– Не каркай, Диана, – раздраженно отрезал он. Но, спохватившись, добавил уже мягче: – Если не хочешь ехать, я тебя не принуждаю. Хотя не понимаю. Ты же меня и уговаривала. А я поеду. Я поговорил с Варварой, она не против того, чтобы я на недельку отправился в провинцию к друзьям. Варя клятвенно заверила, что без меня не пропадет, не будет забывать делать бутерброды…
– Да при чем тут твоя Варвара и бутерброды! – взвилась Диана, совсем не купившись на нарочито беззаботный тон Ильи, которым тот пытался ее успокоить.
– Ладно, Диана, вижу, мы с тобой ни о чем не договоримся. Завтра я выезжаю к Евгению и Але. Тебя буду информировать по телефону – если тебе, конечно, интересно.
– Да, черт возьми… Ладно уж. Раз ты такой упрямый, я отправлюсь с тобой. Во сколько тебя ждать?
Илья, заметно обрадовавшись, сообщил, что собирается заехать за девушкой перед обедом: вначале отвезет Варвару в ее НИИ, затем заедет на свою квартиру – даст кое-какие распоряжения ремонтной бригаде, а потом уже отправится в Подмосковье за Дианой.
Распрощались они вежливо, но у Дианы все равно сохранился некий осадок – злость на Илью за его упрямство и его неверие и на себя за то, что сама первая подбила его на эту авантюру.
* * *
Алевтина была рада наконец-то покинуть квартиру, побыть вдвоем с Евгением и заняться чем-нибудь полезным. И пусть повод для прогулки оказался печальным (Руслан с Игорем до сих пор и не вернулись, и поход к мосту, под которым обнаружили разбитую машину, носил не увеселительный характер, а поисковый), она помогла бы Але немного развеяться.
Последние сутки оказались наэлектризованы тревогой и наполнены гулом суеты, будто поле под линией высоковольтной передачи.
Помнится, когда Але было лет пять, маме дали огородный участок. Эти земельные наделы разыгрывались в лотерею на ее работе, потому что соток выделили мало, а желающих нашлось много. И Алиной маме повезло, вытянула счастливый билет. Земля принадлежала администрации городка, сдавалась в аренду, которую еще нужно было оплатить, и только на год, но все равно получить несколько соток, на которых можно было вырастить овощи для собственного стола, уже казалось удачей. Маме достался участок, который располагался на пустующем до этого поле под высоковольтной линией. Не лучшее место для выращивания продуктов, но были рады и этому. Але на всю жизнь запомнился тот тревожный гул, который издавали толстые провода, под которыми сажали морковь и картошку, пропалывали сорняки и собирали небогатый урожай. Каждое субботнее утро того лета мама вставала рано, раньше, чем на работу, складывала в старую кошелку завернутые в газету садовые инструменты, надевала старый спортивный костюм с кожаными заплатками на коленях, повязывала косынку и будила Алю. Девочку уже ожидал старый костюмчик – тоже спортивный и ставший ей тесным еще в прошлом году, а вместо косынки – широкополая панама. Аля уныло переодевалась в огородную робу, про себя кляня и огород, и сорняки, которые ей предстояло выпалывать, пока мама оббирала колорадских жуков с картофельных листьев, и собственно картошку, которую она вообще-то любила, но в то лето ненавидела. В том, что ей опротивел огород, девочка не признавалась, как не признавалась и в своем страхе перед гулом натянутых над разбитым на маленькие огородные прямоугольники полем толстых проводов и мачт. И покорно тащилась за матерью.
На следующее лето огород они уже не брали – то ли мама при розыгрыше вытащила бумажку-пустышку, то ли сама отказалась по каким-то причинам. А может, поняла, что урожай не окупит затрат, но тот огородный опыт в их семье был первым и последним. Аля тихо ликовала, но страх перед высоковольтными линиями остался у нее до сих пор.
То, что происходило сейчас, создавало ту же тревожно-напряженную атмосферу, что и бегущий по толстым проводам ток.
Аля немного волновалась, согласится ли Валерий «поменяться» с ней: остаться дома со Светланой, вместо того чтобы отправиться с племянником, как и планировалось, к месту, где обнаружилась машина. Но дядя Евгения уступил, заметив, что Алевтине необходимо пройтись, а ему самому – побыть дома с женой.
Поэтому Алевтина быстро, чтобы не терять время (хотелось управиться до сумерек), собралась: переоделась в легкие брючки и футболку, сделала бутерброды и набрала в пластиковую бутылку питьевой воды. Женя тем временем сходил вместе с Валерием в соседний подъезд к хорошей знакомой Светланы, которая жила одна в трехкомнатной квартире, чтобы поинтересоваться, не сдаст ли та на неделю пустующие комнаты приезжающим друзьям Евгения.
Знакомая Светланы с радостью согласилась сдать часть своей квартиры, и Илье тут же позвонили, чтобы сообщить хорошую новость.
Приезд друзей ожидался к вечеру, и поэтому Женя с Алей решили, что успеют сходить к мосту и до их прибытия вернуться домой.
Идти нужно было минут двадцать-тридцать. Путь лежал вдоль трассы, и уже через пять минут такого путешествия по обочине в жару густой слой пыли покрывал не только их обувь, но и мокрые от пота лица. Алевтина то и дело обтирала лоснящийся лоб смоченным в воде платком, но это мало помогало.
– Искупаться бы, – угадал ее мысли Евгений. – Может, совместим приятное с полезным: и мост поглядим, и в реке искупаемся. Речушка эта хоть и не особо чистая, но есть места, где вполне можно купаться. Я знаю – не раз освежался в ней, практически в каждый свой приезд. Бегали с ребятами.
– А река глубокая? – поинтересовалась Алевтина, вспомнив, что, несмотря на жару, о купании она не подумала: не переоделась в купальник и не захватила полотенце.
– Это смотря где. Например, в том месте, куда мы направляемся, не особо. Раньше неподалеку от моста даже был небольшой пляж. Не знаю, сохранился ли он. Я туда никогда не ходил, потому что далековато, вверх по реке есть другой песчаный пляж, так вот он куда ближе к поселку, в котором живут мои родственники. Туда мы и бегали купаться. А этот, у моста, – для местных из Кедровников.
– Понятно, – пробормотала идущая позади Алевтина. Им пришлось следовать гуськом, так как обочина была довольно узкой, для одного пешехода.
– Но я слышал также, что этот пляж у моста был не особо популярен даже у жителей Кедровников. Говорили, что, хоть река в этом месте неглубокая, здесь есть какой-то очень опасный омут. Правда это или нет – не берусь утверждать. Хотя… это все так давно было.
Он бросил взгляд на наручные часы и, меняя тему, сказал:
– Часа через три-четыре, думаю, приедут Илья с Дианой.
– Ты его хорошо знаешь, Илью? – спросила вдруг Алевтина и сама удивилась своему вопросу. Интерес к Илье у нее уже прошел, любила она Женю. Спросила скорей из любопытства, «по старой памяти».
