Как бы там ни было, предшественник оставил нынешнему самодержцу Александру V, уже прозванному в западных столицах Сталиным от слова "сталь", приходиться чистить авгиевы конюшни немыслимых масштабов. По плечу ли ему ноша Геракла, что яростным потоком Воды (а именно в этом аспекте щедро одарен царь) очистит государство от всего лишнего? Время покажет. А Тройка поможет!
"Хм, с исторической справкой покончили. Осталось понять, к чему вообще весь огород городить было с секретностью и паролями-кодами. Всю эту информацию в сети найти можно за полчаса неспешного серфа… Лааааадно, отнесемся к этому как к процедуре выдачи аппаратуры спецвязи. В конце концов, когда патроны выдавали, ты тоже не одну бумажку подмахнул! — лениво размышлял Матвей, в который раз за день разминая затекшую за день шею. — Так, с историей покончили, пора переходить ко дню нынешнему!"
Сегодня "на балансе" Ордена насчитывается более 200 учебных заведений по всему миру. Неплохо. Интересно, что на Руси, абитуриенты по специальностям богословие и духовность в качестве экзамена должны написать сочинение, а вот направления психология и духовность уде требует собеседования с преподавателем-психологом и директором учебного заведения… Что очень даже напоминает специальный отбор в институты военной коллегии и Охранки. Интересно…
Но малоинформативно!
"Ну, хотят ребятЫ тестировать своих учеников по-своему…, — размышлял Матвей. — Да и пожалуйста! Хоть скополамином каждого обколите, коли претенденты согласны. Тем более, условий приема никто и не скрывает. Вот они, на вполне официальном сайте размещены. Надо искать в другом месте… А почему бы и нет?".
Решение, пришедшее в голову Воронцова, могло бы показаться глупым, если бы не несколько фактов:
— Интерес к иезуитам не секретен (в отличие от проекта "Просвещение", но он нем парень и сам пока ничего не знает).
— Идея настолько дурацкая, что может сработать!
— Его "источник" уже опутан рядом подписок, пусть и с грифами министерства обороны.
Итак…
— Кир, вечер добрый, — поприветствовал "откликнувшегося" со второго гудка штатного эрудита их компании Матвей. — Мне нужна твоя помощь. Я тут поступать дополнительно думаю. В иезуитский коллегиум. Порекомендуешь?
— Привет, — немного ошарашено от напора однокурсника пробормотал Бобров. — С твоими-то талантами в коллегиум… Кхм! Ну-ну!.. Эээээ… Дай мне секунду с мыслями собраться…
На "сборку" собеседнику понадобилось секунд 40. Звук слива туалетного бочка Матвей, как воспитанный человек, сделал вид, что не услышал.
— Не рекомендую, — наконец категорично разродился тот. — Сам планировал, но передумал.
Вот так поворот.
— А чего так? — непринужденно поинтересовался Матвей.
— Ну…
— Кир, очень надо, — чуть надавил парень. — Правда. Чего передумал?
Еще несколько секунд молчания, после чего однокурсник нехотя ответил:
— Вот как тебе объяснить? — начал он задумчиво. — Вроде и образование дополнительное дают хорошее, отзывы отличные, фамилии известные учатся, но вот есть такое слово "свербит"… В общем, решил я посмотреть чему и как там учат. Классы вроде красивые, оборудование хорошее, программа насыщенная и интересная. Да и связи опять же… Туда ведь не за знаниями в основном идут, а за знакомствами с теми самыми фамилиями. Для выпускников коллегиума слово братство и спустя годы не становится пустым звуком. Ты представляешь, я там с преподавателем пообщался, так домой чуть не на крыльях летел! Умнейший человек — мы с ним такой диспут устроили… А, не важно! Пришел я, в общем, домой, держу в руках листы анкеты для поступления, а тормозит что-то. Стал думать, вспоминать. Ощущение такое, что будто упустил какую-то деталь, словно мысль какая на крючок попалась, а подсечь не получается!
