— С помощью этих канелюрованных пластин-валов и происходит нарезание пилюль, — пояснил Лемюэль.
— Канелюрованных?
— Снабженных канальчиками. Глядите!
Подняв верхний вал, он продемонстрировал Джеймсу то, во что превратился цилиндрик. На нижней пластине лежали аккуратно нарезанные круглые белые шарики.
— Пилюли! — воскликнул Джеймс. — Они готовы!
Лемюэль покачал головой.
— Пока нет. Еще нужно произвести взвешивание и «опудривание».
Взяв один из шариков, он положил его на чашу весов, ваги чуть качнулись, и Лемюэль ткнул пальцем сперва на отметки на весах, а затем в раскрытую страницу лежавшей рядом книги с аптекарскими прописями.
— В пределах нормы. Стандарт соблюден. Теперь можно «опудривать».
Сняв пилюлю с чаши весов, он снова положил ее на доску, после чего присыпал тальком и несколько раз прокатал, пока она вся равномерно не покрылась порошком.
— Вот теперь готово.
— Поразительно! Все так просто!
— Если следовать строгой последовательности, разумеется, — сказал Лемюэль, а затем, схватив пилюлю, быстро сунул ее в рот и проглотил.
Джеймс замер.
— Вы… вы ее… но зачем?! Что это было за чудодейственное лекарство?!
Лемюэль улыбнулся.
— О, это была всего лишь пилюля от мигрени. Голова побаливает с самого утра, и вскоре мое «чудодейственное лекарство» чудодейственно подействует.
— От мигре-е-ни? — разочарованно протянул Джеймс.
— Наш урок закончен, кузен. Думаю, завтра я позволю вам попробовать создать пилюлю самому. А пока что, — он скосил взгляд на часы, — нам предстоит ночная работа. Отправляйтесь к себе. В полночь я зайду за вами.
Джеймс кивнул и направился к выходу из провизорской. Он так и не выяснил то, что планировал, но отчаиваться не спешил — кое-что уже было известно. Как минимум подтвердилось то, что Лемюэль изготавливает уникальные сыворотки, и то, что рецепты существуют. Может, во время ночной работы удастся еще что-то узнать?
Что ж, забегая вперед, стоит сказать, что Джеймса ждала ночь, полная впечатлений.
***
Ночная работа шла своим чередом.
Лемюэль и Джеймс стояли за стойкой — аптекарь обслуживал посетителей, а кузен больше слушал и наблюдал.
В аптеку заходили личности, ничем не уступающие в мрачности тем, которых Джеймс видел накануне. «Ночные жители Саквояжни» — так их называл сам Лемюэль. Угрюмые крысоловы, заплаканные танцовщицы из кабаре «Три Чулка», заявилась парочка очень неприятных господ, от которых разило кладбищем, — по их оговоркам, Джеймс понял, что занимаются они ни чем иным, как похищением тел. То и дело заглядывал кто-то из района-трущобы Фли, что по ту сторону канала. Пару раз забрели сомнамбулисты — никак не реагируя на приветствия и незряче глядя перед собой, они вошли, походили по аптеке, а потом так же вышли и отправились дальше по своим лунатическим делам.
Со всеми (кроме упомянутых сомнамбулистов) Лемюэль Лемони был приветлив, для каждого находил требуемые лекарства, никому не отказывал и при этом ни разу не поинтересовался, зачем то или иное лекарство покупателю требуется.
— Местные зовут Тремпл-Толл Саквояжным районом, — сказал он, когда аптека на некоторое время опустела, — и у этого «Саквояжа» есть некая «подкладка». Под ней бурлит своя жизнь — та, о которой почтенные жители города стараются не задумываться…
— А что же полиция? — спросил Джеймс. — Вы не боитесь, что констебль Тромпер узнает о том, что здесь происходит?
— Мистер Тромпер знает и, уж поверьте, он был бы счастлив сунуть свой констебльский нос в дела аптеки, но попросту не может.
— Он что-то такое говорил утром. Что только лишь уважение к миссис Клопп и мисс Клопп не позволяет ему вас арестовать.
Лемюэль раздраженно на него глянул. Кажется, его волновала вовсе не угроза быть схваченным.
— Мистер Тромпер живет прошлым, Джеймс, и постоянно забывает, что никакой «мисс Клопп» больше нет. Как же его злит, что Хелен не ответила ему вза…
— Маё пачитение, — раздалось рядом, и Лемюэль с Джеймсом едва не подпрыгнули от неожиданности.
