Читаем без скачивания Оптина пустынь и ее время - И. М. Концевичъ

Самъ строгій постникъ и подвижникь, о. Моисей преисполненъ былъ самой нѣжной любовію къ людямъ и былъ сострадателенъ къ ихъ погрѣшностямъ. Вотъ одинъ изъ множества примѣровъ: въ обители работалъ печникъ, плутовавшій и неисправно работавшій. О. Архимандритъ рѣшилъ его расчитать, но печникъ просилъ прощенья и обѣщалъ исправиться. О.Архимандритъ простилъ его и снова нанялъ. Экономъ, узнавъ объ этомъ, говоритъ о. Моисею: «Батюшка! Вы опять того печника наняли, вѣдь онъ плутъ, какъ и Вамъ хорошо извѣстно.» — «Да, вѣдь онъ бѣдный человѣкъ, я видѣлъ, что на немъ и рубашки–то нѣтъ, а только кафтанъ, надобно ему помочь, притомъ онъ обѣщалъ исправиться». «Батюшка, когда же онъ исправится? Онъ извѣстный негодяй!» «Какъ! человѣкъ хочетъ исправиться, а ты говоришь, что онъ негодяй. Самъ ты негодяй! Ступай!» Такъ экономъ и ушелъ.

Неподражаемо было искусство о. Архимандрита говорить съ каждымъ въ его тонѣ; съ образованными на ихъ языкѣ, а съ средними сообразно съ ихъ понятіями и ихъ образомъ рѣчи. Онъ хорошо понималъ потребность каждаго. Съ удивительнымъ искусствомъ старался онъ всегда избѣгать среди бесѣдъ разговора о людяхъ въ смыслѣ ихъ осужденія. «Да, кто же можетъ это одобрить» — скажетъ онъ мягко.

«Слово его было сладко, встрѣча радовала, привѣтствіе его было драгоцѣнно, такъ всегда было обдуманно и нѣжно. Эта прекрасная душа ни передъ кѣмъ не оставалась въ долгу» (Игуменъ Антоній Бочко въ).

Состраданье къ бѣднымъ о. Моисея не имѣло предѣла. Разорившійся торговецъ привезъ продавать негодную сбрую. О. Моисей ее купилъ и на упрекъ эконома: «все гнилье, на что вы это купили?» — отвѣтилъ: «Экой ты, братъ, какой, вѣдь продавалъ–то человѣкъ бѣдный и у него пятеро дѣтей, все равно надобно ему и такъ помочь». Такихъ случаевъ множество. Не отказывая бѣднымъ въ помощи, питая множество странниковъ и въ трапезѣ и на гостиницѣ и все безплатно, когда монастырь самъ нуждался въ средствахъ, о. Архимандритъ нерѣдко предпринималъ и новыя постройки съ цѣлью прокормить бѣдныхъ людей изъ окрестныхъ жителей. Онъ построилъ огромную ограду вокругъ монастыря. «Ничего нѣтъ, хлѣба даже у братій нѣтъ, а онъ этакую огромную постройку ведетъ. И повелъ, и повелъ, да такъ безъ перерыва и довелъ ее до конца, а ограда то какая, нѣсколько домовъ каменныхъ можно изъ нея выстроить».

Однажды былъ пожаръ, сдѣлавшій убытокъ на 2 тысячи, Вынесли на пожаръ чудотворную икону Казанской Божіей Матери. Стали съ ней противъ вѣтра, и послѣдній измѣнилъ свое направленіе, обратился въ лѣсъ и пожаръ былъ потушенъ. О. Моисей послѣ выразился о пожарѣ такъ: «да, ужъ нельзя не подумать, что это плоды моихъ грѣховъ. Бѣды ходятъ по людямъ, а не по лѣсу. Пріятенъ Боіу человѣкъ въ пещи смиренія. И такъ благо мнѣ, что смирилъ меня Господь.» Іоаннъ Лѣствичникъ говоритъ: «Гдѣ не присутствуетъ свѣтъ, тамъ все мрачно и гдѣ нѣтъ смиренномудрія, тамъ все нечисто и суетно».