На какое-то время собеседник примолк. Матвей не торопил. Гарнитура не мешает, а чашка с чаем приятно обжигает руки. Чего ж еще, для благостного расположения духа пожелать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— В общем, так я и не понял тогда, что меня насторожило. Стал копаться в открытых источниках. Знаешь, много интересного нашел! Ты, кстати, в курсе, что Пушкина хотели в коллегиум отдать? Уже и в карету посадили. Великий поэт так и написал в примечаниях к автобиографии: "Меня везут в П. Б. Езуиты. Тургенев. Лицей". Не окажись у его бати знакомого с Царскосельском лицее, еще неизвестно, каким бы вышел классик… Ладно, не о том! Решил я, не найдя достойной информации, обратиться к первоисточникам. Начал с "духовных упражнений", которые иезуиты рекомендуют послушникам, не говоря уже о тех, кто желает вступить в Орден. Я нашел их описания и методички. Это реально жесть! Полностью ломается психика и собственное я. Сейчас, подожди, найду…
В наушниках раздался стрекот клавиатуры, какой издается ловкими пальцами при скоростной печати.
Воронцов же, воспользовавшись паузой, подошел к окну, наблюдая за снежными хлопьями, стремящимися побить все рекорды по осадкам. Сделав большой глоток из так и не выпущенной из рук кружки, он мысленно протянул: "Лепотаааа!". На душе отчего-то стало легко и спокойно.
— Новичка на месяц запирают, связав обетом молчания, — тем временем продолжил эрудит. — За это время ему надо пройти ряд медитаций, разделенных на четыре блока. Во время одной из первых, — внимание, цитирую, — нужно "представить мысленно огромные языки пламени, и души осужденных, как бы заключенные в раскаленные тела. Услышать упреки, плач и вопли, предание проклятию Иисуса Христа и святых Его. Почувствовать запах дыма, серы, разложения и гнили. Внутренне ощутить горькое — слезы, скорбь и угрызения совести. Представить, что мы сами осязаем этот огонь, как он прикасается к душам и сожигает их"[13]. Вот каково? В общем, не готов оказался я. Слабоват для такого. Сидеть в темноте, один, и молча представлять себя сжигающим грешников… Не мое! Да и… Хотя, это личное. Не важно!
— Подожди-подожди, — встрепенулся Матвей, словно гончая, взявшая след (инстинкт, чтоб его!). — Может, поделишься? Все-таки личные впечатления они самые надежные! Если, конечно, они…
— Ладно, — раздраженно перебил разглагольствования однокурсника Кирилл. — Друг у меня был. Словно старший брат. Имя называть не буду, ни к чему оно… Так вот я вслед за ним в коллегию собрался. Он учиться начал, а я через год поступать планировал. Товарищ мой почти сразу предупредил, что на связь будет выходить редко. Вроде как у них там чуть ли не казарменное положение. Я значения этому не придал. У меня кузен в Высшем офицерском учится, тоже не часто поболтать удается. Вот только выходил мой друг, так называемый, на связь совсем редко. Через девять месяцев считай и увиделись!.. Знаешь, со стороны на него приятно посмотреть: стал спокойным, сдержанным, уверенным в себе, вот только между нами как стена встала с тех пор. Нет больше той легкости в разговоре, душевности, если хочешь! А потом… В общем, он к моей сестренке двоюродной "подкатил". Знал, ведь, сволочь, что я с ней ближе чем с родными общаюсь.
Матвей не шевелился, словно в медитации завороженно любуясь танцем снежных хлопьев за стеклом. Торопить товарища он не пытался, его и так не слишком грела мысль, что Кириллу приходится вновь переживать не самые приятные воспоминания по его милости. Однако ничего не попишешь. Работа.
— А потом он переспал с ней общаться, — грубо и отрывисто бросил в рубку Бобров.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Перестал? — переспросил в первый момент подумавший, что ослышался Воронцов.
— Переспал, — отрезал оговорившийся "по Фрейду" однокурсник. — А затем перестал. Сволочь. Но знаешь, у него в глазах и капли раскаяния не было. Человек был уверен, что ему можно…
— Можно что?
— А все можно, Матвей, вообще все! И, давай, хватит об этом! Я на твои вопросы ответил?
— Да, спасибо, Кир, — парень прекрасно понял, что ему намекнули на скорейшее завершение разговора. — Ты извини, что я так о личном, но мне понять нужно было…
