слегка откидывает ее голову назад, пока прохладная жидкость стекает по ее горлу, утоляя жажду, о которой она и не подозревала. Вскоре бутылка пуста, и пластик сминается, когда она пытается допить последнюю каплю.
— Жадная девочка, — упрекает он низким голосом. — Так жаждешь взять все, что я тебе даю.
Как ему удается заставлять питьевую воду звучать так сексуально?
Он тянется, чтобы поставить бутылку с водой на ее тумбочку, и возвращается с тарелкой в руке. — Открой рот, милая.
Он кладет клубнику ей на язык, и она стонет от вкуса.
Оказывается, она была ужасно голодна.
О ней никогда в жизни так не заботились, и ее тело гудит от этого ощущения.
Альфа заботится о нас!
Когда он решает, что с нее хватит, он снова заворачивает ее в одеяла и притягивает к себе, его сильные руки обвиваются вокруг ее тела.
Она не может перестать улыбаться ему. Он знает, кто она, и поклялся заботиться о ней.
Наконец-то кто-то на ее стороне.
Пайпер, конечно, тоже. Но она знает так много только для своей собственной безопасности.
И Пайпер, как бы сильно она ни хотела, не может защитить ее.
— Я хочу кое-что попробовать, — шепчет она, внезапно смутившись.
Он не замечает, что она нервничает, и ухмыляется. — Будь моим гостем. Это…
Но она прерывает его, прижимаясь губами к его губам. Завернутая в одеяло, в его объятиях, она касается его лица и притягивает ближе. Это нежно и целомудренно, так не похоже на то, что они только что делали.
Ее лицо пылает. Она краснеет от простого поцелуя.
Ее первый поцелуй.
Но когда она отстраняется, шок на его лице подчеркивает ее неуверенность.
Он не хочет целовать тебя, идиотка. Он бы уже это сделал.
Это ненормальные отношения.
— Извини, — быстро говорит она, широко улыбаясь, ее голос легок. — Мне не следовало этого делать. Я никогда…
Но он быстро обрывает ее, снова прижимаясь губами к ее рту, наклоняя ее голову и притягивая ближе. Он раздвигает ее губы языком, дразня внутри ее рта. Его аромат Альфы окутывает ее, голова кружится от желания.
Когда он наконец отстраняется, его губы припухшие и розовые, а у нее перехватывает дыхание.
— Никогда, — бормочет он, его глаза напряжены. — Не говори со мной этим фальшивым голосом. Или не одаривай меня пустой улыбкой. Тебе не нужно прятаться от меня.
Ее сердце переполняется.
— Поцелуй меня еще раз, — шепчет она ему в губы.
Он отвечает рычанием, срывая с нее одеяла и притягивая ее обнаженное тело к своему. Его губы снова прижимаются к ней, и она прижимается к нему, его твердый член упирается ей в живот.
Я могла бы выйти из этого, думает она про себя.
Но его опытные пальцы легко находят ее клитор, и он нежно обводит его круговыми движениями, пока ее тело не напрягается.
— Вот именно, — шепчет он ей на ухо. — Кончай на мои пальцы, как хорошая девочка.
Она взрывается, ее тело выгибается дугой, и он заглушает ее крики своим ртом, пока она скачет на пределе. Слизь вытекает из ее киски, стекая по бедрам, и он одаривает ее злобной ухмылкой.
— А теперь, я хочу кое-что попробовать, — говорит он низким голосом.
Она дрожит от восторга, толчки от оргазма все еще проходят по ее телу.
Он нежно двигает ее, отстраняясь, и она не может сдержать стона, который вырывается из ее тела. Но он просто поднимает ее за талию и ложится на спину, так что она оказывается оседланной на его талии.
— Сядь мне на лицо, — говорит он, и она не уверена, что он правильно его расслышал.
— Что?
Он ухмыляется. — Принеси. Эту. Хорошенькую. Пизду. Сюда.
— Ты можешь задохнуться, — говорит она в замешательстве.
— Это был бы чертовски трудный путь. А теперь сядь мне на лицо, Омега. Я хочу утонуть в этой киске.
Медленно она поворачивается, так что ее влагалище оказывается у его губ, а ее тело обращено к его члену.
Ему требуется всего один поцелуй, чтобы она потеряла контроль.
Она трется о его лицо, размазывая свою слизь по его рту и горлу, в то время как он щелкает по ее клитору так, что она стонет. Затем он просовывает свой язык внутрь нее, и она прижимается к нему бедрами.
Ничто не должно быть так приятно.
Его член, твердый и массивный, стоит по стойке смирно, и она не может устоять перед желанием наклониться и снова взять его в рот.
Он стонет в ее киску, когда она это делает, и она старается принять его как можно глубже.
Будет справедливо, если она заставит его чувствовать себя так же хорошо, как он заставляет чувствовать ее.
Он приподнимает ее бедра и погружает в нее два пальца, работая с ней в том постоянном темпе, который ей нравится.
— Потри этой задницей о мое лицо, пока сосешь мой член, — шипит он. — Двигай ею.
Она горит желанием подчиниться, постанывая по всей длине его тела, пока приподнимает бедра, двигаясь взад-вперед в воздухе.
ШЛЕПОК.
Его рука горит на ее ягодице, боль подпитывает ее удовольствие. Она визжит вокруг его члена, ее челюсти сжимаются, горло сжимается на его стволе.
ШЛЕПОК.
— Я также собираюсь растянуть твою задницу, — обещает он, массируя ее ноющие ягодицы. — Я собираюсь взять все твои дырочки, Омега.
Еще один шлепок выводит ее из себя, но она продолжает сжимать его рот, терзая его лицо, утопая в своей сущности.
Ему не требуется много времени, чтобы последовать за ней, постанывая в ее влагалище, когда его узел раздувается у нее во рту. Она держит его там так долго, как только может, глотая его сперму, пока, наконец, не отпускает с хлопком.
Ее мысли полны безумия, когда она падает на него сверху. В конце концов, он помогает ей перевернуться, чтобы он мог притянуть ее в свои объятия.
От них пахнет сексом и они скользкие.
Это идеально.
НОА
Ее Течка длится неделю, и, вполне возможно, это лучшая неделя в его жизни.
Помимо очевидной привлекательности, само нахождение рядом с ней успокаивает его. Она знает, кто он и чем занимается, но при этом не отворачивается от него. Вместо этого она приглашает его в свою постель и позволяет ему трахать ее, испытывая бесконечные оргазмы.
Он клянется, что она смотрит на него с преданностью в глазах.
То, чего он не заслуживает.
И есть желание, с которым он борется, потребность укусить эту нежную кожу ее железы и спариться с ней.
Сделать ее своей.
Постоянно.
Он фантазирует об этом,
