– Что именно?
– Вдруг, нас вызвали в Аргентину – только ради захвата Ганса Барракуды? То бишь, в качестве вожделенного живца? А вся эта мутная история про загадки местного метрополитена – лишь – отвлекающий манёвр? Точнее, формальный повод для нашего прибытия? Естественно, что – при таком раскладе – и утечка информации произошла преднамеренно…. В нетленках великого Александра Бушкова о таких вариантах упоминалось ни один раз. Взять, хотя бы, его знаменитый роман – «Возвращение пираньи»…
– Что же мы теперь будем делать? – спросила Таня. – Может, позвоним дядюшке Виталику?
– Нет, амазонка, никому мы не будем звонить. А поступим, подражая «бушковским» героям. То есть, будем старательно и отважно, не жалея сил и собственной крови, выполнять полученное задание. Вплоть до отдельной отмашки со стороны высокого начальства…. Ладно, споры и дискуссии на сегодня закончены, ложимся спать. Иди-ка, любимая супруга, в душ, а я пригляжу за камином…
Проснулся он от того, что внезапно ожил чёрно-белый ящичек радио, висящий на стене – напротив их кровати. Сперва раздались размеренные сухие щелчки, а через некоторое время мужской глубокий голос торжественно произнёс:
– Сейчас восемь часов двадцать пять минут. Время, когда великая Эвита Перрон стала бессмертной…
– Удивительное дело, – пробормотала Татьяна сонным голосом. – Если мне не изменяет память, то Эвита Перрон умерла ужасно давно. Кажется, в 1952-ом году, за три года до свержения диктатора Перрона. А жители Буэнос-Айреса до сих пор боготворят её…. Да, судя по всему, Аргентина – кардинально и значимо – отличается от России. У нас героев прошлых лет принято забывать. Или же – старательно и целенаправленно – обмазывать свинячьим дерьмом. Практически всех, за редкими исключениями…. Впрочем, и исключительным персонам – рано или поздно – достанется по полной программе. Методика такая хитрая и навороченная: превозносим – потом хаем, расстрел – реабилитация, памятник – снос, бизнес на светлой памяти – новые, случайно всплывшие факты. Шоу, короче говоря. Мать его…
Глава пятая
Бар «Милонга», местный метрополитен и рыжая бестия
В «Милонге» (самом обыкновенном – по внешнему оформлению – баре), было прохладно и – по утреннему времени – почти безлюдно.
– Ола[15]! Вам, уважаемые сеньор и сеньора, направо, вон в ту дверь, – приветствовал их метрдотель с глазами «фээсбэшного» подполковника. – Постучитесь, глядишь, и откроют.
Следуя совету странного метрдотеля, Артём подошёл к узкой чёрной двери и три раза стукнул костяшками правого кулака по матовой поверхности.
«Смотри-ка ты, дверь-то бронированная!», – восхитился наблюдательный внутренний голос. – «Знать, и бар этот – совсем непростой. Что-то вроде рабочей точки (опорного пункта, оперативного штаба?), местных спецслужб…».
– Заметил, Тёма, как выглядит памятник великому Гарибальди? – тихонько прыснув, смешливо спросила Таня. – Описаться можно…
– Ну, зеленоватый слегка. То есть, щедро и заслуженно покрытый благородной патиной.
– Не в этом дело! Просто в Буэнос-Айресе, как ты, наверное, заметил, много голубей. А опавшие с деревьев листья очень охотно пристают (приклеиваются?), к свежему.… Ну, сам знаешь, к чему. Поэтому и Гарибальди, то есть, его бронзовый памятник, покрыт – такое впечатление – густой буро-лимонной шерстью…. Согласен со мной?
Ничего ответить Артём не успел. Дверь – совершенно бесшумно – отворилась, и вчерашний облом в светло-голубом костюме, коротко кивнув черноволосой головой, пригласил:
– Ола! Следуйте за мной, сеньор и сеньора! Дверь? Не беспокойтесь, она закроется сама…
По узкому и очень длинному коридору они проследовали в просторный, почти квадратный зал.
«Натуральный андалузский стиль!», – поделился ощущениями начитанный внутренний голос. – «Шершавый тёмно-коричневый керамический пол, узорчатая кованная каминная решётка, такие же потолочные балки, стены украшены тёмно-синими мозаичными орнаментами, на чёрных дубовых тумбочках расставлены высокие бело-голубые вазы, массивный стол с палисандровой столешницей, кожаные кресла и диваны, стулья с гнутыми резными спинками…».
За столом – с палисандровой столешницей – расположилась странная троица: донья Мартина, облачённая в скромное серо-серебристое платье, сеньор Домингес, одетый в мятый костюм среднестатистического клерка, и молоденькая рыжая девчушка в белоснежном брючном костюме.
«Почти в таком же брючный костюмчике, братец, наша Татьяна Сергеевна вступала в законный брак. С тобой – ясный перец…», – высказался памятливый внутренний голос. – «Сама девица? Безусловно, в ней чувствуется порода! В данном случае – порода благородных Сервантесов, которые, оказывается, имеют могучие российские, грузинские и калмыцкие корни.… Но, вот, этот вздёрнутый вверх носик, нервные губы, острые скулы и задорные тёмно-синие глаза. Бесспорно, она страшная гордячка и идейная сумасбродка, способная на самые неожиданные и экстравагантные поступки. Укротить такую строптивую и непредсказуемую барышню – дано далеко не каждому кабальеро…».
Донья Марта, скупо улыбнувшись, объявила:
– Не будем тратить время на традиционные утренние вежливости. Как говорится – время не ждёт…. Первым делом, рекомендую вам мою любимую внучку – сеньориту Марию Сервантес. Девицу симпатичную и разумную, впрочем – на мой взгляд – избыточно гордую и своевольную. Надеюсь, что это пройдёт – с течением времени…. Это вы ещё меня не знали – в данном нежном и трепетном возрасте. Все женские особи семейства Сервантесов – до первой настоящей любви – являются настоящими фуриями и истинными сумасбродками…. Что это ты так многозначительно и гордо усмехаетесь, господин – якобы – Ален Делон? Тебе достался улучшенный и эксклюзивный вариант? Как же, как же, господин Громов не преминул похвастаться…. Впрочем, это ни о чём ещё и не говорит. В том смысле, что легкомысленные фамильные наклонности (в плане – повышенного интереса к мужскому полу), у твоей супруги могут проснуться-проявиться и в более зрелом возрасте…. Шучу я, шучу! Не надо так угрожающе сверкать глазами и каменные желваки перекатывать по скулам. Обычный армейский юмор, не более того…. Облегчённо вздохнул? Наш человек! Давайте-ка, девчонки, знакомьтесь, обнимайтесь – как и полагается по аргентинским, да и по русским правилам-понятиям. Близкие родственницы, как-никак, да и похожи друг на дружку – осязаемо. Только одна – светленькая, а другая – рыжая….
«Действительно, похожи», – согласился внутренний голос и тут же сделал далеко идущие выводы: – «Бедный Лёха Никоненко, российский Казанова! Что ему предстоит пережить в самом ближайшем будущем – и представить страшно. В том смысле, что насквозь незабываемые и неповторимые ощущения-переживания его, бедолагу, ждут. Причём, ощущения и переживания – жалости не ведающие…».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
