Читаем без скачивания Смута - Александр Зиновьев

Но больше всего славы области, а затем — хлопот принесли два частных предприятия: мастерская металлических изделий и частный туалет, превратившийся в совместный советско-немецкий туалетный концерн.

Частная мастерская металлических изделий (гвоздей, винтов, гаек, шайб, кнопок, скрепок, петель, дверных ручек, замков и т. п.) буквально в течение нескольких недель развила такую экономическую эффективность, которая превзошла все самые высшие мировые показатели на этот счет, включая даже японские. Хозяином мастерской назначили старого члена партии, бывшего начальника цеха Машиностроительного завода. В Партграде заговорили о «русском экономическом чуде», сопоставляя с японским и немецким. Статья с таким заголовком появилась даже в столичной прессе и в журнале «Коммунист». Ведущие экономисты страны, включая ближайшего советника Горбачева академика Обалдяна, написали обстоятельные работы с чрезвычайно умным объяснением этого экономического феномена. Опыт этой частной мастерской в значительной мере способствовал решению высших властей переводить предприятия на систему самофинансирования или самоокупаемости, так как мастерская не только окунала себя с лихвой, но сделала возможным успешное самофинансирование целого ряда предприятий города, включая упомянутый Машиностроительный завод.

Еще более успешным оказался опыт с частным туалетом. Возглавил его бывший директор комиссионного магазина, осужденный пять лет назад за крупные хищения на десять лет лагерей строгого режима, но досрочно освобожденный за «образцовое поведение в месте отбытия наказания» и даже восстановленный в партии с сохранением стажа. Туалет стал самым образцовым предприятием города, маяком перестройки в самом высоком смысле слова. По финансовому обороту туалет превзошел мастерскую металлических изделий и вышел в число крупнейших предприятий города. А главное — туалет вступил в прямые контакты с западногерманскими фирмами, которые поставили ему оборудование высшего мирового класса, а также туалетную бумагу и различные туалетно-косметические средства. В газетах писали, что такие унитазы, какие установлены в партградском частном туалете, можно увидеть только в лучших мировых отелях и в виллах миллионеров, что даже у принца Чарльза и леди Дайяны унитаз и биде хуже партградских. При туалете вскоре открылся частный магазин, в котором можно было приобрести вещи высших мировых достижений туалетного дела. Кроме того, при туалете открылось еще одно частное учреждение, в котором граждан обучали, как правильно пользоваться достижениями туалетной цивилизации, частный медицинский пункт и еще кое-что, о чем знали все, но помалкивали во избежание нареканий в консерватизме.

Когда до Партграда дошла информация (не слух, а именно информация) о случаях заболевания СПИДом в Москве, туалетный концерн закупил сто миллионов презервативов в ФРГ по бросовой цене. Немцы собирались их выбросить на свалку как устаревшие. Партградцы презервативами не пользовались. Как писали в газетах, не доросли еще до такого уровня, отстали от Запада вследствие сталинского террора брежневского застоя. Но покупали презервативы охотно: в связи с инфляцией рубля презервативы циркулировали как валюта наравне с долларами, марками и Библией. — Если перестройка продлится еще пару лет, говорил глава туалетного концерна, попивая баварское пиво и рейнское вино, — мы возьмем в свои руки всю экономику области. А там, Бог даст, и советскую власть отменим. У меня в обкоме связи есть, поддержат. Парламентарную систему введем. Сахарова президентом поставим, Ельцина премьер-министром. — На что нам сдался парламентаризм, — возражала его супруга. — Наш брат Иван к парламентаризму не приучен. Лучше монархию установим. Газеты пишут, кости царя нашли. Вроде бы кто-то уцелел. Неспроста это! — Хорошая идея! А кого царем поставим? — Солженицына, конечно, кого же еще?! — Предложение принимается! Завтра же над каждой стоячей и сидячей точкой портреты его повесить! Комитет создать по поводу его возвращения на Роди-' ну! Ты во главе встанешь. — Мне, Вань, хотелось бы в народные депутаты. — Будет сделано! Выдвинем. Платформу свою придумаем. Нажмем на канцлера Коля и на Геншера. Помогут.

Тревоги руководства

В «Партградской правде» появилась восторженная статья о «русском экономическом чуде». После этого КГБ и милиция всерьез взялись за изучение секрета этого «чуда». Горбань встретился с Крутовым и имел с ним следующую беседу.

— Ситуация с частным сектором получается не просто криминальная, начал Горбань, — а сверхкриминальная. Вот стоимость продукции, произведенной ММИ за полгода.

