— Яшка, иди обязательно, ты что! Яшка, Костик будет про всякие счётчики и ТЭО говорить, а ты про самое главное скажешь, верно?
— Света, а как же капельки нарисованные твои, которые ты везде повесила? Ведь их тоже надо показать!
— Ну ладно, пускай приходят в дом и снимают, а ты расскажешь, и счётчики у нас теперь можно заснять. А я сниматься не буду. Не хочу.
Глава пятнадцатая, в которой Костя попадает в телевизор и двадцать раз репетирует раскаяние, а на Яшку из-за сценария обижаются воробьи
Когда телеоператоры в дом заявились, Света на все это время в комнате заперлась. И пять раз слушала, как Костик повторяет дубль за дублем изумительно дикторским голосом:
— Светлана, дочь начальника центрального управления энергосбережением Юрия Борисовича Воеводова, придумала нарисовать и наклеить по всему дому портреты живых капелек, угольков, газовичков и лампочных искорок, которые просят их не тратить зря. И уже всего через пару недель папа Светы поставил в квартире приборы учёта и контроля за расходом воды. В этой квартире и раньше экономно тратили воду, но теперь это можно подтвердить цифрами водосчётчиков. Вдвое меньший расход, вдвое меньшая плата! Ребята, вы это можете! Если и в вашем доме поселятся живые капельки, если и ваши родители поставят на трубы счётчики, то сэкономленных денег хватит, чтобы купить все ваши любимые сладости!
Долдонил, долдонил, как будто это из-за Светы папа поставил счётчики. А он не из-за Светы, он из-за Филимонова. Да ну их всех! Пускай врут, что хотят! Телевиденье, понимаешь ли!
А как хотелось бы тоже попасть в передачу, самой рассказать про то, что она придумала… Рисунок папин показать с вёдрами, про папу сказать, какой он замечательный, она ведь ничего этого не вспомнила и никому не сказала…
Передачу показывали через несколько дней. Мама с папой, конечно, собрались у телевизора, и дедушка с бабушкой пришли.
Началась передача с Яшки. Яшка кормил воробьёв, и они летали вокруг него, как царский шлейф. Потом Яшка домой бежал. Потом он мыл руки, смотрел в зеркало через струйку воды и говорил, а слова его будто под куполом раздавались:
— И тогда я подумал. Все люди желают, чтоб наша планета была красивой и радостной. Но что для этого сделать? Что могу для этого сделать я? я? я?
Это не Яшка спрашивал «Я, я, я», это эхо отражалось, и опять воробьи стаями летали. В общем, целый художественный фильм.
Потом вдруг папа появился на работе. И голос Костика сказал:
— Есть у нас в области центр управления энергосбережением…
Дальше он рассказал, что у папы Воеводова есть дочка Света и что она однажды пришла к папе спрашивать, что в мире не так, и стал ей папа рисовать ведра и бочки…
Папа рисовал вёдра, а потом из этого мультик случился: из вёдер вода капала и целый пруд составляла.
— Папа, а ты мультики рисуешь? — удивилась Света.
— Да нет, это уж они там понаделали сами, — смущенно отвечал папа. — А как сделали, а!
Потом Костик сказал, что Света познакомилась с ним на кружке Игоря Рудольфовича и позвала энергосбережением заниматься. Показывали кружок и Игоря Рудольфовича, всякое такое. Хорошо читал Костик! Настоящий диктор! И всё-таки приятно, что про неё не забыл. Потом пошли всякие примеры, кто что сделал и придумал, и кабачки Яшкины засняли, и продавщица про Яшкино письмецо пару слов сказала. Кстати, самого-то Костика в кадре маловато было. Только потом показали его, как он звонки принимает в ЖЭКе и как слесарям и электрикам заявки раздает. Солидно так выглядел Костик, просто залюбуешься. Что именно он там говорил, Света не очень слушала, потому что папа на видео все записывал — потом можно будет снова послушать. Но про Свету он порядочно наговорил и слишком уж даже хорошо. А потом их всех вместе показали, как они что-то обсуждают прямо на телевидении. И какой-то чужой диктор с микрофоном к Костику подошёл:
— Костя, а почему же Светы, с которой все начиналось, здесь с вами нет?
Костик, лицом во весь экран, опустил глаза, потом посмотрел снова. И сказал:
— Я её обидел.
«Обидел, обидел, обидел», — сказало эхо, и показали Яшку, от которого мигом разлетелись спугнутые кем-то воробьи. И Яшка изо всех сил побежал куда-то по улице. Он бежал, бежал, и снова прибежал к крану с водой. И опять зазвучал его голос:
— И тогда я подумал. Все люди желают, чтоб наша планета была красивой и радостной. Но что для этого сделать? Что могу для этого сделать я? С чего начинается бережность?..
