Реорганизация и экспансия абвера явились не только делом рук Канариса. Этим занимались его помощники, поскольку он сам уделял основное внимание вопросам «разведывательной политики», используя информацию, добытую его организацией, в качестве политического оружия, а в этой сфере он был большим мастером. Вызывает сомнение, чтобы разведывательная служба могла существовать только за счет такой деятельности, и к чести Канариса следует отметить, что он и не пытался добиться подобной схизмы. Он понимал, что знания – не только военных, но и политических секретов, а тем более секретов оппонентов, – являются зародышами потенциальной политической власти, и собирался использовать эти знания как средство воздействия не только на военную, но и государственную политику Третьего рейха.
Благодаря, по всей видимости, тому обстоятельству, что шеф абвера мало уделял внимания организационным вопросам своей службы, военная разведка превратилась в раздутую и сложную структуру, в которой административно-управленческая часть превалировала над остальными. В частности, подразделения абвера, приданные различным военным округам, по своей большой численности и оснащению не соответствовали скромным задачам, стоявшим там перед военной разведкой, свидетельствуя о бюрократическом характере этой машины. Военные штабы очень часто высказывали критические замечания по поводу неэкономичного и малоэффективного использования таких подразделений, но чаще всего их протесты оставались без внимания. Такие же хорошие результаты можно было получить, имея гораздо меньшую по численности и менее громоздкую организацию. В то же время сказать, что военная разведка была неэффективной, было бы неправильно. Ближайшие сотрудники адмирала, в частности, начальники наиболее важных отделов – генералы Пикенброкк, Лахоузен и Бентивегни – были экспертами самого высокого класса.
Сам Канарис был очень сложным человеком, которого понять было непросто. Давая ему оценку даже в качестве шефа абвера, следует иметь в виду, что на всей его деятельности лежит личностный отпечаток. Он был, без сомнения, настоящим немецким патриотом. Он приветствовал превращение Германии с приходом к власти Гитлера в великую державу и был горд, что, занимая свою высокую позицию, мог внести значительный вклад в ее становление. Но в то же время он был убежденным оппонентом национал-социалистской системы. Вот эти, по сути дела, конфликтующие точки зрения накладывали отпечаток на его поведение, объясняя многие противоречия в его действиях, рассматривавшихся не только друзьями, но и врагами, как непонятные и труднообъяснимые.
Отрицание Канарисом национал-социализма исходило, скорее всего, из эстетических и этических соображений, нежели было обосновано какими-то вескими причинами. По своей натуре он был очень чувствительным, легко раздражающимся человеком, что не соответствовало избранной им профессии офицера, в частности, применение силы он воспринимал как нечто ужасное. Его антипатии были столь сильны, что он отрицательно относился к солдатскому духу – идеалу вермахта, да, пожалуй, и к любой армии, – к отваге, лихости и умелости как солдат, так и офицеров. Вид наград вызывал у него раздражение, поэтому любой офицер, появившийся у него с Рыцарским крестом, мог заранее считать, что его предложения будут отвергнуты. Позднее, видимо, у него выработалось и негативное отношение к военной форме вообще и парадным мундирам в частности, почему он и предпочитал ношение гражданских костюмов с соответствующим поведением.
Эстетическая антипатия, которая проявлялась у него ко всему военному, видимо, объясняет предпочтение, отдававшееся им довольно часто людям с антивоенными настроениями, навеянными скорее их характером, нежели убеждениями.
Его внутренняя доброта и готовность оказать в любое время помощь всем знакомым ему людям были безграничны. В Германии было широко известно, что почти любой человек, подвергающийся гонениям, может найти укрытие в абвере, чем довольно часто злоупотребляли. К людям, которым Канарис оказывал помощь, относились не только лица, преследовавшиеся за политические взгляды или из-за расовых проблем, но и мошенники, профессиональные аферисты и всевозможные ловкачи. Они избегали привлечения к военной службе и получали должности, которые использовали в собственных интересах.
Такое не всегда обоснованное великодушие Канариса, бывшего не в состоянии правильно судить о людях, неоднократно ставило его коллег в трудное положение, и нужно отдать им справедливость в том, что они, несмотря ни на что, придавали работе абвера необходимый профессионализм. Секретная служба непременно отторгает людей с сомнительным характером, а также тех, кто привык жить только по шаблону. Как ни странно, благодаря человеческой слабости адмирала, эта тенденция проявлялась особенно сильно. Тем не менее находились темные личности, которым удавалось занять ключевые позиции в абвере и даже оказывать довольно сильное влияние на своего шефа. Люди эти бывали замешанными в скандальных коррупциях, связях с черным рынком и осуществлении незаконных действий. Адмирал же в таких случаях не только не назначал тщательного расследования обстоятельств подобных дел, но и старался их замять. Поскольку Канарису удавалось избегать публичных скандалов, противники военной разведки в нацистской партии, гестапо, службе безопасности и даже в вермахте стали собирать компрометирующие материалы против «Канариса и его лавочки».
Говоря о профессионализме Канариса, следует подчеркнуть, что он был скорее бременем, чем человеком, внесшим ценный вклад в военную разведку. Недостаточный интерес, проявлявшийся им к организационным вопросам, скоро перерос в тормоз.
Его постоянные инспекционные поездки вызывали опасения и даже страх у его подчиненных, поскольку он устраивал кутерьму, переворачивая все вверх дном, оставляя после себя хаос. Начальники отделов, знавшие о его стиле работы, вслед за адмиралом посылали в проверявшиеся подразделения своих офицеров для наведения надлежащего порядка после его отъезда, невзирая на указания, данные им. Это не было связано ни с каким риском, так как Канарис никогда не интересовался, выполнены ли его указания, занятый каким-либо новым делом.
Его стремление быть постоянно занятым превратилось со временем в навязчивую идею, которая нашла свое воплощение в непрекращавшихся командировках. Канарис не мог сидеть спокойно на одном месте, и чем старше он становился, тем более возрастало в нем стремление к путешествиям. Он объездил все территории, находившиеся под немецким владычеством, пересекая континент из конца в конец. Времени для общения с семьей у него таким образом не оставалось, хотя его жена и дочь были ему преданны. Даже на рождественские праздники он был, как правило, в пути, хотя особой необходимости в той или иной поездке не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
