Читаем без скачивания Блондинка и некромант - Ал Кудряшов

В големной все было в полном порядке. Три голема, которых Лосик брал с собой и которых отправил с места преступления чуть раньше, уже замерли на корточках. Рядом с остальными семью, которые и не просыпались. Околоточный вздохнул. Вот тот, четвертый во втором ряду неровно стоит. Скособочился как-то. Но не тягать же такую махину! Пупок развяжется.

Появление десятника вместе с задержанным оправдало надежды Думирия полностью! Во-первых, оказалось, что это не просто задержанный. А уже обвиняемый. Значит, големы прибыли в момент совершения преступления. Во-вторых, Лосик приказал провести процедуру ареста полностью. Со снимком ауры и отправлением запроса в архив Совета. В-третьих, задержанных было собственно говоря двое. Один из них — чья-то измененная сущность в виде престранного пылающего черепа. Возможно даже опасная! Не даром же големы Лосика заключили эту сущность в магическую сеть! Ну, и в-четвертых, второй задержанный был вовсе не задержанным, а задержанной! Да, какой! При виде Вики околоточный постарался втянуть пузо. Пригладить редкие волосы. Бесполезно, конечно. Пузо пришлось снова надуть — форменные брюки начали соскальзывать. А волосы как торчали в разные стороны, так и продолжали торчать. Тем не менее околоточный почувствовал себя непобедимым воином, стоящим на страже закона. И именно с него начнется перевоспитание закоренелой преступницы (Ужас, какой хорошенькой!).

— Оформляй, — сказал Лосик околоточному, когда тот со всем усердием пододвинул Вике кресло. Потом десятник обратился к Вике: — Госпожа обвиняемая, согласно правилам я сейчас ослаблю ошейник. Я не имею права снимать его до того, как околоточный поместит вас в камеру. Ослабление будет узконаправленным — вы сможете только отвечать на вопросы. Вопрос — ответ. И ни слова по собственной инициативе. Действие ослабления закончится как только вы ответите на все вопросы протокола.

Околоточный, разложивший перед собой листы бумаги, взял самописку и с важным видом сказал:

— Десятник Лосик, пока можете быть свободным. Оформление займет какое-то время.

Орк ухмыльнулся. Пожал плечами:

— Ладно. Пойду пока проверю големов. Возможно потребуется подзарядка.

— Эй, и проверь четвертого во втором ряду! Рухнет, так и стену проломит!

Думирий пододвинул бумагу и взглянул на обвиняемую. Ишь вращает глазищами, метающими синие молнии. Хмурится недовольно. Губки поджимает. Непростая штучка видать. Придется с ней повозиться, пока перевоспитаешь!

Ну, нам-то понятно, что Вике хотелось высказать все. Все, что наболело. Цензурных слов в этом наболевшем почти не было. И этими цензурными словами в основном были предлоги. Увы, ошейник не позволял ей отвести душу, препятствуя прорваться на волю потоку, бушующему в душе. И на кончике языка.

Ну, не могла Вика произнести давно заготовленную речь вслух. Поэтому все, что она делала, это строила страшные рожицы. И сквозь зубы отвечала на вопросы.

— Ваше имя?

— Виктория!

— Ваш род?

— Мальцевы.

Околоточный удивленно посмотрел на обвиняемую. Первый раз он слышал о таком роде. Любой разумный происходил из двухсот сорока одного рода. Все они были совершенно точно известны в Зеленоморье. И тут вдруг перед ним сидит представительница нового, совершенно неизвестного, рода. Или врет? Но смысл-то какой? Ох, непростая штучка!

— Откуда вы? Город? Родовой замок? Деревня? Местность?

— Из города Санкт-Петербурга.

— Никогда не слышал, — покрутил головой Думирий. Его сердце сладко затрепетало. Тут точно была какая-то тайна! И возможно ему удастся ее разгадать!

Околоточный продолжал задавать вопросы, ответы на которые сводились к универсальной формуле «Не сидел, не привлекался, родственников за границей не имею».

— Ну, хорошо, — наконец провозгласил Думирий, подходя к последней графе протокола. — Ваши мотивы при нападении на разумного?

Ну, наконец-то вопрос, не требующий конкретного ответа! Правда, когда дошло до дела, воспитание все же не позволило девушке произнести то, что она уже долгое время репетировала. Но ее выступление все равно было очень экспрессивным:

— Этот кретин не хотел рассказывать, где находится артефакт! А ведь еще нужно было узнать, от кого он получил карту! А еще он подослал ко мне орка! А тот едва меня не изнасиловал! И вообще Мурохх вел себя странно! Мало того, прикидывался идиотом! Но на самом-то деле что-то тут нечисто!