Он закрыл кран, и после этого он зачитывал свою памятку, а на экране в это время показывали, как он идёт по улице, как он смотрит на солнце, как он лежит в сугробе и смотрит в небо… И получалось как-то так все ладно связано, что вот как раз эта самая Света, которую обидели, она как будто такое звено между энергосбережением и сбережением всего живого вообще. Хорошая, хорошая была передача, а когда Яшка рассказывал, Света расплакалась даже, так проникновенно он рассказывал. Он не был диктором, Яшка, но он очень искренне говорил.
А когда были слова: «И не огорчайся, когда тебя не поймут. Ведь ты родился сделать землю красивее, а это труд», — показали удивленного папу Филимонова, который запускал нежданных телевизионщиков.
Светин папа начал очень смеяться, но тут показали его самого, и он смеяться перестал, а Яшка продолжал: «Ты родился для великих дел, и они тебя ждут». Потом на словах «Радуйся, потому что ты не один» почему-то показали очень грустного Костика, который сидел на заснеженной предночной лавочке, обхватив колени, и едва ли там не плакал, что ли. Потом камера пошла вверх, к звёздам.
«Пусть будет миру хорошо».
Потом была пауза, небо растаяло, и появился опять Яшка, который шёл, засунув нос в воротник.
«Вот что я пока что придумал. А может, ты ещё лучше придумаешь?»
На этом Яшка остановился, и показали его руки, которые крошат хлеб, и воробьёв на руке. А потом пошли титры, и все показывали воробьёв. В титрах было написано, про что ещё раньше Игорь Рудольфович говорил, что он детей приглашает в кружок по поводу всех этих дел. Кстати, режиссер, сценарист и даже монтажер — это все был Игорь Рудольфович. А потом маленькими письменными буквами сбоку строчка выплыла:
«P.S. Света, мы Вас просим — простите Костика.
Администрация ГТВ».
— Уф! Уф! — говорил папа. — Ну и передача! Коську — в дикторы, Яшку — в артисты, Рудольфовича — на «Оскара»!
— В каждый дом — по счётчику! — добавила Света в таком же духе.
— Ну, Варвара-краса, длинная коса, — засмеялся папа, — глядите, эк перед ней жених на всю область-то извиняется, а? Что, теперь-то простишь непутёвого? Он ведь дублей двадцать на тебя извёл, всё ему не нравилось, всё он говорит: «Я не так сказал, не так, как надо, дайте ещё раз скажу!» Я уж сам чуть не прослезился!
— Да, — согласилась Света, — история с обиженной девочкой, которой нет в кадре — это прямо-таки находка. И актёры молодцы, ничего не скажешь. Костик вообще далеко пойдет, он человек основательный. Он перед игрой хорошенечко тренируется, много репетирует. Если увидишь его, скажи, что мне нравится, как он хорошо сыграл. Он классный диктор. Это честно. Обязательно ему скажи, а то его мама редко кого хвалит, — и ушла к себе.
Потом вернулась к телефону, Яшке позвонила.
— Яшка, тебе понравилось? — спросила она. — Мне очень понравилось. Это не передача, это целый художественный фильм! А уж ты-то как не подкачал!
— Знаешь, Света, — сказал Яшка. — Мне фильм тоже нравится. Только они три раза воробьев распугивали, чтобы тот кадр снять, когда они разлетаются. И после третьего раза они уже обратно не слетелись ко мне. И всё ещё не слетаются. Они на меня обиделись… — Яшка заплакал.
— Ты что! Не реви! Ты что! — сказала она. — Яшка, скорей беги туда! Я тоже приду! Прибежишь?
— Да, хорошо, — согласился Яша. — А зачем?
Но она уже бросила трубку и побежала одеваться. Прибежала к гастроному, Яшки нет. Зашла семечек купить, вышла обратно. Тут и Яшка появился. Они насыпали семечек, но воробьи в самом деле к ним не слетались. Яшка опять заплакал.
— А может, они спят? Время-то уже позднее! Может, они темноты боятся? — уговаривала его Света.
Яшка безутешно покачал головой.
— Тогда давай будем… ну, как бы молиться, — сказала Света. — Чтоб они нас простили. Бедненькие, не знают, что передача всё-таки важна для людей, правда? Если бы им объяснить! Давай, встанем вместе, и будем думать, думать, думать, ведь всё в мире живое, и они непременно должны нас услышать!
Они стояли, а на улице было холодновато, ветер чего-то дул со снегом, так что они стали ближе, как стойкие оловянные солдатики, а потом Света даже встала сзади Яшки и своей шубой его завернула, потому что слишком легко он был одет, Яшка. Потом Яшка скинул рукавицу, на ладонь семечек насыпал.
