Они расстались у лестницы. Мисс Эмили приподняла край льняной юбки и стала медленно подниматься по покрытым ковром ступеням. Анжи, подавив зевок, пошла по широкому коридору и повернула в правое крыло дома. На углу она остановилась в нерешительности. Кто-то потушил газовые фонари в канделябрах под потолком. Вокруг стало так темно, что Анжи почувствовала, как волосы встали дыбом у нее на затылке. Ощупью продвигаясь ко второй двери, которая была в нескольких футах впереди, она ощутила, как ее охватил страх. Прижавшись к стене, она осторожно двигалась в темноте. Вдруг рука Анжи натолкнулась на что-то. Жесткое, теплое. На что-то живое.
— Не кричи, Ангел, — предупредил ее Пекос, и она увидела, как во мраке сверкнули его глаза. Странное тепло окутало ее, когда он медленно, ласково привлек ее сильными руками к себе.
— Не начать ли нам с того, на чем мы остановились? — прошептал он и быстро приник к ней теплыми губами.
Глава 8
Именно в темном коридоре Тьерра дель Соль Анжи Уэбстер и получила свой первый поцелуй. Но это было совсем не так, как она рисовала себе в воображении. Время от времени она представляла застенчивого юношу, который робко спрашивал, можно ли ее поцеловать, она скромно соглашалась; не дотрагиваясь до нее руками, он наклонялся все ближе, его губы легонько касались ее губ.
Пекос МакКлэйн не был этим робким юношей и никогда в жизни не спрашивал позволения у женщин поцеловать их. Если бы он спросил Анжи, она ответила бы отказом, и так никогда и не почувствовала бы восхищения, которое теперь всколыхнуло ее чувства. Пекос захватил ее врасплох, и ее губы были приоткрыты. Ее потрясло, когда она почувствовала на его губах вкус мадеры, которую он пил за ужином. Его губы были гладкие и теплые, и как только она подумала об этом, то чуть не упала в обморок от удовольствия. При этом ее большие изумрудные глаза широко распахнулись ему навстречу.
Пекос крепко обнял девушку за талию и медленно повлек за собой по темному коридору по направлению к ее спальне. Он все сильнее впивался губами в ее рот. Наконец, проник в него кончиком языка и стал нежно двигать им по ее губам. Анжи задохнулась, и приоткрыла рот немного шире. Именно этого и добивался Пекос. Его язык проник между ее зубами и наполнил ее рот. Анжи еле слышно застонала, и у нее ослабели ноги. Но это было не важно; Пекос крепко держал ее в своих сильных руках, и она не сопротивлялась.
Казалось, ни одна часть собственного тела не подчинялась больше Анжи, кроме ее рта. Весь мир сейчас сконцентрировался на ее трепещущих губах. Пекос продолжал целовать ее, его губы твердели от страсти. Анжи инстинктивно почувствовала, что их обоюдное наслаждение усилится, если она прикоснется к его языку своим. Как только она это сделала, они оба одновременно вздохнули. Сильные руки Пекоса обвились вокруг нее, и он теснее прижал ее маленькое мягкое тело к себе. Руки Анжи скользнули вверх по его гладкой рубашке, ощущая тепло мускулистой груди под шелковой тканью. Она затрепетала от возбуждения и обвила руками его шею; ее подрагивающие пальцы погрузились в копну густых волос, вьющихся у него над воротником. Смутно Анжи чувствовала, как ее подкосившиеся ноги скользят по тяжелому ковру, а одна из рук Пекоса, оторвавшись от нее, тянется к дверной ручке. Но его настойчивый рот все еще ласкал ее губы, и ничто больше не имело значения, кроме восхитительных ощущений, которые накатывали на нее волна за волной. Она никогда еще не чувствовала себя и вполовину такой счастливой, как сейчас.
Анжи приникла к Пекосу и внезапно осознала, что жар, который пылал там, где соприкасались их губы, начинает распространяться на все ее тело, оно уже, казалось, было целиком охвачено огнем. Обнаженный участок груди над низким корсажем ее платья стал необычно теплым. Под платьем ее груди напряглись, соски затвердели. Живот тревожно затрепетал, и какая-то непривычная пульсация распространялась вниз, побуждая ее прижаться теснее к сильному телу мужчины, держащего ее в своих руках.
Глаза Анжи открылись, когда Пекос, наконец, поднял голову. Они уже были в ее спальне, хотя как они туда попали, она не помнила. Пекос всем своим весом прижал ее к двери; его руки щелкнули тяжелым дверным замком.
— Пекос, зачем… — Ее голос был слабым и безжизненным.
— Малышка, — пробормотал он и снова поцеловал ее.
Его объятие стало более крепким, и Анжи почувствовала, как ее пятки оторвались от пола, а его руки уверенно скользнули вниз по ее спине, остановившись на округлых бедрах. Она стояла на носочках и, сомкнув руки у него на шее, глубоко вдыхала исходивший от него запах, в котором смешался аромат вина, табака и собственно его сильного мужского тела, прижатого к ней.
Пекос был опытным любовником. Он остановился в мягком свете лампы у желтой кровати Анжи, ласково и медленно возбуждая ее потоком постоянно сменяющихся поцелуев и ласк. Как только он чувствовал, что ротик Анжи теснее прижимается к его губам со страстью, о существовании которой она даже не подозревала, он мягко отстранялся, дразня и мучая ее. Когда ее дыхание стало прерывистым от возбуждения, и она лихорадочно пробормотала «Пекос, Пекос» и снова поймала его рот губами, Пекос увернулся, быстро покрывая ее лицо, золотые волосы, маленькие ушные раковины и щечки с высокими скулами теплыми быстрыми поцелуями.
Ее дыхание замедлилось, она мягко вздохнула и закрыла глаза, наслаждаясь нежным прикосновением его ласковых губ к своему лицу. Потом он снова жадно приник к ее рту, чувственно целуя ее, и комната поплыла у Анжи перед глазами. Она отвечала ему, целуя его со всей страстью, которая накопилась за все время ее одинокой жизни. Никто так не изголодался по любви, как эта невинная девочка, которая теперь с жадностью училась, как утолить этот голод. Никто из мужчин не смог бы стать лучшим наставником в ее самом первом уроке любви.
За считанные минуты Пекос превратил Анжи из неискушенной девушки, которую никогда не целовали, в податливую пылкую женщину, бесстыдно прижимающую свое мягкое тело к нему, в то время как ее рот отвечал на каждое движение его губ и языка. Но он не подозревал об этом. Казавшееся опытным поведение этой чувственной молодой женщины не оставляло у Пекоса ни малейших сомнений в том, что она была такой же опытной в плотских утехах, как и он.
Наконец, ему надоела эта затянувшаяся любовная прелюдия, он жаждал переспать с ней. Они обменялись еще несколькими поцелуями, и Пекос поднял голову, в его серых глазах стоял немой вопрос. Он увидел два зеленых омута страсти и влажный приоткрытый рот, он чувствовал ее мягкое и сладкое дыхание на своем лице. Ее спелые сочные груди высоко вздымались, соски напряглись, упираясь ему в грудь. Она была готова к тому, чтобы лечь в постель, он был уверен в этом. Тогда Пекос отнял от нее руки, но Анжи еще сильнее обняла его за шею.
