Читаем без скачивания Конец цепи - Фредрик Олссон

Она среагировала, внимательно посмотрела на него. Он шутил или ей попался обычный нахал?

Его лицо было серьезным, непроницаемым, словно он действительно имел в виду то, что сказал. Но слабые искорки в глазах говорили сами за себя, по крайней мере, такому тренированному взгляду, как у нее. Подобное могло означать только одно. Он оценил ее иронию. Для него это была игра, и он перебросил мяч назад в такой же непринужденной манере, как и она, и сейчас пришла ее очередь.

– И поэтому ты явился и расселся здесь, – парировала она. – С единственной целью поведать мне, что я совсем не интересую тебя?

– Нет, черт побери. Обычно я приберегаю подобное для второго свидания.

Ему удалось довольно быстро привести ее в замешательство. Она подняла глаза на него с целью проверить, что он играет в ту же самую игру, а он явно ждал ее взгляда. Черт, тоже. И в то самое мгновение, когда их глаза встретились, Жанин поняла, что он победил.

И не ответила. И это разозлило ее. Плюс еще то, что она вышла из себя по такой причине.

– Роджер, – представился он и протянул ей открытую ладонь.

– Жанин, – сказала она и пожала его руку. У него были большие, сильные руки и британский акцент, который ей не удалось точнее идентифицировать. Ее раздражало, что она обратила внимание и на это тоже.

– И не поэтому, кстати. Просто ты оказалась единственной, кто разговаривал на понятном мне языке.

– Хорошо, если бы я могла сказать то же самое.

Сейчас пришла его очередь открыть рот от удивления. Он улыбнулся, неохотно, но широко, а она вернулась к своему бокалу и заработала себе очко, прекрасно понимая, что матч только начался.

Сорок четыре минуты спустя Жанин вышла в дамскую комнату и увидела себя в зеркале. Она испытывала огромное чувство вины. Она улыбалась. Улыбалась довольной, слегка пьяной улыбкой, и, хуже того, ее щеки горели румянцем. Ей было хорошо. Нет, весело. Она смеялась и удивлялась сама себе и где-то в глубине души ощущала определенный дискомфорт. Альберт должен был появиться в течение получаса или немного позднее, а она стояла и глупо улыбалась веселому мужчине с горой мышц и британским акцентом и перебрасывалась с ним взглядами.

Жанин нетвердой рукой вытащила свой мобильник. Нашла номер Альберта. Открыла новое CMC.

«Я люблю тебя, – написала она. – Мы скоро увидимся».

Однако послание показалось ей слишком фальшивым. Только усилило чувство вины, и она стерла все и начала сначала.

«Я уже выпила два с половиной бокала белого вина. Если ты не придешь в течение четверти часа, сбегу с хорошо тренированным англичанином».

Так было лучше. Она отправила сообщение, бросила последний взгляд в зеркало, и решила не поправлять волосы (не сейчас, не для англичанина, позднее, пожалуй), и повернулась, собираясь вернуться в ресторан.

К ее удивлению, он стоял там. Маленький неохраняемый гардероб перед туалетами был пуст, и множество мыслей успели пронестись у нее в голове. Пожалуй, он устал и хочет уйти домой, наверное, задумал забрать ее с собой. Скорее всего, попытается зажать среди курток в надежде, что она уступит его грубым ласкам в окружении ароматов весеннего вечера, еще хранимых тонкой верхней одеждой, только что появившейся с улицы.

Подобные перспективы, пусть даже чем-то привлекательные на уровне фантазий, в реальности нисколько ее не интересовали, и, абсолютно уверенная в его намерениях, она повернула в сторону, пытаясь проскользнуть мимо него, и заспешила вдоль рядов мягких курток, но он сделал шаг навстречу ей, положил одну руку на плечи. У нее зачастил пульс, она мгновенно протрезвела, спросила себя, что происходит, и резко остановилась.

Удивленная.

Он чем-то уколол ее сзади в шею.

Жанин посмотрела ему в глаза. Он больше не улыбался. И как раз когда она нашла, что сказать, язык перестал ее слушаться.

Тридцать пять минут спустя стеклянные двери открылись, и молодой человек по имени Альберт ван Дийк подошел к метрдотелю и поинтересовался относительно женщины, которая спрашивала Эмануэля Сфинкса.

В тот момент ни Жанин, ни мужчины с бычьей шеей уже не было в Амстердаме.

Хорошо тренированный британец, называвший себя Роджером, сам не знал, почему забеспокоился. Но что-то ему не понравилось, и он подошел к тяжелой двери ее комнаты, постучал.

