до колен, и мятая футболка не добавляют ей привлекательности.
Но в целом, есть на что взглянуть. Цену себе Женька знала. Не модельного роста, зато со всеми причитающимися женскому телу изгибами. Крутые бедра, тонкая талия, аппетитная грудь. Лично Женька предпочла бы на размер меньше — с одеждой проще и на животе спать удобнее, но ее никто не спрашивал. А мужикам ее третий был вполне по вкусу, это она знала.
Ноги не бесконечные, и растут не из ушей, а из положенного им матушкой-природой места. Очень, кстати, упругого и округлого места. Да и ноги сами, хоть и не отличаются особой длиной, ровненькие и пропорциональные. Служат Женьке верой и правдой третий десяток лет и вполне ее устраивают.
Волосы — это ее, без сомнения, главное достоинство. Роскошные, густые, вьющиеся потоки солнечного света. Такие же, как у мамы.
Лицо тоже не подкачало. Нос — маленький и аккуратный, глаза — наоборот, большие и выразительные. Рот, на ее вкус, узковат, зато губы пухлые. Единственное, что не устраивало Женьку в ее лице — это то, что оно круглое. В той, другой жизни, где у нее были подруги, одна из них дразнила Женьку «луноликой». Женя вздыхает. Что уж теперь… Какая рож… то есть, лик есть — такой есть. Пусть и лунный.
Все это в совокупности не помешало, а, точнее, наоборот, помогло, наверное, Олегу заинтересоваться ею. Женька себе не льстила, отнюдь. В том, что Олег «запал» на нее, она не сомневалась. Несмотря на свой почти трехгодичный целибат, определить, когда мужчина «делает стойку» на нее, она могла совершенно безошибочно.
А почему бы и нет, собственно? Почему бы и не замутить чего-нибудь с этим великолепным образчиком мужской породы? Раз уж он интересуется ею, а она уже дошла до того, что видит его во сне? Взаимное влечение двух взрослых половозрелых особей homo sapiens при отсутствии внешних форс-мажоров ведет в одну сторону. В сторону постели. Возможно, конечно, что там-то идеальность Олега и заканчивается. Может статься, что в постели он — сплошное разочарование. Но Женька необъяснимым образом была уверена в обратном. Что в постели он может… удивить. По-хорошему. Но уж никак не разочаровать.
Так почему бы и нет?
Потому. Что она была уверена — одним разом не ограничится. И двумя — тоже. И вообще, дело не в том, сколько раз у них будет секс — один, пять или десять. А в том, что связь с Олегом неминуемо и неотвратимо изменит ее жизнь. И она уже не будет такой, как прежде. А она к этому была… не готова?
Звонок в дверь выводит ее из состояния задумчивости. Женька вздрагивает. В голове появляется совершенно сумасшедшая мысль. Что это Олег. Но нет. Не может быть. Вряд ли он явится без предварительного звонка. Да и зачем ему приходить к ней домой?
Это, наверное, кто-то из соседей. Или эти… как их… «Веруете ли вы в господа нашего Иисуса?». Женька верила в двигатель внутреннего сгорания. И в то, что надо мыть форсунки каждые двадцать пять тысяч. С этой мыслью она открыла дверь. И остолбенела.
* * *
Что вы чувствуете, когда видите перед собой воплощение своих самых страшных кошмаров? Когда открываете шкаф, в котором, по уверению ваших родителей, никого нет, а из него на вас смотрит то самое. Страшное чудовище из ваших снов.
Она была уверена, что больше никогда его не увидит. Никогда. Никогда. Никогда. И вот вам…
— Здравствуй, Женя.
И голос. Этот голос. Хорошо поставленный голос преподавателя. Его она тоже не хотела больше слышать. Никогда в жизни. Никогда. Никогда. Никогда.
— Пригласишь меня войти?
И легкая улыбка. Такая… победоносная. Он наслаждается ее замешательством.
Женю выручило ее ослиное упрямство. Бешеный темперамент. И заоблачная гордость.
— Нет, — привалилась к дверному косяку, скрестила руки на груди.
— Боишься меня?
Женька фыркает. Распахивает шире дверь, демонстрируя ведро с водой и лежащую на полу тряпку.
— Опомнись, Валера! Кто тебя боится? Не видишь, что ли? У меня уборка. Так что выкладывай по-быстрому, чего тебе надо, и проваливай. Я занята.
Он неодобрительно качает головой.
— Я же ради тебя приехал, Женя. Чтобы помочь.
— Оху*ть! — всплескивает руками Женька. — Какое благородство. Всемирная организация «Доценты без границ»! Ой, пардон, доктора наук.
— Жеееееня, — предупреждающе тянет Поземин, — ты совершаешь огромную ошибку, неужели ты не понимаешь!
— Да понимаю я! Что ошиблась! Дурака сваляла! Но что мне было делать? Виталька пошел с пик, а у меня на руках были одни трефы!
Валерий Поземин в немом изумления смотрит на нее, пытаясь переварить услышанное. Наконец, до него «доходит».
— Все шутишь. Даже сейчас.
— Почему «даже»? Сейчас самое время! Ты такой… забавный.
Он преувеличенно громко вздыхает.
— Женя, пожалуйста. Давай поговорим как взрослые люди.
— Так я жду! Начинай уже говорить как взрослый. Конкретно и по делу!
— Женя! — он серьезен. Даже торжественен. Но Женька вдруг с удивлением замечает, что он… волнуется. — Отзови своих псов. Это ни к чему хорошему не приведет.
— Псов?! Валерик, ты головкой не ушибался?
— Женя!!!
— Что «Женя»?! Прекрати изъясняться загадками и скажи внятно и четко, зачем приперся.
Он издает еще один театральный вздох. Но руки выдают волнение. А Женькино удивление возрастает. Похоже, она чего-то не знает.
— Я про твоего… Баженова.
У нее внутри все обмирает. Как?! Каким образом? Почему? Откуда он знает про Олега? Что вообще, черт подери, происходит?!
Один медленный вдох-выдох. Чтобы успокоиться. Она уже достаточно взрослая, чтобы держать свои эмоции и темперамент в узде.
— Что ты имеешь в виду? — обманчиво спокойно интересуется она.
— То, что по твоей указке этот господин адвокат поставил на уши весь университет.
Женя вся сосредоточена на том, чтобы успокоиться. И не дать, ни в коем случае не дать понять Поземину, что она совсем, напрочь не понимает, о чем речь! Думать о том, что умудрился натворить Олег, она будет потом. А сейчас, сейчас ей надо выдержать бой с собственным прошлым.
— И что тебя не устраивает?
— Женя, — Поземин складывает руки в почти молитвенном жесте, — зачем ворошить прошлое? Это никому не принесет счастье. Чего ты добиваешься?