— Ого! Больше, чем Машиностроительный завод дал! — Да. А ведь на заводе работает тысяча человек, тогда как в частной мастерской всего пятьдесят. Вот тебе установленные цены на продукцию мастерской. Возьми листок бумаги и раздели, если еще не забыл арифметику. А если забыл, попроси внука, он тебе вмиг расчет сделает.

— Увы, не сделает. Теперь у нас, как на Западе, таблицу умножения даже профессора математики не знают.

— Видишь, что получается? Эта ММИ должна была бы одними гвоздями всю область завалить, как снегом А где они, гвоздочки-то? Поди, найди их в магазинах! — Где?!

— А вот где! Эти жулики в соответствии с московской установкой сами нашли рынок сбыта для своей продукции. Они сбывают ее тем, кто строит частные дачи, причем по ценам в десять раз выше государственных. Даже в Прибалтике и в Закавказье продают, сволочи! Что делать? Я обязан сообщить обо всем в Москву.

— Погоди, не торопись. В Москве на это все иначе смотрят. Может быть сумеем спустить все на тормозах. — Мы с тобой не одни. Знаешь, сколько писем и доносов уже поступило в управление?! Наш народ хлебом не корми, а дай кляузы сочинить. Они, мерзавцы, и в Москву пишут. Но мастерская — еще полбеды. Еще хуже дело с туалетным концерном. Тут, брат, нам не миновать фельетона в центральной прессе. Теперь у нас гласность, если пронюхают — наверняка настрочат. Вся страна смеяться будет. В этом частном туалете всего четыре унитаза («сидячих точки») и шесть писсуаров («стоячих точек»). Вот тебе установленные государством расценки. Стоячая точка без мытья рук — пятьдесят копеек, с мытьем рук — рубль, с причесыванием у зеркала — два рубля. Сидячая точка без бумаги — рубль, с бумагой — два рубля, Чтобы даже при таких живодерских ценах дать такой доход, какой туалет получил за эти полгода, нужно было бы, чтобы весь Партград ходил справлять нужду в этот туалет, причем каждый должен был бы занимать стоячую точку на одну секунду, а сидячую — на две секунды. А по наблюдениям КГБ туалет пустовал. Посещали его лишь родственники да друзья «частников», причем — бесплатно. Откуда, спрашивается, такие доходы?! А вот откуда!

И Горбань нарисовал Крутову такую картину организованной преступности международного масштаба, о которой он слышал от своего сына, читавшего западные книги и журналы и слушавшего западные радиостанции. В сознании Крутова всплыло сочетание слов «высшая мера», которое он еще не так давно произнес сам в связи с делом своего предшественника. Но тут он вспомнил беседу с Гробыкой. — Не будем пороть горячку и впадать в панику. Люди полезное дело делают. Побеседовать с ними, конечно, стоит.

После беседы с частниками Крутов и Горбань получили в подарок от частных мастерских по золотому портсигару и по ожерелью для супруг, а от частного туалета по новейшему унитазу и по биде из ФРГ. Прогресс в Партграде брал свое.

Либерализация в Партграде

Либерализацию в Партграде сначала истолковали так, как ее и следовало бы истолковать в соответствии с традицией. Из лагерей и тюрем выпустили несколько искалеченных людей, считавшихся диссидентами. Зато провели такую воспитательную кампанию, после которой партградцы перестали даже рассказывать анекдоты, сочиненные в годы брежневского террора. Партградцы привыкли к тому, что когда начинают много говорить о свободе, то дело кончается арестами. Из учреждений стали изымать под разными предлогами политически неустойчивых сотрудников, особенно молодых. Милиция совместно с народными дружинниками совершила облаву на места, где продавались запрещенные книги. На улицах стали задерживать молодых людей с транзисторными радиоприемниками, приспособленными для слушания западных радиостанций.

Но вскоре по указанию из Москвы начались послабления. Появились «неформальные» объединения. Наибольшую известность из них в городе приобрели «липари» и «металлисты». Первые были молодые люди из района Новых Липок. Как правило, они были единственные дети в более или менее благополучных семьях, не сумевшие устроиться в приличные учебные заведения, Работали они лишь время от времени где придется. Спекулировали на черном рынке «заграничными вещичками» — книгами, кассетами, транзисторами, джинсами, сигаретами. По примеру москвичей того же рода организовались в группы, объявив целью групп — «культурное самовыражение и время провождение, независимое от комсомола и от марксизма-ленинизма». «Металлисты» же, разделяя программу «липарей», отличались от них тем, что одевались одинаково в заграничные куртки и джинсы, украшенные металлическими бляхами, и стриглись наподобие западных панков. Они были из рабочих семей и сами причисляли себя к «рабочему классу». Начальник областного управления КГБ Горбань сказал по этому поводу, что «у нас даже поддаваться тлетворному влиянию и разлагаться морально как следует не умеют».