Всю жизнь о. Архимандрита можно выразить такими словами: онъ жилъ сокровенно въ Богѣ. Среди непрестанныхъ заботъ и попеченій внѣшнихъ, въ немъ былъ «потаенный сердца человѣкъ въ неистлѣніи кроткаго и молчаливаго духа» (1 Петр. 3, 4) (Послѣ кончины о. Моисея были найдены отрывки его дневника, написаннаго въ его молодости въ бытность его отшельничества въ Рославльскихъ лѣсахъ: «Декабря 15–го. Во время трапезы блеснуло въ умѣ разумѣніе относительно до сожительствующихъ со мною братьевъ, чтобы ихъ погрѣшности, видимыя мною и исповѣдуемыя ими, принимать на себя и каяться какъ за собственныя свои, дабы не судить ихъ строго и гнѣвомъ отнюдь не воспламеняться. Равномѣрно и имъ мои погрѣшности должно принимать на себя, съ исповѣданіемъ передъ Богомъ. И такъ да дастъ Господь разумъ и силы другъ друга тяготы носить и тѣмъ соблюдать законъ Христовъ, любовь и миръ. Ошибки, проступки и грѣхи братьевъ да будутъ мои.» («Жизнеоп. Наст. Опт. Пуст. Архим. Моисея», Москва 1882, стр. 33).

Одна иіуменія, окруженная сестрами встрѣтила о. Моисея на дорогѣ. Всѣ онѣ ему поклонились, прося благословенія, но онъ, всегда привѣтливый, шелъ не замѣчая никого. Игуменья громко назвала его имя, онъ очнулся, удивился, что около него цѣлая толпа людей, сталъ извиняться. Но выраженіе лица его, орошенное слезами свидетельствовало въ какомъ состояніи его застигли. Онъ настолько углубился въ молитву, что не замѣтилъ монахинь.

«Самъ то я хуже всѣхъ», часто повторялъ о. Архимандритъ; «другіе можетъ быть только думаютъ, что они хуже всѣхъ, а я на самомъ дѣлѣ дознался, что я хуже всѣхъ». Сбывались на немъ слова Пр. Аввы Дороѳея: «Какъ деревья, когда на нихъ бываетъ много плодовъ, то самые плоды преклоняютъ вѣтви къ низу и нагибаютъ ихъ, такъ и душа, когда смиряется, тогда приносить плоды и чѣмъ болѣе приносить плода, тѣмъ болѣе смиряется, ибо и святые, чѣмъ болѣе приближаются къ Боіу, тѣмъ болѣе видятъ себя грѣшными». На вопросъ одного іеромонаха о келейномъ правилѣ о. Моисей сказалъ: «да, я прежде различныя правила исполнялъ, а теперь мнѣ осталось одно только правило — мытарево: «Боже, милостивъ буди мнѣ грѣшному» (Лк. 18,13).

Такъ смиренно выражался о себѣ Старецъ, но близко знавшимъ и понимавшимъ его жизнь было очевидно въ немъ не только «дѣяніе», но въ «видѣніи восходъ», т. е. созерцательная молитва и богатство дарованій.

О. Архимандритъ Моисей успѣлъ благополучно скрыть себя отъ людей, почему при жизни его многіе, не знавшіе его близко считали его, хотя и хорошимъ, но обыкновеннымъ человѣкомъ: только духовные мужи, «востязуюгціе вся», по слову Апостола (1 Кор. 2,15), ощущали благоуханіе добродѣтелей о. Моисея и считали его высокодуховнымъ Старцемъ, не напрасно проведшемъ жизнь свою въ трудахъ и подвигахъ. На немъ исполнились слова Св. Епископа Нифонта: «въ послѣднее время тЬ, которые по истинѣ будутъ служить Боіу, благополучно скроютъ себя отъ людей и не будутъ совершать среди нихъ знаменій и чудесъ, какъ въ настоящее время, но пойдутъ путемъ дѣланія, раствореннаго смиреніемъ, и въ Царствіи Небесномъ окажутся больше Отцевъ, прославившихся знаменіями» (Варсануфій Великій, Москва 1855 г., стр. 654).