Уже мысленно сформулировав оправдание. Конечно, для них не было секретом, что за ними наблюдают, и он не должен был объяснять ей, почему хочет знать, чем она занимается, но они получили приказ обращаться с гостями так, чтобы те не чувствовали себя пленниками, а это накладывало определенные ограничения.

Мартин Родригес (так его звали по-настоящему) прекрасно понимал, в чем дело. Организация целиком и полностью зависела от желания этих людей делать то, что от них требовалось. А если не обращаться с ними хорошо, они могли просто пойти в отказ. Или, хуже того, подкинуть неверный результат, предположив, что находятся в руках сил зла, а значит, любая попытка противодействия им только во благо.

Поэтому он и позаботился об оправдании. Вроде как услышал ее крик и постучал просто проверить, все ли в порядке.

Подождал.

Прошло полгода с тех пор, как они привезли ее. И порой он пытался убедить себя, что мужчина, которого она ждала тогда, был настоящей свиньей и он просто оказал ей услугу. Но тем самым откровенно лгал себе, будучи прекрасно осведомленным об этом. Они же исследовали все очень тщательно и прекрасно знали, кто она такая. Ее связывали с тем мужчиной до ужаса гармоничные отношения, а по-свински поступил именно он. Увез ее без объяснения причин, и вообще, какие бы проблемы ни угрожали миру, почему Жанин Шарлотта Хейнс должна была платить за них?

Но жизнь несправедлива, напомнил он себе.

И даже будучи всего лишь винтиком в большом механизме, он знал, что все его действия преследуют исключительно благую цель.

Когда Мартин Родригес открыл дверь сам, все эти мысли сразу же улетучились из его головы.

Комната оказалась пустой, пусть он и не видел, как она покидала ее.

Десять секунд спустя он по рации передал сигнал тревоги, и сразу началось черт знает что, точно как он и предполагал.

Через несколько сотен метров Вильяму в лицо ударил вечерний воздух, прохладный и освежающий, словно он перевернул пуховую подушку душной и жаркой ночью. Был более поздний час, чем он думал. Уже стемнело. И он понятия не имел, что ждет его впереди.

Он следовал за молодой женщиной вниз по лестницам, по коридорам и по узким проходам, порой узнавая их по совместной прогулке с Коннорсом, но чаще всего и представить не мог, где они находятся, и слепо полагался на дамочку, шествовавшую перед ним, и на ее синюю шайбу, пропускавшую их через запертые массивные двери.

В конце концов женщина провела его вверх по крутой винтовой лестнице, и Вильям решил, что они поднимаются в какую-то башню. Но потом она открыла низкую дверь, и они оказались на широкой каменной террасе, тянувшейся вдоль всей стены здания.

Вильям уже давно понял, что замок, где он находился, довольно большой, но только сейчас ему стало ясно, насколько гигантский он на самом деле. Фасад украшали эркеры, придавая строению более величественный вид, и он, наверное, достойно смотрелся на фоне альпийского пейзажа, среди которого находился и до которого, а значит, до свободы от того места, где они теперь стояли, казалось, было рукой подать.

Но на самом деле от нее и от земли их отделяло огромное расстояние, и Вильям подумал, что, если женщина задумала убить его, терраса просто замечательно подходит для такой цели. Физически он ничего не смог бы противопоставить ей. Она была хорошо тренированной и быстрой, тогда как у него отсутствовало и то и другое.

Но он отбросил эту мысль в сторону. Судя по всему, женщина спасла его от охранников и, скорее всего, являлась таким же пленником, как и он. Во всяком случае, все указывало именно на это.

– Меня зовут Жанин, – сказала она, когда остановилась. – Жанин Хейнс.

Женщина все еще тяжело дышала после пробежки по лестницам и коридорам, но ее голос звучал четко, и, судя по сосредоточенному взгляду, она хорошо контролировала себя.

– Я не знаю, сколько у нас времени. Не знаю, могут ли они видеть и слышать нас, единственно мне известно, что мы с тобой не должны встречаться. И если они узнают, что мы были здесь… Я не знаю, как они поступят тогда, – сказала Жанин. Но ее голос ясно давал понять, что среди всех возможных вариантов не существовало ни одного хорошего.

– Кто они такие? – спросил Вильям.

– Я полагаю, они сказали одно и то же тебе и мне. Организация под эгидой ООН. Возможно, это правда, а может, и нет. Это не важно. Важно, что они лгали мне и будут лгать тебе тоже и что нам надо выбираться отсюда.

Вильям посмотрел на нее:

– Лгать о чем?

– Ты видел тексты, не так ли?

Он колебался.

– Старый ключ? Это же ты нашла его?