У стойки стоял довольно примечательный мистер в черном костюме, котелке с высокой тульей и с изумрудно-зеленым платком в петлице. Лицо у незнакомца было круглым и плоским, как тарелка, а узкие глаза напоминали две щелочки для монет в газетной тумбе. Опирался этот мистер на черную трость с навершием в виде золоченой обезьяньей головы.
Как незнакомец оказался в аптеке, Джеймс не понял — он мог бы поклясться, что дверь не открывалась, а колокольчик не звенел. И тем не менее обладатель трости с обезьяньей головой стоял тут — широко улыбался, демонстрируя полумесяц блестящих металлических зубов.
Лемюэль взял себя в руки и отцедил дежурное приветствие:
— Добро пожаловать в «Горькую Пилюлю Лемони», сэр. Чем могу быть полезен?
Судя по тому, как застыло лицо кузена, Джеймс догадался: он знает, кто перед ним стоит.
Незнакомец слегка приподнял тростью котелок и сказал:
— Мисител Лемони, миня зовут Фо Фенг, я плишел к вам си деловым пледложением.
Говорил этот мистер Фенг с очень странным акцентом — и это не удивительно, учитывая, что он и сам выглядел, как нечто диковинное. Акцент посетителя казался забавным, но от выражения лица этого человека Джеймса по-настоящему пробирало.
— Вам нужны лекарства, сэр? Могу предложить…
— Нет-нет. Ликалства мине не нужны. Миня послала к вам почитенная мадам Си из «Зеленого Дыма». Ви знаете мадам Си?
— Наслышан, — глухо произнес Лемюэль.
— Мадам Си недовольна. Ви не пожелали говолить с ее чиеловеком, котолый плиходил к вам.
— Мистер Фенг, — ответил Лемюэль, — со всем почтением, но я вынужден повторить вам то же, что сказал человеку мадам Си, который приходил до вас. К сожалению, я не могу ответить на предложение мадам Си согласием.
— Мадам Си ожидала, чито ви будете упилаться, как обезиана, котолую отплавляют в обезианий суп. Но ви только послушиайте маё пледложиение. Ваша вигода от нашего сотлудничества…
— Ответ тот же, мистер Фенг, — резко сказал Лемюэль. — Меня не интересует предложение мадам Си. Лемони не занимаются дурманом.
Мистер Фенг продолжал улыбаться, но при этом еще сильнее сощурил глаза — так, что они почти полностью исчезли под тяжелыми веками.
— Ви ние можите отказать мадам Си. Никто ние отказывает мадам Си.
— Я могу, мистер Фенг. Доброй ночи.
Уходить мистер Фенг не торопился. Он негромко стукнул тростью в пол и слегка наклонился вперед.
— Опасно, мисител Лемони. Очиень опасно отказываться от пледложения.
— Вы мне угрожаете, мистер Фенг? Не стоит. Вы ведь знаете, кем являются некоторые мои клиенты? Они не будут рады, что на их… гм… территорию заходят люди из синдиката. Насколько я знаю, существуют договоренности о том, что они не лезут в Гарь, а из Гари…
— Мисител Лемони, дулманный дым тянется далеко за пледелы Гали. Синдикат там, где дулман. Синдикат повсюду. Ми знаем, кто к вам плиходит. Свечники, Синие Платки и миссис Догвилль. Мадам Си сичитает, чито с ними можно будет договолиться.
— С ними — возможно. Со мной — нет. Прошу, передайте мадам Си мое глубочайшее почтение. Возможно, ей стоит обратить внимание на другую аптеку в Тремпл-Толл? Уверен, с господином Медоузом вам будет легче договориться.
Мистер Фенг какое-то время молчал, а после развернулся и направился к выходу. Дверь за ним закрылась, и только тогда Джеймс осмелился спросить:
— Что это значит, Лемюэль? Кто такая мадам Си и что этому человеку было нужно?
Лемюэль скрипнул зубами.
— Мадам Си — глава преступного синдиката из Гари. Они держат подпольные игорные дома и курильни ядовитого дурмана. Прежде люди из синдиката не рисковали высовывать нос за пределы Гари, но на прошлой неделе начались поползновения. Они хотят, чтобы я продавал в аптеке дурманное зелье, тем самым подсаживая на него местных, после чего, когда у тех выработается привычка, отправлял их в курильни, где этих несчастных потом по-настоящему возьмут в оборот. Люди мадам Си очень опасны, и так просто не отступятся, но я ни за что не допущу, чтобы в моей аптеке продавали дурман.
