— Джай.
— Это ведь… не халиссийское имя? — от смутных подозрений по коже пробежал мороз.
— Нет.
— Готово, госпожа, — из купальни легким мотыльком выпорхнула Сай и низко склонила голову.
— Хорошо. Помоги этому человеку вымыться, — велела я, радуясь, что какое-то время не придется находиться с ним в одной комнате.
Сай вытаращила на меня блестящие глаза-маслинки.
— Я, госпожа?!
— Ты предлагаешь мне этим заняться? — тут уж я по-настоящему рассердилась.
— У меня пока что есть руки, — послышался глухой низкий голос. — Если вы их развяжете, я справлюсь сам.
====== Глава 6. Острые углы ======
Я не знала, как быть иначе.
За собой тебя позвала…
Тина Кароль «Сдаться ты всегда успеешь»
Первое, что мне пришло в голову — а есть ли на окнах в купальне решетки? Кажется, нет, но два окна, выдолбленные в стене, были очень узкими, словно прорези бойницы. Едва ли мужчина с таким телосложением сможет протиснуться в них.
Хотя, с другой стороны, если у него и получится сбежать, что с того? Рабовладелицей в прямом смысле этого слова я вовсе не собиралась становиться, а всего лишь хотела помочь выжить человеку, попавшему в беду.
— Хорошо.
Я взяла из шкатулки с рукоделием небольшой ножик, которым подпарывала швы, и, стараясь не выдать своего страха, подошла к рабу.
— Повернись.
Он послушался, и я трясущимися пальцами неловко распилила веревки, туго стягивающие его кисти. И опять — ни вздоха, ни стона, он лишь инстинктивным жестом коснулся разодранных в кровь запястий. Отступив, я напряженно наблюдала за тем, как поведет себя освобожденный раб. Он повернул бритую голову, холодно взглянул на меня из-за широкого плеча и, не сказав ни слова, скрылся за дверью купальни.
— Уфф, — выдохнула я, переводя дух, и обратилась к Сай: — Ты положила там все, что необходимо? Губку, мыльную пасту, полотенце?
— Разумеется, госпожа. Если только он умеет всем этим пользоваться… — в ее ответе прозвучала нотка пренебрежения.
— Ох! А во что же он переоденется? Ступай-ка попроси у кого-нибудь чистую одежду.
Сай низко присела и склонила голову:
— Как прикажете, госпожа.
Оставшись одна, я принялась нервно расхаживать по комнате, поочередно заламывая дрожащие пальцы. Ну вот, добилась своего, и что теперь? Поддавшись искреннему порыву, я спасла от смерти человека, но теперь, получается, несу за него ответственность. А ведь этот раб — и правда не милый комнатный песик, он явно не стремится кланяться хозяйке, как все остальные. Что с ним делать? Сай верно заметила: к остальным рабам Изабель его вряд ли допустит. Держать у себя на привязи? Комната рядом со спальней, конечно, есть, но там обосновалась Сай… да и дико как-то жить рядом с таким опасным…
Я едва не прокляла себя, сообразив, что собиралась назвать его зверем. Неужели жизнь среди чудовищ и меня превратила в чудовище, в бездушную рабовладелицу, для которой рабы — даже не люди, а кто-то вроде животных из зверинца?
В дверь постучали, прервав несвязный поток мыслей, и я с радостью ухватилась за возможность отвлечься. На пороге предстала Изабель вместе с незнакомым седовласым человеком. Он был худощав, имел при себе трость и чемоданчик с нарисованной на крышке змеиной головой — знак лекаря в Саллиде.
— Вельдана, познакомься: это дон Сальвадоре. Хорхе сказал, ты велела привести своего буйного раба сюда?
— Буйного? — худощавый мужчина нахмурил кустистые брови.
— Это бойцовый раб, вытащенный прямиком с Арены, — как ни в чем не бывало ответила Изабель, словно обсуждала с доктором рецепт десерта.
— Надеюсь, он надежно привязан? Мало того, что я должен возиться с рабом, так еще и с риском для жизни?!
— Э-э-э… он вроде бы не настолько и буйный, — попыталась вставить я. — Пока что он слушается.
— Нет, так не пойдет, — возмущенно качнул головой дон Сальвадоре. — Если он ранен, то мне, вероятно, придется причинять ему боль. А нрав бойцовых рабов мне известен: не раз приходилось латать подобных ему после представлений. И знаете что? Мне дорога моя жизнь. Пусть его привяжут, и как следует, иначе я к нему не подойду.