Околоточный ошеломленно уставился на разошедшуюся обвиняемую. Это что? Все это надо записать в графу «Предполагаемые мотивы»? Или не все? Тогда вот что, конкретно, вы предлагаете записывать? И вообще какое счастье, что это был последний вопрос. И эта хорошенькая обвиняемая снова умолкла, беззвучно раскрывая рот, но не произнося больше ни слова.

— Привыкайте, господин околоточный! — оранжевый череп уютно устроился на восхитительных коленках. Пусть и в магической сетке. И теперь млел, словно рыжий кот, свернувшийся в клубок.

— А! — подскочил околоточный от неожиданности. ЭТО еще и говорит?! Ох, и сложная работа в Страже! Пора, наверное, прибавки просить! Да к демонам все! И околоточный вывел на листе: «Мотивы необъяснимы». Думирий и не подозревал, насколько точную фразу он написал. Фразу о сущности блондинок.

— Ну, что ж. Продолжим.

Околоточный поставил на стол небольшой приборчик. Состоявший из колесиков, шарниров, узких планок и линз. Вверх сантиметров на тридцать торчала трубка, расширяющаяся на конце наподобие дула старинного пистолета. Подкрутив пару рукояток, стражник направил одну из линз на обвиняемую. Приборчик застрекотал. На раструбе начал расти розовый шарик, весь объем которого искрился маленькими черными искорками. Когда чуть подрагивающий в воздухе шар достиг диаметра пяти пальцев, Думирий осторожно снял его соломинкой.

— Интересная у вас аура! Я сделал сотни снимков аур, но такую вижу впервые.

Обвиняемая чуть скривила губки, а череп заинтересованно (именно так — заинтересованно!) уставился на чуть подрагивающий в воздухе шар, который околоточный, едва дыша, поместил в зеркальный ящичек. Думирий покачал головой. Очень странная девушка! А вдруг она с западного полушария? Говорят, туда ушли атланты, поставив после себя непроницаемую завесу штормов и бурь. Давно это конечно было. Даже первые эльфы тогда только начинали осваивать Синий лес. Нет, ну а вдруг??? К сожалению, версия была слишком фантастической. Околоточный только тяжело вздохнул. Подержав несколько мгновений ладонь на зеркальной поверхности, он улыбнулся:

— Ну вот, снимок отправлен в архив. Позвольте, я провожу вас в камеру, ответ наверняка придет только утром.

Обвиняемая вопросительно подняла бровь и ткнула алым длинным ногтем в горлышко.

— О, ошейник снимет десятник, как только вы окажетесь в защищенной от магического воздействия камере. Прошу простить великодушно, но таковы правила. Пройдемте.

Думирий проводил обвиняемую в камеру, откровенно любуясь ее фигуркой. И походкой. На изящество которой не влиял даже колотившийся об икры череп в магической сетке. И даже то, что череп начинал потихоньку гудеть и попытался вцепиться широко раскрытыми челюстями в стройную ножку. Околоточный, с опаской следящий за странной пылающей сущностью, вздохнул с облегчением только когда убедился, что магическая сеть является непреодолимым препятствием для оранжевых зубов.

Вика обвела камеру придирчивым взглядом. А ничего! Ничего общего с представлениями о подобных помещениях на Земле. Достаточно просторная, с широкой кроватью. Шкаф. Небольшой аккуратный стол со стулом. В приоткрытую дверь виднеется унитаз. Судя по размерам видимого пространства, здесь должен был иметься и душ.

Девушка бросила череп на постель. И в мнимом испуге прижала ладошку к губам, когда он подскочил и, ударившись о стенку, едва не упал на пол. Перевернутый вверх ногами (или если быть точнее, вниз головой) Ринар загудел еще сильнее и прошипел что-то про умственные способности блондинок и их координацию. Впрочем, на Вику это не произвело ни малейшего впечатления. Она была зла на весь свет. А значит и на Ринара в том числе. Почему? А вот потому что! Убедившись, что с черепом ничего страшного не случилось, она повернулась.

Улыбнулась стоящему в проеме околоточному и особенно появившемуся Лосику. Толстячок был конечно ужасно милым, но рядом с высоким плечистым орком совершенно не смотрелся.

— Думирий, — обратился к околоточному десятник, — мне еще надо переброситься парой слов с обвиняемой. Так что иди.

— Госпожа… Жаль я так и не узнал пока вашего имени, — проговорил орк, когда Думирий отошел подальше. — Я уверен, что завтра вас освободят. Не желаете ли вечером сходить со мной в ресторан?

Вика округлила глаза и беззвучно произнесла «О!». А потом закивала, лучисто улыбаясь. Орк тоже улыбнулся и закрыл перед ее носом дверь с решетчатым окном. Уходить он не спешил. Уж больно было приятно созерцать девушку. Пусть и через тюремную решетку.