Письмо отца архимандрита Моисея Оптинскаго къ сестрѣ своей м.Максимиллѣ

Отецъ архимандритъ Моисей писалъ письмо къ двоюродной сестрѣ своей Максимиллѣ, монахинь Московскаго Вознесенскаго монастыря. «Пречестнѣйшая въ монахиняхъ, любезнѣйшая сестрица, Максимилла Ивановна. Возмогай о Господѣ.

«Къ удовольствію моему, ваше пріятное для меня писаніе получилъ исправно. Усерднѣйше за все благодарю. Не оставляйте впредь писывать ко мнѣ и не затрудняйтесь въ томъ: пишите ко мнѣ просто, что только чувствуете и такимъ образомъ, какъ говорите. Не нужно мнѣ изъясненій о расположеніи вашемъ и любви ко мнѣ: я объ этомъ и безъ того давно знаю. Мнѣ пишите больше всего о себѣ, въ какихъ вы немощахъ и злостраданіяхъ бываете по духу, чтобы и я могъ съ своей стороны оказать вамъ участіе, единственно, ради пользы душевной вашей, а не въ тщетное ласканіе.

«Намъ съ вами, немощнымъ, о крѣпкихъ подвигахъ и высокотворныхъ добродѣтеляхъ, видно, нечего разговаривать, развѣ только–что о немощахъ и злострадательной жизни. Нынѣшнимъ письмомъ вашимъ я доволенъ: оно самое то, какимъ и всегда быть должно. Вы пишите съ искреннею прямотою и довѣренностію ко мнѣ о вашемъ немоществованіи. Сіе изъявленіе ваше пріятно для меня, потому что и Апостолъ Павелъ предъ цѣлымъ свѣтомъ изъяснился за себя, что онъ ежели силенъ, то благодатію Христовою, о себѣ же немощенъ. «Сладцѣ», говоритъ, «похвалюся паче въ немощѣхъ моихъ и, окаяненъ азъ человѣкъ, кто мя избавить отъ тѣла смерти сея, яко не живетъ въ тЬлѣ моемъ доброе.» Послушайте, сестрица. Не смущайте своей души о томъ, что вы немощны и исправленія не имѣете. Конечно, вы болынихъ исправленій, можетъ статься, и не имѣете, однако уповаю, имѣете малыя, которыхъ вы не видите, а ихъ можетъ набраться довольно. Они, повидимому не велики, будто ничего не значатъ, однако, могутъ быть ко спасенію не только не малы, но и довольны. Я вамъ, хоть отчасти перечту тЬ самыя, которыхъ вы не чужды, но они точно бываютъ въ васъ при случаяхъ:

Если кому когда милованіе какое–нибудь сдѣлаете — за что помилованы будете.

Если постраждете со страждущимъ (невелико, кажется, сіе) — съ мученики счисляетесь.

Если простите обидящаго, и за сіе не только всѣ грѣхи ваши простятся, но дщерью Отца Небеснаго бываешь.

Если помолишься отъ сердца о спасеніи — хотя и мало — и спасешься.

Если укоришь себя, обвинишь и осудишь себя предъ Богомъ за грѣхи, совѣстію чувствуемые, и за то оправдана будешь.

Если исповѣдуешь грѣхи свои предъ Богомъ — и за сіе вамъ прощеніе и мзда.

Если попечалуешь о грѣхахъ, или умилишься, или прослезишься или воздохнешь, — и воздыханіе твое не утаится отъ Него: «не таится бо отъ Него», глаголетъ св. Симеонъ, «капля слезная, ниже капли часть нѣкая». А св. Златоустъ глаголетъ: «аще посѣтуеши точію о грѣсѣхъ — и то пріиметъ Онъ въ вину твоего спасенія».