Изабель положила ладонь доктору на плечо.
— Непременно, дон Сальвадоре. Сай!
— Да, госпожа.
— Ступай к Хорхе. Скажи, чтобы велел притащить из подземелий стол… Ну, тот… с крепежами.
— Слушаюсь, госпожа.
Я невольно покосилась на будущую свекровь. Что мне еще предстоит узнать об этой семейке? Зачем им в подземельях стол с крепежами? Неужели для того, чтобы…
— Вельдана, дорогая, — пропела Изабель, прерывая мои мрачные размышления, — разумеется, ты вольна поступать, как считаешь нужным, но имей в виду, что бойцовому рабу не место в покоях госпожи.
— Я хочу знать, что с ним все в порядке. И что его не будут бить или мучить. Поэтому пока он останется здесь.
Донна томно вздохнула, закатив печальные глаза.
— Как пожелаешь. Дон Сальвадоре, пока мы ожидаем, предлагаю вам пройти в столовую. Мои умелицы испекли сегодня такой фруктовый пирог, вкуснее которого я в жизни не пробовала…
Грациозно подхватив немолодого худощавого дона под локоть, Изабель увлекла его вниз. Я вновь почувствовала себя нехорошо рядом с двумя огромными бритоголовыми рабами, которые с бесстрастными лицами сторожили мою дверь.
Уж лучше скрыться внутри.
Впрочем, здесь, в комнате, я чувствовала себя столь же неуютно. Да еще и Сай куда-то запропастилась… Хоть бы Хорхе ее не обидел. Я напряженно прислушивалась к доносящимся из купальни всплескам — если раб и надумал бежать, то, по крайней мере, сделает это чистым. У меня до сих пор щипало в носу от жуткого зловония, которое исходило от него в подземелье.
Ох, хоть бы он мылся подольше и не выходил до тех пор, пока кто-нибудь сюда не войдет! Я не представляла себе, что буду делать, находясь наедине с огромным, пугающим одним своим видом мужчиной. Надо бы попросить донну Изабель, чтобы отвела ему подходящее место в доме… Но лишь подумав об этом, я тут же засомневалась: вместо того, чтобы позаботиться о рабе по моей просьбе, его тут же упекли в подземелье, да еще и сожгли кожу раскаленным железом.
Раздумывая, я внимательней осмотрела дверь в соседнюю комнатушку. Засов на двери имелся, и как раз со стороны спальни. А вот изнутри никак не запереться. Да и решетка на окне в этой комнате пришлась весьма кстати…
Я вновь устыдилась своих мыслей. Будто я собираюсь держать живого человека взаперти, как преступника, до скончания дней! Нет, все не так. Когда доктор осмотрит спасенного раба, я поговорю с ним, и мы вместе решим, как лучше поступить.
В конце концов, разговаривать он умеет.
Если вздыблена шерсть, если страшен оскал,
Расспроси-ка сначала меня, как я жил.
Я сидел на цепи и в капкан попадал,
Но к ярму привыкать не хотел и не мог.
И ошейника нет, чтобы я не сломал.
И цепи, чтобы мой задержала рывок.
Группа «Мельница» («Песнь волка», на стихи Марии Семеновой)
После вонючего подземелья, надменной рожи Хорхе и отвратительной процедуры клеймения оказаться одному в светлой, прохладной купальне — поистине райское блаженство. Мерцающая в каменных бортиках чистая вода туманит разум, и первым делом я жадно пью прямо из ванны. Вода неприятно теплая и слегка отдает железом, но мне ли привередничать? В плохие дни случалось хлебать и дерьмо из луж.
Напившись, задерживаю дыхание и окунаю голову целиком. Давно забытое чувство — когда-то оно наполняло меня счастьем. Я с детства любил плавать, а последние семь лет по иронии судьбы прожил у моря, ни разу не ступив в его чистые, прохладные воды.
Дыхания недостает. Поднимаю голову, закрываю глаза и ощущаю, как теплые струйки стекают с лица и затылка на шею, на грудь и спину, лижут горящие огнем ожоги.
Но тут же одергиваю себя: не до баловства. Взгляд цепко ощупывает окно: увы, мне не протиснуться. Здесь я в тюрьме.
Глупец. Рассчитывал на что-то другое?
