— Слушай, Зак, — говорил Лазарь несколько минут спустя, — давай-ка внесем ясность. Значит, Форд своей властью постарается помочь нам пробраться на корабль и сделать ноги. Так?
— Собственно, он вынужден так поступить.
— Х-м-м… То есть ему придется убедить Синедрион, что он хитростью выманивает у нас секрет долголетия… Правильно?
— Над этим я пока не думал. Я…
— Но ведь так?
— Пожалуй, так.
— Ладно. Значит, дело в следующем: хватит ли у него ума, чтобы понять, во что он ввязывается, и сил, чтобы довести дело до конца.
Барстоу припомнил все, что знал о Форде, прибавил впечатления от беседы с ним.
— Да, — решил он. — Форд прекрасно понимает ситуацию и достаточно тверд, чтобы встретить трудности лицом к лицу.
— Хорошо. А как будет с тобой? Ты-то сам потянешь?
В голосе Лазаря сквозило сомнение.
— Я? Что ты хочешь сказать?
— Ты ведь тоже собираешься вести двойную игру, так? Хватит ли у тебя духу не отступить, когда придется туго?
— Не понимаю, — забеспокоился Барстоу. — Я никого не собираюсь обманывать. По крайней мере, никого из родичей.
— Лучше прикинь еще раз, — безжалостно продолжал Лазарь. — Тебе придется сделать так, чтобы все — до единого — участвовали в этом исходе. Ты что, собираешься вбивать эту идею в каждого отдельно или думаешь, что сто тысяч человек единогласно тебя поддержат? Ерунда! Такую толпу не заставишь даже «Янки-Дудль» просвистеть хором!
— Но у них не будет другого выхода, — возразил Барстоу. — Выбора нет! Либо мы покинем планету, либо нас в конце концов перебьют! Я уверен, Форд и собирался это сделать. И сделает!
— Так почему б тебе не пойти и не сказать им об этом? Зачем было посылать меня?
Барстоу устало провел рукой по глазам.
— Не знаю.
— А вот я знаю, — заявил Лазарь. — У тебя и в пятке ума больше, чем у большинства из них в черепушках! Ты отправил меня дурака перед ними валять, потому что отлично знал: правда тут не годится. Если бы ты предложил им выбирать между бегством и могилой, кто-то ударился бы в панику, кто-то заупрямился, а некоторые — типа дряхлых старушонок, даром что в килтах — отправились бы домой, стали взывать к параграфам Ковенанта и мигом порушили бы все наши планы, не успев даже понять, что власти с ними не в игрушки играют. Так, нет?
Барстоу пожал плечами и невесело засмеялся:
— Так, именно так. Я поступил так не раздумывая, но ты совершенно прав.
— Да нет, — возразил Лазарь, — ты все заранее просчитал. И ты верно придумал, Зак. Твоя пятка меня устраивает, и потому я за тебя. Похоже, вы с Фордом решили оставить с носом население всей планеты! Еще раз тебя спрашиваю: хватит ли тебя на то, чтобы довести дело до конца?
5
Родичи разбились на группы и яростно спорили.
— Никак не пойму, — рассказывала кучке взбудораженных людей резидент-архивариус, — Старший Поверенный никогда не вмешивался в мои дела… А тут — врывается в мой кабинет, следом этот Лазарь… И приказывает мне выйти!
— А что он сказал? — спросил кто-то из слушателей.
— Я спросила: чем могу служить, брат Барстоу? А он ответил: мол, выметайся отсюда, и девчонок своих прихвати. И хоть бы извинился для приличия.
— Есть на что жаловаться, — насмешливо сказал кто-то. Это был Сесил Хендрик из Семьи Джонсон, главный инженер связи. — Лазарь Лонг и меня посетил, и куда меньше церемонился!
— Что же он?
— Ворвался в центр связи и говорит, что хочет, мол, сесть за мой пульт. Заккур, мол, распорядился. Я говорю, что никому, кроме операторов, даже табурета моего не доверю, и вообще — кто он здесь такой? И знаете, что он сделал? Не поверите — бластер на меня наставил!
— Не может быть!
— А вот может. Я вам говорю — это страшный тип! Его бы в психиатрическую… Сплошной ходячий атавизм!
С экрана на Администратора смотрел Лазарь Лонг.
— Все записали?
Форд выключил настольный факс.
— Да, я закончил, — подтвердил он.
— Ладно, — ответил с экрана Лазарь, — я отключаюсь.
Как только экран погас, Форд включил внутреннюю связь:
— Главному Проктору немедленно явиться ко мне!
Глава гражданской безопасности не заставил себя ждать. Раздражение на его лице боролось с уставной дисциплиной. Этот вечер и так был одним из самых неспокойных в его жизни, а тут еще Старик заставляет являться лично. Так на кой черт тогда все эти видеофоны? И на кой черт он, Главный Проктор, вообще пошел на службу в полицию? Назло своему боссу он решил держаться сугубо официально и приветствовал его с подчеркнутой почтительностью:
— Вызывали, сэр?
Форд не обратил на это никакого внимания.
— Да, благодарю вас. Вот. — Он нажал клавишу; из факсимилятора выскочила кассета. — Это — полный список Семей Говарда. Арестовать.
— Есть, сэр.
Глава федеральной полиции повертел в руках кассету, гадая, стоит ли спрашивать, как эти сведения попали к Администратору, ведь пленка явно не проходила через ведомство общественной безопасности. Неужели у Старика имеется собственная разведслужба, о которой он, Главный Проктор, даже не подозревает?!
— Список алфавитный, но разбит по географическому принципу, — продолжал Администратор. — После размножения записи пришлите… нет, принесите оригинал обратно. Допросы с психообработкой можете прекратить. Просто задержите всех и изолируйте. Дальнейшие инструкции — позже.
Главный Проктор решил, что проявлять любопытство в данный момент неуместно.
— Есть, сэр! — ответил он, отсалютовал и вышел.
Форд снова повернулся к столу и вызвал к себе начальников отделов земельных ресурсов и транспортного контроля. Поразмыслив, вызвал и начальника отдела рационального потребления.
А в Семейной Усадьбе заседание Поверенных шло полным ходом; отсутствовал лишь Барстоу.
— Не нравится мне это, — возмущался Эндрю Уэзерэл. — Ну пусть Заккур решил повременить с докладом для Совета, это понятно! Но нам-то он должен сказать! Я был уверен, что он хочет посоветоваться с нами. Филип, как ты это все расцениваешь?
Филип Харди закусил губу.
— Черт его знает. Конечно, Заккур просто так ничего не делает. Но я тоже считаю, что ему следовало бы посоветоваться с нами. Джастин, с тобой он не говорил?
— Нет, — недружелюбно отвечал Джастин Фут.
— Ну, так что же нам делать? Мы ведь не можем притащить его сюда силой и потребовать отчета, если, конечно, не собираемся его снимать. Раз он решил оставить нас в неведении, что поделать.
Они все еще обсуждали эту проблему, когда явились прокторы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
