Врач «Скорой помощи» глядел на железнодорожницу все с большей опаской и наконец, коротко кивнув, подал торопливый знак своему санитару – уноси мальчишку, скорее! Тот одним движением подхватил Богдана на руки и кинулся к «Скорой». Врач решительным шагом направился к сидящей на асфальте проводнице и крепко взял ее за предплечье.
– А поедем-ка с нами…
– Зачем это? – невольно поднимаясь на ноги и косясь в сторону своего вагона, переспросила проводница. – Работа у меня!
– Вы нам место обещали показать, хорошее, – со всей серьезностью сказал врач, подталкивая ее к «Скорой». – Мы без вас не найдем.
– А начальник мой не будет против? – все еще сомневаясь, проводница невольно сделала шаг в сторону «Скорой».
– Ни-ни-ни, – замотал головой доктор. – Начальники в таких случаях всегда только «за».
– Но вы ж ему скажите, что я с вами, на «Скорой» уехала… – влезая внутрь фургона с красным крестом на борту, потребовала проводница.
– Обязательно скажем, – заверил врач, усаживая ее в кресло рядом с узкой койкой, на которой уже лежал бледный Богдан. – И даже справочку дадим, когда выпишетесь… То есть когда закончите… – и он ловко затянул поперек талии проводницы тугой ремень, фактически пристегивая ее к креслу. – Так положено, – строго сказал он в ответ на ее протестующий возглас. – Гнать же будем – чтоб зомби закопать побыстрее.
Врач попятился к распахнутым дверям фургона. На мгновение замешкался – ему вдруг показалось, что он слышит чье-то дыхание, и мимо него внутрь проскользнули какие-то тени. Топчан заскрипел… Доктор завертел головой по сторонам… Никого. Да и кто может скрываться в крохотном фургоне «Скорой»? Доктор выскочил наружу, торопливо захлопнул двери и залез в кабину. Перекрывая воем сирены городской шум, «Скорая» рванула с места.
Пронесясь через широкий больничный двор, машина лихо затормозила у распахнутых дверей приемного покоя. Доктор вывел из фургона проводницу.
– Чего мы сюда-то приехали? – недовольно проговорила та. – Я ж сказала – прямо за вокзалом подходящее место! Чем вы слушали? Теперь возвращаться надо!
– У нас в больнице тоже отличное место есть. И люди хорошие, тихие, – аккуратно заворачивая ее в сторону здания с надписью «Психоневрологическое отделение», ласково приговаривал доктор. – Посмотрите, вам понравится…
Мимо торопливо проехала каталка, на которой уже лежал укрытый простыней до подбородка мальчишка. И скрылась в дверях.
Торопящейся с капельницей медсестричке все время казалось, что позади нее звучат легкие шаги. Она несколько раз даже настороженно оглянулась – но никого, конечно, не увидела. Руки медсестры были заняты капельницей, она попыталась мизинцем подцепить ручку двери с надписью «Реанимация». Обычно тугая дверь подалась с неожиданной легкостью и распахнулась широко-широко, будто кто-то ее придержал. Стараясь не разбить тяжелые банки с раствором, медсестра прошла внутрь. Дверь немного постояла открытой, словно пропуская еще кого-то, и мягко захлопнулась. Балансируя тяжелой громоздкой капельницей со свисающими трубками, медсестра заторопилась по коридору и наконец остановилась у палаты.
– Что ж вы дверь не закрываете, Ниночка, дует! – раздраженно сказал пожилой доктор, склоняясь над лежащим в постели бледным, как мел, мальчишкой.
Медсестра Ниночка оглянулась – дверь палаты тоже вела себя странно. Она замерла на середине движения – ни открытая, но и не закрытая. На окрик доктора сама дисциплинированно захлопнулась.
– Вот так-то лучше! – проворчал пожилой врач, выпрямляясь. – Значит, так, Ниночка, – распорядился он. – Противостолбнячный укол – и сразу повязку на всю руку. Видите, что делается! – врач приподнял простыню, открывая руку мальчика.
Ниночка приглушенно ахнула. И словно эхом за спиной послышался едва слышный сдвоенный вздох. Рука мальчишки от запястья до предплечья была покрыта следами укусов! Будто ее кто методично жевал!
– Прививку от бешенства? – дрожащим голосом поинтересовалась Ниночка.
Врач покосился на нее как-то странно.
– Вы не заметили, Ниночка, – неловко начал он. – Это следы… человеческих зубов. Только очень крупных.
Ниночка ахнула снова. Врач помотал головой – ему показалось, что за спиной у медсестры промелькнул зеленый отблеск. Нет, ничего…
– Возможно, коматозное состояние вызвано стрессом, – кивая на искусанную руку, заключил врач. – Состояние пока стабильное…
Именно в эту секунду мальчишка начал биться на койке. Его лицо мгновенно опухло и почернело, судорожно работающие легкие отчаянно пытались втянуть хоть каплю воздуха…
– Он задыхается! Кислород, быстро! – рявкнул врач.
Но Ниночка уже и сама ловко накрыла лицо пациента кислородной маской. Раздалось тихое шипение… Мальчишка еще несколько раз судорожно дернулся… и затих, успокоился, ровно задышал, грудь его спокойно поднималась и опускалась.
– Фух! – доктор вытер пот со лба. – Присматривайте за ним, Ниночка. Пусть еще полежит под маской, потом, если все в порядке, поставите ему глюкозу и физраствор. Родителей известили?
Ниночка покачала головой:
– О нем ничего не известно – с вокзала привезли.
– На вокзального бродяжку не похож, – задумчиво сказал доктор, направляясь к двери. – Ребенок чистенький, ухоженный. Свяжитесь с милицией, может, уже ищут.
Медсестра коротко кивнула ему вслед, заправила шприц и ловким движением ввела иглу в тоненькую, едва просматривающуюся вену. Под давлением поршня противостолбнячная жидкость медленно ушла внутрь. Медсестра потянулась за бинтами. И застыла в изумлении. Поперек предплечья мальчика алел длинный глубокий разрез! Но Ниночка могла поклясться чем угодно – только что, когда она делала укол, никакого разреза не было!
Наконец отвлекшись от бесплодных догадок, Ниночка обработала рану и туго забинтовала руку. Собрала материалы… Еще минуту постояла, недоверчиво поглядывая то на странного пациента, то на дверь… Наконец, решившись, взялась за ручку. Дверь открылась, как обычно, слегка заскрипев. Все еще недоверчиво поглядывая, медсестра вышла, тщательно притворив створку за собой.
– А может, не будем его никуда тащить, тут и оставим? – прозвучал из пустоты звонкий голос.
Посреди опустевшей палаты, словно из воздуха, соткались два девчоночьих силуэта.
Глава 17
Черная карета в пятой горбольнице
– Ясно же, что он в драку ввязался, – Ирка поправила на Богдане простыню. Пальцы ее слегка подрагивали. Никогда ей не приходилось отводить глаза так долго, да еще такому количеству народу. – У меня в подвале мы так о нем позаботиться не сможем, – она показала на кислородную маску и бинты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
